Беседы с психологом

 

 

 

 

 

 

 

 

женский

ЖУРНАЛ

 представляет

 

 

БЕСЕДЫ

С ПСИХОЛОГОМ

 

Александр Бондаренко

Татьяна Петкова

 

 

 

 

Киев

Издательский дом "Свет"

2003

 

Мужчина в памперсах

Неужели природа на стыке веков решила поразвлечься?

Ученые предлагают новую теорию: подобно модному стилю унисекс, нас скоро поглотит новое мышление УНИПСИХО. То есть мужчины все больше думают и поступают по-женски, а дамы, соответственно, по-мужски. 

 

Татьяна Петкова: Существует несколько версий того, как именно меняются мужчи­ны и женщины на протяжении последних десятилетий. Причем касаются они не только психологических, но и физиологи­ческих особенностей.

Специалисты-андрологи сделали вывод: количество бесплодных пар возрастает пре­имущественно по вине партнеров. Ежегод­но способность мужчин к оплодотворению снижается на два процента. И в то же вре­мя повышается маскулинность женщин — они становятся более сильными, выносли­выми, устойчивыми к стрессам. Что проис­ходит, Александр Федорович?

Александр Бондаренко: Меняется пси­хофизиологический статус как мужчины, так и женщины. Наблюдается феминизация общества. На мой взгляд, это временное явление, своеобразная "волна", "прилив" в общественной психологии. Зачем далеко ходить и рассуждать о снижении мужской репродуктивности — взять хотя бы то, что видно невооруженным глазом: современную технологию зрелищ. За последние лет тридцать облик арти­ста — будь то театральный актер или эстрадный певец — феминизи­ровался. Тенденция "унипсихо", о которой вы говорите, безусловно, прослеживается. Сравните кумиров прошлого — Фрэнка Синатру, Мориса Шевалье, Марка Бернеса, Шарля Азнавура — с нынешними! Мужчина-исполнитель, где он? Где этот мачо вроде Рината Ибраги­мова или Сергея Захарова? Зато Киркоров, Шура, молодые мальчики в блестках и с жеманными ужимками — всего этого на сцене хоть пруд пруди. Быть мужественным сегодня немодно, потому что невы­годно: феминизация — это психологическая защита мужчин от нрав­ственного долга. Одно дело — выйти на сцену, как Высоцкий или Шевчук, и спеть о настоящем, совсем другое — явиться в перьях и промурлыкать про облака.

Т. П.: В быту настоящих мужиков тоже катастрофически мало. Все чаще и чаще знакомые мужчины демонстрируют совсем неадекват­ную реакцию на сложные моменты в жизни. Они не желают брать на себя ответственность за происходящее, а то и истерически виз­жат "Я так устал от проблем". Муж одной из моих приятельниц за­катывает ей скандалы с рефреном "Когда ты устроишь меня на ра­боту". Еще одна подруга называет мужа и сына "старшенький и младшенький". Старшенькому, между прочим, 43 годочка стукнуло, а он до сих пор просит у "мамочки" гривню на проезд до работы и пятерку — на кофе с бутербродами... И это не единичные случаи. "Мужчинок в памперсах" полно и в семьях, и в офисах. Мо­жет, мы движемся к матриархату?

А. Б.: Все-таки мне кажется, что волна феминизации мужчин продер­жится еще немного, а потом пойдет на спад и повлечет за собой вы­равнивание статусов. Чтобы прогнозировать дальнейшее развитие со­бытий, давайте выясним, почему феминизация сильного пола приоб­рела в последнее время такой размах.

Т. П.: Медики недавно предположили, что одна из причин этого яв­ления кроется в... пристрастии мужчин к мясу. Поскольку в послед­нее время при выращивании животных и птицы для повышения про­дуктивности используются женские гормоны, то, кушая стейк или ку­риную ножку, суровые мужики потихоньку превращаются в кисейных барышень...

А. Б.: Думаю, причина в другом. О грядущей феминизации мужчин замечательно писал в середине 50-х Карл Юнг. Он считал, что муж­чины в XX веке дискредитировали себя бестолковой политикой, же­стокими войнами, варварским отношением к окружающей среде. По­этому природа как бы включила инстинкт самосохранения, "отодви­нув" мужское начало в сторону и заместив его женским. Ведь жен­щины менее агрессивны и более ответственны. У женщин есть ин­стинкт материнства, который проецируется на человечество в целом, поэтому женщина никогда не станет воевать и разрушать лишь для удовлетворения собственных амбиций.

Т. П.: В постсоветском обществе то, о чем вы говорите, особенно яр­ко выражено.Ведь на протяжении последних ста лет мы только и де­лали, что ждали прекрасного будущего. Февральская революция, Ок­тябрьская, репрессии, голод, война, Хрущев обещает коммунизм, за­тем Горбачев — новую жизнь.

Вот заканчивается 2000 год, и что мы имеем? По-моему, так, как дискредитировали себя наши мужчины, и Юнгу не снилось.

А. Б.: Да, вы правы, на рубеже веков мы переживаем крах иллюзий, женщины теряют веру в спутников жизни. Ведь мы сейчас говорим не просто об изменении ролей мужчины и женщины, мы уже подо­шли к проблеме переструктурирования семьи. Вспомните устои рус­ской православной культуры: муж в семье — глава, жена — его по­мощница. После 17-го года все рухнуло, произошла деформация: жен­щину искусственно поставили на место мужчины. Поскольку Сталин был отцом всех народов, то роль мужа как бы упразднялась, ведь двух отцов не может быть. Обратите внимание: в планировках советских квартир у мужчины даже нет своего места! У женщины — кухня и гостиная, у ребенка — детская. Ну, спальня еще. Понятие "кабинет" осталось там, в буржуазном прошлом, и возрождается только сейчас.

Поэтому я с осторожностью отнесся бы к женскому экстремизму типа: "мужчины — сволочи, ни черта не делают, их пора истреблять". Советская власть лишила мужчину авторитета. Помните: Павлик Мо розов, сын за отца не отвечает и т. д.? Предать собственного отца — это же культурный феномен! Семья для этого должна быть не про­сто ранена, а изуродована большевистским топором.

Т. П.: По идее, если в нашем обществе так сильны традиции патер­нализма (от лат. pater — "отец"), то советская женщина должна бы­ла после разочарований в "отцах"-правителях воспитать вождя из соб­ственного мужа.

А. Б.: А вместо этого она сама становится вождем. В собственной жиз­ни, разумеется. Руководит, зарабатывает деньги, меняет колеса в сво­ем автомобиле, воспитывает детей. Та, которую мы, восхищаясь, на­зываем "бизнес-леди", — на самом деле советский феодал-директор, только в юбке. Кто-нибудь видел жен "красных директоров"? Нет, по­тому что они реализовывали компенсаторное желание задавить супру­гу, отодвинуть ее на второй план. Сегодня же мужчины с легкостью разрешают женщинам теснить их, с удовольствием отходят на второстепенные позиции. Растет и ширится контингент, который я назы­ваю "мужчины-охранники". Обратите внимание, сколько у нас появи­лось молодых ребят — крепких, здоровых, которые, прошу прощения, ни фига не делают! Просто сидят где-нибудь в магазине или офисе и ничем не занимаются. Они проедают свою жизнь. Недавно меня по­трясло посещение телестудии, где мы записывали передачу. Режиссер —     женщина, оператор — женщина, корреспондент — женщина, все бегают, работают. И два охранника в углу пьют кофе, смотрят теле­визор. Пять баб носится в поте лица — и двое мужиков отдыхают. "Охранники" — это ведь я условно назвал. Розовощекие, холеные, упитанные мужчины, создающие видимость деятельности и собствен­ной значимости, могут быть "охранниками" и на других должностях.

Меня, как психолога, пугает то, что по-настоящему ответственных мужчин, готовых решать проблемы семьи и государства, я, к сожале­нию, вижу очень мало.

Т. П.: Феминизация сильного пола — это общая тенденция. А как каждый конкретный мужчина уходит от решения проблем?

А. Б.: Первое — чтобы не решать проблему, мужчина просто заболе­вает. "Что вы хотите от больного?" Это так называемый психосома­тический уход от ответственности. Второе — мужчина занимается псевдодеятельностью: "Ну я же что-то делаю!" Третье — инфантилизация: "Сюси-пуси, все хорошо, никакой проблемы нет". Четвертое —         алкоголизм: "Я был пьян, я не мог помочь". Есть еще и пятый, самый страшный компенсаторный механизм, признак крайней беспо­мощности — уйти в агрессию. В этом состоянии мужчина — разру­шитель. Он уничтожает семью, бизнес, идет войной на соседнее го­сударство и рушит его тоже. Только бы не решать свои проблемы.

Т. П.: Та-ак... Диагноз нашим мужьям, бой-френдам и коллегам по
работе поставлен. Давайте теперь о женщинах.

Как деформировался их статус на фоне "унипсихо"?

А.Б.: В зависимости от категории, женщины переживают ролевую путаницу по-разному. Есть категория "рабыни ситуации" — это жен­щины, склонные к мазохизму, готовые за кусок хлеба терпеть побои, унижения, все, что угодно. Сегодня таких немало — содержанок у бо­гатых мужчин. Есть женщины, которые считают, что "муж должен быть!", пусть плохой, неудачник, но муж. Их так воспитали, и они полагают, что быть незамужней — позор. И есть такие, которым глу­боко наплевать на мужчину как на партнера, с которым можно прожить жизнь. Они относятся к противоположному полу чисто потре­бительски: использовала и выбросила. Мужчина для этой категории женщин — низшее, бесполезное существо.

Т. П.: Как-то уж совсем печально мы встречаем новое тысячелетие: мужики обабились, женщины озлобились..; Есть же люди, реагирую­щие на проблемы приливом сил и конструктивной деятельностью! Кто они — настоящие мужчины, истинные леди?

А. Б.: В любых условиях свое психофизиологическое здоровье сохра­няют те, у кого мозг запрограммирован на выделение налоксона — гормона активности. Если человек в стрессовой ситуации не лежит безвольно на кровати и не плачет у окна, а хоть что-то делает — как минимум, зарядку, уборку, — у него вырабатывается гормон активно­сти. И этот гормон облегчает решение проблемы, выход из стресса.

У меня была пациентка — журналистка, у которой муж попал в тюрьму, а спустя время трехлетний ребенок погиб в автокатастрофе. Она хотела покончить с собой. Я спрашивал ее: что вы умеете? Иг­рать на чем-то? Петь? Рисовать? Она оживилась лишь при слове "ри­совать". Я посоветовал ей купить краски. Это было десять лет назад. Сейчас эта женщина живет на Западе, стала известной художницей.

Главное — "запустить" налоксон и начать что-то делать.

 

Как отличить мужчину от женщины?

1.У женщин и мужчин различны хромосомные наборы и вес мозга.

2.У мужчин более совершенно зрение, слух и обоняние. У женщин несравнимо лучше развит вкус и вазомоторная возбудимость (дамы быстрее краснеют, приходят в волнение и впадают в истерику).

3.У женщин более развито чувство интуиции, у мужчин — ситуативной логики (она чувствует, а он знает, как надо поступить).

4.У мужчин и женщин разное отношение ко времени. Многие дочери Евы часто опаздывают, но не потому, что копуши или дурно воспитаны. Иссле­дования показывают, что для женщины время психологически тянется дольше. В ее часе в среднем не шестьдесят минут, а... ну, хотя бы на семь минут больше!


 

 

Раба любви

Инфернальная любовь. Невыносимая страсть. Романтическое безумие.

Классический пример "неправильной" любви Анна Каренина вовсе не является надуманной литературной красивостью. Десятки тысяч реальных женщин раздавлены болезненной страстью эмоциональной зависимостью от мужчин. Десятки тысяч женщин проклинают своих любимых и единственных. Отправляют ко всем чертям. Желают, чтобы они исчезли, потому что уже не могут терпеть эту злокачественную любовь. И в то же время не представляют себе жизни без них. В народе о таких говорят: он ей белый свет застил. А психиатры качают головой: болезнь есть болезнь.

 

Татьяна Петкова: Александр Федоро­вич, по-моему, любое влечение к мужчи­не — будь то симпатия, влюбленность либо более глубокое чувство — обяза­тельно предполагает зависимость от не­го. Если ты неравнодушен к человеку, ты ищешь его взглядом, думаешь о нем, желаешь ему понравиться... В той или иной степени объект нашего внимания — захватчик: он занимает наши мысли, побуждает совершать действия, о кото­рых мы и не помышляли. Разве это независимость? Где же находится грань ме­жду естественным "порабощением" и. па­тологическим?

Александр Бондаренко: Грань между "здоровой" и "нездоровой" любовью провести трудно, но можно. Нездоровая, то есть невротическая, любовь — это, в сущности, хроническая эмоциональная травма. Исследования, проведенные оте­чественными специалистами, позволили определить один из главных признаков болезненной эмоциональной зависимо­сти — отсутствие положительного воз­действия на жизнь человека. Ведь настоящая любовь всегда сози­дательна: образуются семьи, рождаются дети, строятся дома, пи­шутся романы... Петрарка оставил бессмертные стихи к Лауре, Эйнштейн, будучи влюбленным в свою первую жену, создал тео­рию относительности. Человек в состоянии любви готов к тому, чтобы стать лучше. Согласитесь, даже если любовь неразделенная, женщина все равно стремится сделать что-то, лишь бы доказать: я тебя достойна! Влюбленная дама худеет, во сто крат интенсив­нее ухаживает за собой, обновляет гардероб... Это — нормально. А болезненная зависимость вроде бы и похожа на нее — тот, ко­торый нездоров, живет исключительно интересами другого чело­века, - но в реальной жизни НИЧЕГО ХОРОШЕГО НЕ ПРО­ИСХОДИТ. Вместо того чтобы создавать свою семью, дом, жен­щина годами "зависает" в иллюзии, не рожает детей, не радует­ся жизни...

Т. П.: Мы склонны видеть своих любимых не в реальном свете, а в приукрашенном: наделять их идеальными чертами, восприни­мать немножко по-сказочному, как принцев и принцесс. Скажи­те, а "застрявшая" женщина тоже считает, что ее возлюбленный —         самый-самый?

А. Б.: Как раз нет! Многие мои клиентки признаются: "Все по­нимаю: он меня не любит, к тому же — полное ничтожество, жадный, может предать, обмануть, но я ничего с собой не могу поделать! Люблю, не могу жить без него". Первый вопрос, кото­рый я задаю пришедшей за помощью женщине, это: "Сколько времени вы находитесь в таком состоянии?" Дело в том, что обычно влюбленность длится от девяти до двенадцати месяцев. После этого влюбленность либо трансформируется в сверхценное отношение к другому человеку (то есть настоящую любовь), ли­бо угасает. В любом случае состояние влюбленности вызывает в жизни влюбленного конструктивные перемены, о которых мы го­ворили выше. Но если влюбленность пошла третьим путем — не переросла в "нормальное" чувство и не угасла, а переродилась в эмоциональную травму, — приходится ее лечить.

Т. П.: Наверняка психологи уже определили группу риска для эмоциональной зависимости. Какие женщины наиболее подверже­ны разрушительной страсти?

А. Б.: В губительную зависимость от другого человека рискуют попасть люди с определенной личностной структурой. Это тре­вожные, застенчивые, испытывающие постоянную внутреннюю напряженность, сомневающиеся в себе женщины. Они склонны принимать все на веру без доказательств, поглощены множеством неудовлетворенных желаний. Либо же чрезмерно экзальтирован­ные, не вышедшие из периода девического романтизма. Как правило, такие женщины чрезвычайно избирательны и придирчивы в выборе партнера.

Ну и, конечно, женщины подвержены психологическому "за­стреванию" чаще мужчин, потому что для них эмоциональная сторона жизни несомненно гораздо более важна, чем для сильно­го пола. Мужчина и женщина совершенно по-разному рассматри­вают сценарий межличностных отношений. Обычно женщина гор­да, независима, неуступчива, пока в отношениях не наступает переломный момент — секс. После этого Он испытывает неосоз­нанное желание поскорее освободиться от слишком тесных отно­шений, а Она, наоборот, начинает изо всех сил цепляться за них. Так происходит не потому, что, как считают женщины, мужики — подлецы. Просто у мужчины и женщины разные циклы разви­тия отношений. Он воспринимает интимные отношения как взя­тие крепости: "Я победил". Можно расслабиться, ведь глупо на­прягаться, если территория уже принадлежит тебе. А женщина подразумевает под "сдачей крепости" начало новых отношений: "Все, я твоя. Я буду жить тобой". Она становится уязвимой, под­властной мужчине.

Т. П.: Некоторые психоаналитики объясняют возникновение психологической зависимости таким образом: якобы в подсознании многих женщин существует образ идеального мужчины — матри­ца желанного партнера. И когда чисто случайно реальный муж­чина совпадает с этой матрицей, происходит "защелкивание"...

А. Б.: Как я понимаю, это вопрос о психологических механизмах эмоциональной зависимости. Да, фиксация на образе — один из них. Допустим, у девочки был в детстве очень хороший отец, но он внезапно умер и она никогда не видела его пьяным, грубым, старым и немощным — у такой девочки, скорее всего, возникнут проблемы с мужьями. Она будет стремиться выбирать себе спут­ника жизни по образу и подобию отца. А на самом деле избран­ник может оказаться весьма далеким от идеала — и это будет за­ставлять ее искать снова и снова...

Еще один механизм возникновения болезненной привязанно­сти — так называемая фиксация на объекте. Пример из лабора­торных экспериментов хорошо его объясняет. Представьте себе два столика: на один мы сажаем мышку, на другой кладем металлическую пластину. На пластину — кусочек сыра. Мышь прыг­нула на пластинку — получила еду. Прыгнула — заработала сыр. И так она будет прыгать до тех пор, пока у нее не закрепится рефлекс — там, на пластине, еда. Теперь она может прыгать на пластину, когда голодна, а может спокойно сидеть на другом сто­лике, если есть не хочется, и равнодушно посматривать на сыр. Но если подать на пластинку ток — несильно, но довольно не­приятно — с мышкой начинают твориться странные вещи. Она не может остановиться и прыгает, как заведенная, туда-сюда.’

Теперь представьте себе ситуацию: женщина познакомилась с мужчиной. Он очень галантен, обходителен, ласков. И вдруг во время размолвки ее ударил. И тут же приласкал. Что происходит с женщиной? Ее раздирают противоречия: как же так, я его люб­лю, а он меня ударил, но ведь еще вчера было все хорошо... Она не может сразу отказаться от мужчины, хочет разобраться, что же произошло. Если, в конце концов, женщина простит мужчину (что чаще всего и случается), а он, возможно, опять станет шел­ковым, а потом снова неожиданно ее ударит, она так и будет, как мышка, прыгать: то прочь от него, то снова к нему. И будет не в состоянии отделить "сыр" от "удара током". Это и есть фикса­ция зависимости.

Т. П.: Ну хорошо, а как же объяснить те случаи "западання" на мужчину, когда женщина не то что не имела с ним интимных контактов, но даже малознакома или вовсе не знакома с объек­том обожания?

А. Б.: Это еще один механизм возникновения эмоциональной за­висимости — социокультурный. Если вы вспомните сказки "Ты­сяча и одной ночи", то обнаружите, что в них юноши и девуш­ки влюблялись друг в друга на расстоянии: некий арабский принц услышал о том, что в далеком халифате живет прекрасная прин­цесса, и страстно полюбил ее. И захотел на ней жениться. Точ­но так же происходит и с нашими женщинами, которые влюбляются в актеров, политиков, спортсменов... В данном случае мож­но говорить о компенсаторном заполнении пустоты и бессмыс­ленности жизни образом человека, который признан обществом, достиг высот, успешен. Проще говоря, женщина заменяет отсут­ствие любви чувством к некой модели мужчины, к социальной маске.

Еще одна причина возникновения женской "заболеваемости" мужчиной — когда он манипулирует ею, держит на крючке, не говорит ни да, ни нет. Самая простая манипуляция: женщине обещают счастливое будущее — что-то вроде "Я на тебе женюсь". Как только... (называется масса причин, по которым женитьба от­тягивается) — так и сразу. Женщина покупается на это и "подвисает" на долгие годы. Впрочем, есть и другие причины...

Т. П.: Я сама замечала, что распространена такая разновидность эмоциональной зависимости, которую я называю "Меня не лю­бят — это минус, но и не гонят — это плюс". Мужчина ничего не инициирует — не звонит, не настаивает на встречах. Все это делает женщина. Когда он два-три раза не перезвонил, это еще как-то можно оправдать. Но когда постоянно звонит и приглаша­ет на свидание женщина, а он нехотя подчиняется, разве непо­нятно: перестань, милая, напрашиваться?!

А. Б.: Да, разумеется, большинство дам расценят такое поведение своего избранника как вежливый отказ, и, скорее всего, будут правы. В таких отношениях с мужчиной чаще всего оказываются женщины с мягкой формой депрессии. В депрессивном состоя­нии снижается умственная и физическая активность, не хочется ничего делать, заводить новые связи, знакомиться с новыми муж­чинами. Поэтому легче и проще "зациклиться" на одном.

Т. П.: Мне известны случаи, когда женщина терпит, что ее лю­бимый приводит в дом других женщин, прощает ему побои, хам­ство. Одна моя знакомая приносит своему любовнику (он холост и не собирается на ней жениться) еду на работу, забирает у не­го грязное белье. Кто-то над ней смеется, кто-то недоумевает, кто-то презирает. Еще одна приятельница девять лет пытается убедить меня, что живет гостевым браком с мужчиной, хотя — я знаю! — он благополучно женат и ничего не собирается менять в своей жизни.

А. Б.: Этот механизм называется замещением. Своеобразная ими­тация счастья. Такой, может быть, не совсем этичный пример. Собака во дворе берет косточку и зарывает в землю. Но если она не на улице, а в квартире, то все равно — несет косточку в угол, делает лапками и носом движения, как будто закапывает — и, довольная, уходит. А кость остается лежать на паркете. Это — сим­волическое замещение. Точно так же и зависимая женщина: она как бы выполняет все функции жены, но настоящая жена-то — другая.

Т. П.: Что же мешает умной, красивой женщине в конце концов сказать: "Хватит! Довольно унижений! Я достойна лучшей жиз­ни"? Почему она не понимает, что ее просто используют?

А. Б.: Видите ли, какое дело: она все прекрасно понимает, но НЕ МОЖЕТ отказаться от этого мужчины. Психологическое "застре­вание" срабатывает как рефлекс. Одна из моих клиенток, которая развелась с мужем, но продолжала жить с ним в одной кварти­ре, так сформулировала свои жалобы: "Александр Федорович, я "умом" не хочу с ним спать! Он вообще мне не нужен. Но он так на меня действует, что я не могу без секса с ним. Я как кро­лик перед удавом. Что мне делать?" Понимаете, этот рефлекс лег­ко закрепить, но избавиться от него весьма проблематично.

Печально, но любовная болезнь может тянуться годами. Мне известны случаи, когда женщины были "замкнуты" на мужчине по 10-15 лет. Сначала он обещал развестись с женой, потом говорил, что жена нездорова и бросать ее безнравственно, затем еще что-нибудь придумывал. Как это ни жестоко звучит, но девичий век короток, и вот уже женщине 40, 45... Она понимает: проис­ходит что-то не то. И в лучшем случае идет к психотерапевту.

Т. П.: Я читала, что в отношении проблемы сексуальной зависи­мости существует теория "ключика и замка": дескать, именно этой женщине нужен именно этот мужчина и никакой другой — только эти руки, только этот запах, только этот образ... Некото­рые американские психотерапевты считают данное поведение от­клонением, сверхизбирательной реакцией, и даже поместили в учебниках по психологии данный вопрос в раздел "Сексуальные девиации" (отклонения). Хотя лично мне было бы крайне груст­но так считать...

А. Б.: Не расстраивайтесь. Мы ведь не американцы. Мы — дру­гие. В том состоянии войны, в котором пребывают мужчины и женщины в предельно коммерциализованных сообществах, психо­логическая зависимость приобретает гротескно выраженную фор­му именно сексуальной зависимости. Наши женщины относятся к мужчинам гораздо дружественнее, и у нас все же на первом плане не секс, а именно эмоциональные, душевные переживания.

Т. П.: Специалисты, изучающие любовную зависимость, сделали страшное открытие: "застрявшие" на мужчине женщины долго не живут.

А. Б.: Дело в том, что женская гормональная система не выдер­живает такой нагрузки, как длительное эмоциональное напряже­ние и постоянное ожидание, что ситуация благополучно разрешится. Снижается иммунитет, ослабляются жизненные силы ор­ганизма, что порой чревато заболеваниями, плохо совместимыми с жизнью, например, онкологическими.

Т. П.: Как же лечатся эти расстройства? Лет пятнадцать назад за­падные специалисты пришли к выводу, что лечить женщин от не­здоровой любви надо по типу "анонимных алкоголиков" и стали объединять их в группы "зависимых". Потом стали пробовать еще массу способов, включая гипноз, но все равно эффективность ле­чения остается невысокой. Американка Сьюзен Гиверц недавно предложила свой метод, позаимствованный у индейцев Тихооке­анского побережья: из воска лепится фигура мужчины, потом "зависимая" с помощью терапевта на краю обрыва отламывает от "любимого" части тела и бросает вниз.

А. Б.: Об этом можно много полезного прочесть у классиков пси­хоанализа. Я же могу здесь напомнить слова известного филосо­фа: "Знание законов мышления так же мало помогает самому процессу мышления, как знание законов пищеварения работе же­лудка".

Т. П.: Но неужели женщина самостоятельно не в силах справить­ся с бессмысленными отношениями?

А. Б.: Женщина может, и справляется. Но мы ведь говорим о за­висимости. А это как наркотик: наркоман тоже понимает, что "доза" — погибель, но бросить не в силах. Так и в невротиче­ской любви. К сожалению, зависимость бывает настолько силь­ной и глубокой, что самостоятельно вырваться из круга не полу­чается. Но психотерапия в состоянии помочь. За два-три месяца с помощью специальных методик избавиться от нездоровой люб­ви можно. Правда, должен предупредить: лечение бывает болез­ненным. Не в физическом смысле, а в душевном. Но ведь мно­голетнее рабство — это еще больнее...

 

 Кино обо мне

Мы говорим: они разные люди. А почему разные? Руки-ноги одинаковые, ходят одинаково, едят похоже. Что психологи вкладывают в понятие "разности", когда речь идет ни много ни мало об отношении к действительности, о той "сценарной заявке", которую мы предъявляем самому гениальному, разно-жанровому и вздорному режиссеру жизни?

 

Татьяна Петкова: Встречаю как-то свою однокурсницу. Та жалуется на му­жа, причем в таких дивных кинематогра­фических выражениях, что я заслуша­лась. Говорит: "Как же можно с ним жить, если он — герой боевика, вечно у него какие-то приключения. А мне нуж­на тихая мелодрама, спокойное "мы­ло"..."

Что, собственно, это такое — сцена­рий, по которому мы снимаем свои "фильмы", попросту говоря, живем?

Александр Бондаренко: Жизненный сценарий — это совокупность определен­ных жизненных событий, не только ожи­даемых, прогнозируемых "автором" (тем, кто живет в этих со­бытиях), но и во многом предписанных ему его собственной семьей. Это некое представление о жизни, обусловленное тради­циями семьи, передаваемое родителями, бабушками-дедушками ребенку. Например: "Ты — очень умный мальчик, у тебя все бу­дет хорошо" или "Ты — самая красивая девочка, тебя будут все любить". Если ребенка приучить к мысли, что он — самый-самый и у него все в жизни получится, это может стать основой сценария "Я заслуживаю успеха".

Т. П.: Только ли семья помогает "написать" свой сценарий? А как же люди, оторвавшиеся от семьи, строящие свою жизнь во­преки родителям?

А. Б.: Есть социальные и семейные сценарии. Социальные — совокупность мифов, общепринятых в социуме: сценарий-катастро­фа и сценарий-чудо. Сценарий-чудо выглядит приблизительно так: "Жизнь — это волшебное приключение. В любую минуту мо­жет произойти нечто фантастическое, и все изменить". Другой полюс — это сценарий-катастрофа: "Жизнь — наказание, отвра­тительная штука. Надо быть готовым к концу света, ничего хоро­шего не ждать". В нашем, восточнославянском обществе, популярен сценарий-сказка. У нашего народа сильна вера в чудо, и эта вера культивируется из поколения в поколение.

"Сказка" и "катастрофа" распадаются на множество индивиду­альных сценариев. Вы удивитесь, но они очень хорошо отображе­ны в народных сказках. Вспомните, как часто девочки и мальчи­ки попадают в руки злых волшебниц. Мальчики чаще оказывают­ся в плену у ведьмы или Бабы-Яги — так называемой "отрица­тельной матери". Девочки томятся в лапах дракона, отвратитель­ного колдуна или волка — это "отрицательный отец". Если вы проследите, кто чаще попадает в плен, то выяснится, что это — девочки. Девочки — жертвы обстоятельств, и мальчики их спаса­ют: "Царевна-лягушка", "Кривенька качечка" и т. д. Мальчики, попав в беду, спасаются сами.

Т. П.: А как же "Снежная королева" и "Аленький цветочек"?

А. Б.: Да, здесь жертвы — мальчики, и их спасают своей любо­вью девочки. Но эта ситуация менее распространена. Как и в жизни. Девушка гораздо чаще возлагает на мужчину надежды по спасению, чем наоборот. Именно женщина ждет, что появится мужчина и вытащит ее из бедности, выдернет из провинциально­го городка в столицу, позаботится о ней, сделает ее скучную жизнь содержательной и так далее. Мужчина реже отводит жен­щине роль спасительницы. Вот вам пример женского и мужско­го сценария. Женский — "Я жертва и жду спасителя". Мужской — "Я сам спаситель". Мужской сценарий — более сильный, бо­лее активный. Даже если в нем присутствует женщина-спасительница, то она — награда мужчине за его труды.

  Т. П.: Допустим, девушка по жизни — "спящая красавица", не считает нужным бороться с обстоятельствами и ждет своего муж­чину, который придет и разбудит. Сценарий у нее пассивный. Вот она встретила, наконец, своего единственного. Ждет, что он кинет­ся ее расколдовывать. А у него, понимаете ли, точно такие же ожи­дания в отношении нее — что она ему поможет сделать карьеру, наполнит жизнь смыслом. И вот они сидят друг против друга и ждут: ну, давай, делай из моей жизни сказку!

А. Б.: Такое бывает, и если вовремя этой паре не объяснить, что с ними происходит, может случиться развод. Но, знаете, из своей практики я делаю вывод, что чаще всего причиной расставания мужчины и женщины являются не столько их личностные сцена­рии, сколько сценарии, навязанные им родителями. Представьте ситуацию: поженились он и она. Стали вместе жить. Согласитесь, у каждого существует внутренняя система самоконтроля, которая время от времени "высвечивает на табло" контрольные вопросы: я правильно живу? все происходит так, как я хочу? такая ли жизнь мне на самом деле нужна? тот ли этот человек, с которым мне комфортно и спокойно? Женщина как бы постоянно испытывает своего избранника. Смотрит, как на него реагируют подружки, знакомые. И, вне всякого сомнения, — как папа и мама воспринимают мужа. Для девочек особенно важно, что скажет мама.

Я знаю очень много примеров, когда мама, поддерживая сце­нарий "Стерпится-слюбится", ломала жизнь дочери. Она говори­ла: "Ой, ты знаешь, столько женщин не замужем, пусть он у те­бя придурок, но все-таки муж". Сколько же судеб покалечил этот сценарий!

Если мама настаивает на том, что "не ты первая, не ты пос­ледняя, терпи, доченька", — ясно, что она в плену своего сценария. Если же она воскликнет: "Да бросай ты его к чертовой ма­тери!" — нет гарантий, что это тоже не сценарий, имя которому — "Обойдемся без этих мужиков". Наиболее правильный ответ — тот, который не предлагает прямой рекомендации. Лучше сказать: "Знаешь, мы не ожидали, что так будет. Но, если твой муж так себя ведет, возможно, у него есть на это основания?" Кстати, ре­комендую всем читательницам, прежде чем делать скоропалитель­ные выводы "Вот он такой-сякой", разузнать, не мучают ли муж­чину какие-то проблемы. Важно постараться найти ключик к че­ловеку, суметь заставить его рассказать о причинах такого пове­дения.

Вот пример удачного совмещения сценариев. Она видит себя в роли домохозяйки, всю жизнь мечтала не работать. Он тоже "за­ложил" в свой сценарий то, что жена должна сидеть дома и печь пироги. Конечно, такая пара найдет общий язык. А если она счи­тает, что женщина не должна зарабатывать деньги, а он уверен в обратном? Тут-то и возникают конфликты.

Хорошо, если сценарии мужа и жены не совпадают, а допол­няют друг друга. Например, авторитарная женщина выбирает су­пруга, который, грубо говоря, согласен спать на коврике под две­рью. Мягкая, всепрощающая девушка тянется к мужчине-лидеру. Откуда берутся любовники и любовницы? Это две взаимодопол­няющие друг друга сценарные матрицы. Если в их семьях не хватает "дополняющего элемента" и таковой находится на стороне — его берут в "фильм", ведь сценарий это предполагает!

Т. П.: Какие еще бывают женские сценарии?

А. Б.: Возьмем такую непростую ситуацию, как замужество. Если раньше сценарий невесты (и мамы) назывался "Лишь бы человек был хороший", то сегодня сценарий подкорректирован: "Лишь бы он был богатый". Но если вы думаете, что это два разных сце­нария, то ошибаетесь. Это один спектакль, но вывернутый, как носок, наизнанку. И тот, и другой подход — ущербный, потому что нельзя ценить человека только за то, что он хороший, или только за то, что богатый. Может, он хороший, но ленивый и безответственный? Либо богатый, но подлый и любит погулять?

Кроме тех сценариев, о которых мы уже упомянули — "Стер­пится-слюбится" и "Все мужчины — подлецы, обойдемся без них", — есть еще один, очень ярко выраженный у наших жен­щин: "Из грязи да в князи". Если мы хорошенько присмотрим­ся ко многим дамам, которые сегодня популярны, на виду, побе­ждают во всевозможных номинациях различных конкурсов, то удивимся: ведь она отнюдь не лучшая, совершенно не самая та­лантливая и не самая достойная. В советские времена этот сце­нарий был отработан до автоматизма: находили какую-нибудь усредненную комсомолку-свинарку и делали ее народным депутатом. Сейчас точно так же находят, допустим, певицу без голоса, модно ее одевают, хорошо подстригают — и делают "звезду". Хо­тя она не может быть "звездой": у нее просто нет данных.

Важно при этом различать сценарии "Из грязи в князи" и "Я сама себя сделала". В первом случае предполагается, что особо на­прягаться не надо, дождись случая и умело используй его. А во вто­ром, наоборот — делай все возможное, чтобы было так, как хочешь.

Т. П.: Один талантливый человек, доктор экономических наук, при­думал слоган: "Без плана жизни ты просто турист". Почему, собст­венно, не рассматривать сценарий как план, что в этом плохого?

А. Б.: В сценариях таится огромная опасность. Они настолько обобщают возможные варианты развития событий, что абстрагиру­ются от всего богатства жизни. Человек уже не может сделать шаг в сторону от задуманного: "все должно быть только так, как долж­но быть, иначе пусть не будет никак". Это, во-первых. А во-вто­рых, план жизни и сценарий — не одно и то же. Например, сце­нарий женщины звучит так: "Я — хозяйка жизни, я независима, я подчиняю себе обстоятельства". Словом, амазонка. А теперь представьте, что эта амазонка ничего не делает для того, чтобы ее сценарий реализовался. В итоге — крах иллюзий, депрессия. Сце­нарий хорош, но фильм не был снят. Другая женщина действует по плану: сначала мне надо получить образование, потом пройти стажировку, найти хорошую работу, в 25 можно выходить замуж, в 30 — рожать ребенка, постоянно ухаживать за собой, совершен­ствоваться, чтобы не вылететь из обоймы... Во втором случае — это план, который помогает реализовать сценарий "Амазонка".

Или такой случай. Представьте, что рядом с вами работает не­заметная девочка — серенькая мышка. Никто ее мнением не ин­тересуется, ничего выдающегося она не делает. Вы уезжаете в длительную командировку на год. Возвратившись, обнаруживаете, что мышка превратилась в львицу: расцвела, стала властной, по­лучила должность, которую обещали вам. Она реализовала свой сценарий, но никак не план: ведь она не могла предвидеть, что вы уедете. Сценарий всегда предполагает элемент неожиданности. В то время как жизненный план конкретен и отвечает на вопрос: "Что я должна сделать, дабы заполучить то-то и то-то".

Еще пример. "Выйти замуж за миллионера" — это сценарий. Ни одна женщина не может так распланировать свои действия, чтобы получить стопроцентный результат. А просто "Выйти за­муж" — план. Я знаю женщину, которая на моих глазах четыре­жды выходила замуж: в Припяти (чернобыльской зоне), Афгани­стане, Мурманске — то есть в тех местах, где водятся мужчины. В четвертый раз она вышла замуж за американца по Интернету. Таким образом, она активно реализовывала свой сценарий "Несмотря ни на что я должна быть замужней!"

Т. П.: А может ли человек не иметь сценария, просто жить, как живется, одним днем, не задумываясь о таких сложных вещах? Знаю многих женщин, которые с удовольствием о себе скажут: я особа внезапная и непредсказуемая, не нужны мне ваши рассуж­дения.

А. Б.: Чтобы понять сценарий, необходима рефлексия, то есть анализ, обдумывание способов своего поведения в жизненных си­туациях. Безусловно, кто-то склонен анализировать каждый про­житый день, а кто-то задумывается о жизни только раз в десять лет — когда стукнет очередной юбилей. То, что не все могут по­нять психологию, еще не означает, что психология не может понять их. И если кому-то кажется, что он живет без сценария, то это не так. Просто никто не дал ему названия. Если барышня уверена, что плывет по жизни, слегка дрейфуя и не напрягаясь,

—  значит, ее "фильм" так и называется: "Будь что будет".

Т. П.: Александр Федорович, а как объяснить то, что порой нас как будто кто-то подслушивает из параллельного мира? Допустим, какой-то женщине нравятся мужчины определенного типа — и вдруг все пространство вокруг заполняется высокими блондинами спортивного телосложения. Или кто-то мечтал о роли телеведущей —  пожалуйста, предоставляется возможность поработать на ТВ.

А. Б.: Дело в том, что жизненные сценарии обладают такой си­лой, которая называется "самоподкрепляющийся прогноз". Это значит, что если вы дадите себе установку на определенные со­бытия, вы сами будете находить эти события. Это не хорошо и не плохо. Это данность. Но сценарные спектакли опасны тем, что делают сознание избирательным по отношению к определенным событиям и лицам. И закрывают нам глаза на то, что не вписывается в наш сценарий. Получается, вы пройдете мимо низкорос­лого брюнета только потому, что он не в вашем "фильме" — а на самом деле, возможно, он сделал бы вас счастливой. Или вы будете терпеливо ждать, пока не представится возможность по­пасть на телевидение, не замечая других хороших предложений. Лучше всего снимать свой "фильм" в1 свободном жанре: так боль­ше вероятности, что он получится содержательным.

 

Фантом первой любви

Мы не станем говорить о детсадовском увлечении или о том, как кто-то влюбился в кого-то в третьем классе. Мы также не будем анализировать неминуемое для подросткового возраста гормональное завихрение на фоне полового созревания. Мы будем говорить о фантомной боли первого чувства о том, что беспокоит и саднит душу даже спустя много-много лет.

 

Татьяна Петкова: Эта история на­столько же реальна, как и невероятна. Произошла она в Киеве девять лет на­зад. Марине тогда было 27 лет. Успеш­ная карьера, любящий муж, двое очаро­вательных детишек и дом — полная ча­ша. Внешне молодая женщина выгляде­ла абсолютно счастливой. Никто и не догадывался о том, что она как бы жи­вет двойной жизнью, постоянно надеясь на встречу со своей первой любовью — Андреем, с которым они расстались после окончания школы. К первой юби­лейной встрече выпускников Марина решила сделать косметическую’ операцию: она боялась, что Андрей разочаруется в ней, ведь он помнил ее 17-летней. Девять лет назад пластическая хирургия еще только становилась на ноги, и женщина попала в руки дилетантов. Ей изуродовали лицо.

Когда женщина поняла, что случилось, она позвонила по те­лефону доверия и сказала, что решила уйти из жизни. Старания дежурившего психолога ни к чему не привели: Марина, перере­зав вены, легла в ванну с водой. К счастью, вовремя пришел муж. Которому она сказала: "Я не люблю тебя. Уходи и дай мне уме­реть. Без него жить не имеет смысла". Но муж не отходил от же­ны ни на шаг и вытащил Марину из "черной дыры". Сейчас ей 36 лет, живет в мире и согласии с мужем, сделала несколько по­вторных операций и привела внешность в порядок... Вроде бы не вспоминает о своем Андрее.

Александр Федорович, эта жуткая мелодрама — патология? Случай из ряда вон?

Александр Бондаренко: Ну, рядовым этот случай не назовешь, хотя фабула довольно распространенная. Я вам тоже расскажу по­хожую историю. Взрослая 42-летняя женщина встретила на улице своего бывшего возлюбленного, с которым у нее в студенческие годы был роман. И потеряла голову. Страсть была настолько ослепляющей, что рассудительная, в общем-то, дама не смогла без помощи психотерапевта справиться с вновь нахлынувшей первой любовью.

Дело в том, что, с точки зрения психологии, первая любовь — это первое настоящее личностное испытание для человека. От то­го, как вы переживете период своей первой любви, зависит окон­чательная "достройка" вашей личности. Лишь недавно специали­сты спохватились, что до сих пор психология уделяла большое внимание влиянию семьи, социальных условий на человека и совершенно упустила из виду феномен первой привязанности. А ведь школьная или студенческая любовь влияет на судьбу не меньше, а может, иногда и больше других факторов.

Посмотрите, что получается: это абсолютно ничем и никем не регламентированное чувство, совершенно иррациональное. Парень или девушка учатся в школе или вузе, знают, что критерии их успешности — дневник, зачетка. Общаются со своими домочад­цами, друзьями — здесь тоже существуют свои нормы поведения. А правил первой любви нет. Ты сам решаешь, как поступать, сам себе сдаешь экзамен и выставляешь отметки. Первая любовь за­дает человеку совершенно свободный масштаб его личности: именно в этом чувстве вы впервые раскрываетесь по-настоящему — не как способный ученик, не как заботливый сын своих ро­дителей, не как хороший товарищ. Вы раскрываетесь в отноше­нии к другому человеку — такой, какой вы есть.

Т. П.: К тому же первое чувство еще не "замусорено" социаль­ными установками вроде того, какая у избранника зарплата, есть ли у него дача, богаты ли родители и так далее. Лишенная тяже­ловесной "житейской целесообразности", романтическая любовь воспринимается самой чистой, самой светлой.

А. Б.: Мне кажется, что излишне романтизировать и вздыхать: "Ах, какая чистая любовь!" не стоит. Если отделить от первого чувства неизбежное умиление и сюсюканье, мы получим громад­ное личностное переживание. 15-летнего парня полюбила девуш­ка — не за то, что у него есть иномарка, не за то, что он ей по­дарил морской круиз. А за то, что он такой, какой есть. Его признали как личность, как особый сгусток энергии Вселенной, про­стите за пафос. Точно так же для девушки — ее выбрали, ее лю­бят, невзирая на статус родителей и доходы дедушки. Это первое испытание на личностную значимость.

Т. П.: Поскольку первая любовь наверняка бывает у всех, полу­чается, она — что-то вроде детской болезни, которой нужно пе­реболеть, чтобы организм приобрел иммунитет?

А. Б.: Настоящая первая любовь — редкость. Естественно, немно­го найдется девочек или мальчиков, которые не влюблялись бы в школе  и  не  переживали  первые  волнующие  чувства.  Опросите своих знакомых,  помнят ли  они  свою  первую  привязанность? Кто-то вспомнит, улыбнется, кто-то забыл о том, как целовался в кино. Но есть такие люди, которые не переживали первую лю­бовь вообще. И на другом полюсе — те, кто так и не смог раз­любить ту девочку или того мальчика из далекого прошлого.

Т. П.: Чем это грозит в том и другом случае?

А. Б.: Та женщина или тот мужчина, которые не испытали всей полноты первого чувства, могут дожить до сорока лет и впервые в жизни влюбиться. Это катастрофа. У меня на приеме рыдали настоящие амбалы — офицеры спецназа и "афганцы", прошед­шие кровь и смерть. Я лечил их от первой любви. Приличные семьянины, воспитывающие детей и любящие супруг, они, как мальчишки, сходили с ума, влюбившись безоглядно. Да, у него в жизни было много женщин, он думал, что весь из себя ко­зырный парень, женился "как положено" — и вдруг впервые любит по-настоящему. И без этой женщины жизнь теряет смысл. Все летит к черту. В этом опасность запоздалой первой любви.

Т. П.: Это вы говорите о случаях, когда первое чувство нахлыну­ло в зрелом возрасте. А как быть с теми ситуациями, когда он и она, любившие друг друга пятнадцать, двадцать лет назад, случай­но встречаются — и... Кто-то из них понимает, что вторая поло­винка — вот она, что вся теперешняя жизнь не имеет смысла без него или нее. Что это — феномен "однолюбства"? Погоня за мо­лодостью?

Меня в свое время потряс фильм Франсуа Трюффо "Соседка". Бывает ли такое в жизни — и не только у французов, но и в на­шем социально озабоченном обществе?

А. Б.: Психологи считают, что первая любовь обязательно долж­на быть завершенной. После о ней можно и нужно вспоминать — либо с улыбкой, либо со светлой грустью, кто как хочет — но тосковать по ней, а тем более возвращаться к прежним отноше­ниям я, как психотерапевт, не советую. Будет больно.

Расскажу такую историю из своей практики. Сергей и Ольга были студентами, безумно любили друг друга. Потом он уехал за границу на стажировку. Сначала они переписывались, перезвани­вались, клялись друг другу в любви и обещали ждать. Но стажи­ровка была длительной — три года, чувства слегка притупились. Сергей вернулся, женился на другой девушке. Оля тоже вскоре вышла замуж. Жизнь потекла своим чередом. Прошло 12 лет, и наши герои случайно встретились... И что же? Оказывается, они не переставали думать друг о друге все это время. Разразился гром, обе семьи потеряли покой. Сергей сказал своей жене: "Я ухожу к Оле". То же самое услышал и Олин муж. Влюбленные соединились в таком мощном любовном пароксизме, что, казалось, они будут жить вечно и счастливо.

Через два месяца Сергей и Ольга расстались. Они поняли, что за 12 лет изменились, стали другими людьми. Совершенно не те­ми, какими представлялись друг другу в тайных мечтах. К сча­стью, я все это время работал с брошенной женой Сергея и с му­жем Ольги. И наши герои смогли вернуться в свои семьи если не безболезненно, то, во всяком случае, без лишних нервов. А ес­ли бы рядом не оказалось психотерапевта? Посчитайте, сколько сломанных судеб!

Да, можно всю жизнь вспоминать свою первую любовь, тоско­вать по ней, потом встретить — и испытать огромное разочаро­вание, за которым придет облегчение: вы — разные люди, того мальчика и той девочки уже нет и никогда не будет. Но порой обстоятельства складываются так, что встреча с былым возлюб­ленным спустя годы становится камушком, вызывающим снежную лавину. Причем накатывает настолько сильное и неподдающееся контролю чувство, что женщина просто пишет мужу записку: "Я тебе потом все объясню", собирает чемодан и уходит. Какое-то время вновь обретшие друг друга влюбленные живут, наслажда­ясь, а потом начинают думать о том, что брошенному мужу нуж­но купить лекарство, что в оставленной квартире течет крыша, что детей хорошо бы вывезти на отдых, а не с кем оставить со­баку... И женщина возвращается из сказки в реальность.

Т. П.: Но почему вы считаете, что настоящая жизнь — только "опробованная", обкатанная? Как может психотерапевт, пусть и бле­стящий специалист, брать на себя смелость и решать, что сказка, а что реальность? Однажды я сидела в очереди к нотариусу и позна­комилась с пожилой парой. Мужчина помогал женщине оформить продажу квартиры. Слово за слово — и выяснилось, что они оба за­канчивали один московский вуз. Любили, хотели пожениться. А по­том она уехала по распределению в Киев. И они потеряли друг дру­га из виду. Только лишь тогда, когда оба похоронили своих супру­гов, вырастили детей, они смогли снова встретиться. Знаете, что сказал мне старик, с любовью глядя на растрепанную седую женщину? "Я ждал свою Соню 45 лет, чтобы увезти ее снова в Москву!"

А. Б.: Я этот случай не буду комментировать: в природе, как из­вестно, случается все. А мой скепсис по поводу жизнеспособно­сти первой любви имеет твердую основу: опыт работы психотера­певтом. Из собственной практики я делаю вывод, что женщина, разрушившая свою жизнь ради мужчины из прошлого, очень ред­ко бывает счастлива.

Т. П.: Вы, стало быть, напрочь отрицаете возможность того, "что первая любовь и есть та самая, настоящая?! Интересно, а психо­логи могут ошибаться?

А. Б.: Психолог может ошибаться, но наука — маловероятно. Да, есть такие случаи, когда он и она, встретившись спустя годы, на­чинают новую жизнь и находят счастье. Но куда чаще’ происхо­дит наоборот. Женщина, долгие годы вспоминавшая о своем пер­вом любимом как о неком идеале и встретившаяся с ним, пони­мает: он обычный человек, со своими проблемами и комплекса­ми. Многие мои клиентки признаются: "Знаете, после встречи с первой любовью я стала по-другому смотреть на своего мужа. Он намного умнее, сильнее, удачливей, чем тот, по кому я тоскова­ла все эти годы".

И вот еще что характерно: бывает, что женщина, бросив мужа из-за первой любви, потом уходит и от этого человека тоже. Не потому, что встретила третьего, а потому, что судьбоносная встре­ча помогла ей понять что-то очень важное про себя, и она ре­шила все начать с нуля. Она поняла, что мужа не любит, но и первая любовь ей не нужна. И женщина уходит в одиночество.

Поймите: первая любовь — это иррациональное, психологиче­ское событие. Но не жизненное. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Вы идете на встречу со своей первой любовью, зара­нее воспринимая его или ее как образ 20-летней, допустим, дав­ности. Но перед вами — другой человек. Иная личность, непри­вычная, незнакомая для вас. Поэтому я уверен: место первой любви — в золотом фонде ваших воспоминаний. Но не рядом в повседневной жизни.

Т. П.: И, тем не менее, кое-кто не согласится с вами и не захо­чет отправлять свою первую любовь на антресоли, где пылятся детские книжки, школьные платьица и плюшевый мишка. Что бы ни говорила наука психология, многие — и женщины, и мужчи­ны — хранят своих школьных или студенческих любимых в не­коем параллельном мире, помнят о них и не желают восприни­мать только лишь, как первый прорезавшийся зуб. Есть люди, для которых первая любовь — это нечто большее, чем опыт первого поцелуя или первых откровенных слов. Кто они — однолюбы? Невротики? "Неправильные" люди?

А. Б.: Один из факторов застревания на первой любви — неудач­ный брак. Конечно, если женщина не встретила мужчину, с ко­торым почувствовала бы себя счастливой, она будет вспоминать об упущенных возможностях, жить в сослагательном наклонении: "А вот если бы..." Отсутствие любви в настоящей жизни застав­ляет подпитываться любовью из прошлого.

Второй фактор — нужна специфическая, шизоидная структура личности. Не пугайтесь этого слова, шизоид — абсолютно нор­мальный человек, просто склонный к раздвоению чувств. Одной стороной души она любит мужа, а другой — все время проигры­вает варианты: "что будет, если я сделаю то-то и то-то". Такой себе доктор Джекил и мистер Хайд, помните у Стивенсона? Таким натурам свойственно двойственное отношение к своей жиз­ни.

Третий фактор — застревание на первой любви характерно для женщин с нарциссическими наклонностями, которые очень лю­бят себя. Самоупоение, восхищение самой собой не позволяют женщине забыть о том времени, когда ею восхищались, а она бы­ла молоденькой девушкой.

Но, на мой взгляд, самый важный фактор, заставляющий жен­щину тосковать о первой любви, — это особые отношения со временем. Есть такая градация людей: те, кто живет прошлым (для них важно лишь то, что уже пережито); настоящим (про­шлое и будущее не имеет смысла, важно лишь "здесь и теперь"); будущим (такие особы не обращают внимания на прошлое, под­минают под себя настоящее, надеясь, что все самое прекрасное — впереди). И есть особая категория, для которой психологиче­ски не существует никакого времени — ни прошлого, ни насто­ящего, ни будущего, — кроме времени "Всегда". Такая женщи­на не удивится звонку бывшего возлюбленного, который объя­вился спустя 20 лет. Он присутствовал в ее жизни всегда. Не­важно, что у него за плечами — три брака, пять лет тюрьмы и куча детей. Она воспринимает его как часть своей жизни: он мой, и все тут. Он всегда был "ее", потому что она не разделя­ет прошлое и настоящее.

Одна женщина из категории "Всегда" рассказывала мне, как переезжала из родительской квартиры в новую, свою собственную. Она уложила свои детские книжки, школьные платья, упаковала старые пластинки. И, лишь увидев изумление мамы, спохватилась и распаковала чемодан. Все правильно: она не делила предметы на те, что из прошлого, и те, что понадобятся в будущем. "Все мои, все со мной". Точно так же такие женщины относятся к людям из прошлого: все мои, все участвуют в моей жизни. Хотя, безусловно, это не так.

Т. П.: А знаете, Александр Федорович, почему ваша статистика столь печальна и случаев, когда первая любовь оказывается самой главной в жизни, так мало? Да потому что когда люди счастли­вы, им незачем идти к психотерапевту. Наверное, мы с вами про­сто не знаем о тех избранных, для которых первая любовь стала последней. И единственной.

К специалисту идут тогда, когда плохо. Что чаще всего беспо­коит женщину, перед которой вывалился из шкафа "скелет" ее первой любви?

А. Б.: Страх. Женщина боится, что реанимированное чувство за­хватит ее, сломает жизнь, принесет боль мужу, она чувствует ви­ну перед детьми... Это невозможно передать словами: кто не ис­пытал, тому трудно понять. Вернувшееся чувство захватывает жен­щину целиком и полностью. Самая главная проблема: она не в силах понять, где настоящее, а где игра воображения, что для нее жизненно важно, а что нет. Люди в таком состоянии бросают ра­боту, уезжают в другой город, снимают квартиры, пропадают на долгое время. Это стихия. У психотерапевта женщина спрашива­ет: "Как разобраться, где моя истинная жизнь?" Я не раздаю со­веты налево-направо: откуда же я знаю, что для нее — настоя­щее? Я помогаю женщине прийти в себя. Успокоиться. И самой сделать выбор.

 

"Правило семерки",

или Анатомия развода

Со стороны это выглядит математически просто: из суммы вычитается единица. В остатке тоже единица. Было двое, стало один и одна. Насколько незамысловата алгебра человеческих отношений, настолько сложна их химия. Реакции порой непредсказуемы, а смесь эмоций часто взрывоопасна. И кажется, что выдержать катастрофу под названием "развод" нельзя.

 

Татьяна Петкова:   Как-то   моя   при­ятельница Светлана, с которой мы редко виделись, позвонила и пригласила в кафе. За столиком нас было четверо давних университетских подруг, знающих друг о друге почти все. Повод для встречи, как оказалось, никому не был известен. Све­та заказала шампанское, десерт и, когда мы наполнили бокалы, с деланным ве­сельем сказала: "Ну, девчонки, выпьем за  свободу: я развелась!" От неожиданности мы заговорили все одновременно, стали произносить какие-то банальные фразы,                     Общий смысл вечеринки свелся к разудалому "Нам без них лучше", и "под занавес" мы поздравляли Свету с освобождением от рабства и все в таком духе. Но, где мы расходились, у Светланы в глазах стояли слезы. А одна из нас, которая за столом кричала: "Светка, как я тебе завидую!", тихонько шепнула мне на ухо: "Хорошо все-таки, что это случилось не с нами, правда?" В об­щем, обывательский взгляд на развод примерно таков: "Ай-я-я, ну, ничего страшного, поздравляю с началом новой жизни и облегче­нием страданий". А на самом деле, кого больше в вашей практи­ке: тех, кого можно поздравить, или тех, кому надо соболезновать?

Александр Бондаренко: Развод — прекращение прежней жиз­ни. Вдумайтесь в слова "прекращение прежней жизни", что вам они напоминают? Не правда ли, похоже на смерть? В отличие от обывательского, как вы говорите, взгляда на расторжение брака — "для кого-то это облегчение, для кого-то радость" — психоло­ги имеют собственное мнение, основанное на опыте работы с су­пружескими парами. Развод ведь зачастую не приносит облегче­ния. Говоря профессиональным языком, это множественная эмоциональная травма. Неслучайно люди не хотят разводиться почти никогда, делая это как бы через силу, как бы уступая страшной логике обстоятельств. Буквально единицы из сотни моих клиен­тов произносили: "Я хочу развестись".

Т. П.: И, тем не менее, разводятся многие. Я читала, что в круп­ных городах планеты распадается более 50% первых браков, в том числе и в Киеве. И в самом деле — если в семье что-то не уст­раивает, если с этим человеком плохо, почему не расстаться с ним без сожаления, чего бояться?

А. Б.: Парадокс в том, что люди, страдая в браке, не хотят пе­реходить через еще одно дополнительное страдание — через развод. Более того, часто бывшие супруги после развода продолжа­ют поддерживать сексуальные отношения друг с другом. Уже зная, понимая, что вместе они жить не будут никогда. Такова сила инерции бытия. Этот последующий период может длиться от по­лутора до трех лет. Многие пары, разойдясь, не спешат оформ­лять развод официально: печать в паспорте пугает их, лишает ил­люзии прежнего представления о себе.

Т. П.: Но есть же случаи, когда бывшие супруги общаются, со­ветуются друг с другом, практикуют кофепитие на нейтральной территории, в ресторанчике. Это как понимать?

А. Б.: Нормальная, цивилизованная модель отношений, позволя­ющая избежать той самой трагичности, о которой мы говорим. К сожалению, у нас так не принято. Наш максимализм "или люб­лю — или ненавижу" заставляет расставаться врагами. Видите ли, слово "брак" тюркского происхождения. "Birak" означает "союз". Действительно, разве у человека нет права выйти из прежнего со­юза и заключить новый? Я думаю, что развод страшен не толь­ко самим фактом отказа от спутника жизни, но и тем, что пуга­ет неизвестностью. Страшно одиночество. Думаю, этот страх и вызывает агрессию к прежнему партнеру.

Т. П.: Я знаю несколько пар, которые живут вместе только в ре­жиме благополучия. Как только кто-то заболевает, или в семье возникает финансовый кризис, или у кого-то из родственников появляются проблемы — муж и жена сразу же разбегаются по разным квартирам. Дескать, ты уладишь все, устранишь причину, мешающую нашему счастью — и мы снова заживем в любви и согласии. Но ведь такая форма брака тоже имеет право на существование?

А. Б.: На психотерапевтическом слэнге подобная модель брака именуется термином "гармошка". Есть ведь разные виды брачных союзов: гармоничный, когда супруги живут душа в душу; парал­лельный, когда каждый живет сам по себе; деструктивный, где од­на половина разрушает другую, как в семьях алкоголиков; ком­мерческий союз, где, как правило, отношения строятся на осно­ве писаного или неписаного контракта; дисгармоничный, когда супруги не совпадают ни по одному из параметров психологиче­ской совместимости; деструктогенный, когда личная патология одного из супругов — например, конфликтность, — искажает и подрывает супружеские отношения.

Кроме того, существуют основные фазы супружеских отноше­ний. Первая — это сам выбор партнера. Прекращение ориенти­ровочно-изыскательской деятельности и фиксация внимания на одной-единственной или одном-единственном. Вторая — роман­тизация отношений. Это отношения своеобразного симбиоза, ко­гда молодые супруги видят друг друга через розовые очки. Третья стадия — это формирование стиля супружества, выработка привил совместной жизни. Четвертая — развитие, видоизменение прежнего стиля отношений, когда люди учатся вместе проживать конфликты, кризисы, победы и поражения. И, наконец, пятая — это стадия подведения итогов, оценки качества совместной жиз­ни, когда решается вопрос — подлинным, настоящим или случай­ным и ненужным был этот брак. Развод, собственно, и есть не что иное, как перескакивание на последнюю фазу из прежнего периода совместной жизни.

Т. П.: Вы имеете в виду так называемое "правило семерки", ко­гда угроза разрыва наиболее вероятна спустя 3, 7, 14, 21 год су­пружеской жизни?

А. Б.: Ну, не до такой уж точности. Хотя, безусловно, на протя­жении первых трех лет семейной жизни всплывает наружу то, что раньше было глубоко спрятано. Это могут быть болезни мужа и жены, неразрешимые проблемы родственников, бесплодие одного из супругов, неприятие родителями жены мужа и наоборот — сло­вом, все, что нельзя проверить до похода в загс. И, если в этот период не найти ответ на вопрос: "Что нас удерживает вместе?", брак распадется. В этот период самой главной декларируемой причиной для развода становится: "Я его разлюбила" или "Он меня разлюбил". На самом же деле речь не о любви. Просто у этих супругов за первые три года не появилось ничего такого в отношениях, что убедило бы их: да, мы должны быть вместе. И это "что-то" гораздо важнее и сильнее самой страстной и горя­чей любви, которая, кстати, не может длиться долго.

Второй период наступает спустя примерно шесть-семь лет. Как правило, уже появились дети, женщина изменила свое отношение к супругу и к жизни вообще. Дети сейчас редко рождаются здо­ровыми, приносят много хлопот, болеют, плачут по ночам. С дру­гой стороны, и мужья сегодня вынуждены много работать, уходят с головой в бизнес, мало отдыхают. И тоже, разумеется, требуют к себе внимания. Открою вам одну тайну, хорошо известную психотерапевтам: ни одна женщина, как бы она ни была великодуш­на по отношению к своему мужу, не простила в душе ему то, что, когда младенец плакал по ночам, тот преспокойненько себе спал и не поднимался к нему! А мужья искренне не понимают: как это я могу встать к ребенку, если я прихожу в 12 часов но­чи выжатый, как лимон?! Именно к этому времени возникает психологическая усталость.

Еще одно обстоятельство, несущее угрозу браку в эти годы, — то, что пока жена сидит дома с ребенком, муж расширяет свою жизнь, знакомится с новыми людьми, чему-то учится — увеличи­вает диапазон социального взаимодействия. Он, кстати, и других женщин в этом диапазоне замечает. А жена сидит дома в халате и тапочках, как бы выпадая на несколько лет из внешней жиз­ни. Позволю обратить внимание вот на что: крайне нежелателен развод во время, когда ребенок в возрасте от 3-х до 5-ти лет. Именно в этот период у него формируется психологическая по­ловая принадлежность. Грубо говоря, лучше плохой папа, чем ни­какого. В противном случае это грозит и мальчикам, и девочкам нарушением психологической половой идентификации.

Т. П.: А дальше?

А. Б.: А дальше подрастают дети. Они становятся более незави­симыми. Те, у кого есть в семье подросток, отлично понимают, что я имею в виду. Супруги, понятно, тоже не молодеют. Так уж в природе устроено, что биологические циклы развития у мужчин и женщин не совпадают. А природа каждый год "выбрасывает" все новых и новых молоденьких девушек, они появляются просто в неизмеримых количествах. И стареющий мужчина, видя вокруг этих "ведьмочек в соку", может с собой не совладать. Девушка, на которую он бросает взгляд, — это уже не та боевая подруга, которая вместе с ним преодолевала трудности и карабкалась на вершину благополучия. Он уже хочет с барского плеча кого-то на­градить собой, хочет кого-то поразить, облагодетельствовать. Я знаю немало случаев, когда мужчины в возрасте за 40 и с боль­шим опытом семейной жизни покупали малознакомым девушкам квартиры, машины, возили их по курортам. Одним словом, ему хочется показать, какой он, в сущности, классный мужик. Перед женой-то хвост не растопыришь, она знает этому цену. А девуш­ка восхищенно ахнет, станет обожать.

Если в первые семь лет совместной жизни развод чаще ини­циирует женщина, поскольку у нее еще есть запас времени, то в третьем и четвертом кризисных периодах "виновником" преиму­щественно становится мужчина. Из-за появления молоденькой пассии.

Т. П.: С чем идут к психотерапевту: "Мы разводимся, помогите это сделать безболезненно" или "Спасите наш брак"? Всегда ли нужно настаивать на сохранении семьи?

А. Б.: Приходят, конечно же, с просьбой спасти семью. К сожа­лению, иногда это невозможно. Как если бы пациент просил вра­ча спасти руку, на которой началась гангрена. Руку надо отрезать, иначе можно погибнуть самому. Речь, в сущности, идет о том, чтобы определить природу и масштабы эмоциональной травмы, которую супруги вольно или невольно нанесли друг другу; уста­новить, совместима ли эта травма с существованием брака, и, ес­ли да, сделать все для его спасения. Представьте себе такую си­туацию. Муж любит книги, собирает библиотеку, а жена ему пе­риодически заявляет: "Твои книги только пыль накапливают и место занимают. Лучше бы деньги зарабатывал. Толку от твоего чтения!" Вот вам и посягательство на систему ценностей челове­ка, с которым женщина живет, ест, спит, воспитывает детей. А любовные треугольники, измены, а сексуальная дисгармония, а деньги? Вопросов больше, чем ответов.

Т. П.: Александр Федорович, вряд ли найдется семья, которая не переживала бы колебаний от "Как хорошо, что мы вместе" до "Какой ужас, надо срочно разводиться". Это же понятно: быва­ют минуты гармонии, случаются — разлада. Как проверить, жи­вой у тебя брак или все-таки "гангренозный"?

А. Б.: Есть психологические симптомы, вестники неблагополучия. Например, если по ночам вы просыпаетесь от тоски и думаете: "Боже, неужели этот человек — все, чего я достойна в жизни?" Или, допустим, вам не хочется идти после работы домой, ноги просто не несут. Либо вы, находясь дома, порой ловите себя на мысли: "Что я здесь делаю? Что это за человек рядом, почему я должна ему готовить, выслушивать?" Накатывает ощущение ис­кусственности, ненатуральности происходящего: "Это чужое, это не мое". Возникает потребность найти убежище и скрыться: не­которые в таком состоянии снимают квартиры, уезжают на дачу, заводят интригу на стороне. Если такое прозрение случилось од­нажды, возможно, ничего страшного не происходит, просто минутное недоразумение. Если же часто, стоит задуматься.

Т. П.: Что же делать, когда брак распадается?

А. Б.: Когда брак распадается, в первую очередь следует подумать о спасении детей и самой себя. Важно не погибнуть под его об­ломками. Ведь в состоянии предразводного стресса можно под­хватить опасную болезнь, попасть в аварию, принять неверное ре­шение и на работе, и в жизни. В общем, наделать глупостей. Ко­гда корабль супружеской жизни тонет, надо спасаться. Конец одной из форм жизни вовсе не означает конца жизни как таковой. Союзники здесь — психолог-психотерапевт, адвокат, священник, добрые друзья, иногда — родители.

К тому же, следует учесть: из 10 пар, пришедших к психоте­рапевту в предразводном состоянии, 8 на самом деле имеют со­вершенно другие проблемы, не связанные с супружеством. Важно отделить недовольство собственной жизнью от других причин, вы­зывающих дискомфорт, и не переносить свои личные проблемы на отношения с супругом.

 

Кукловод и его жертвы

Нет человека, хотя бы раз в жизни не подвергавшегося манипулированию. Только одни становятся исполнителями чужой воли от случая к случаю, не испытывая особого дискомфорта, порой даже не замечая, на чью руку сыграли. А есть настоящие марионетки, позволяющие окружающим дергать за ниточки и навязывать свои правила игры. Им не нравится собственная зависимость от "карабасов-барабасов". Они понимают, что пора остановить манипулятора. Но не знают как это сделать.

 

Татьяна Петкова: Размышляя о пред­мете сегодняшней беседы, я вспомнила яркие примеры манипулирования: попу­гая Кешу из известного мультика и Бузыкина из "Осеннего марафона". Кеша, чтобы привлечь к себе внимание и вы­торговать право смотреть телевизор, чего только не вытворяет! "Ах, вот ты какой!" — бьется в истерике, задрав кверху лапы и закатив глаза. Ну разве не хитрющий манипулятор? А безотказный Бузыкин? Ему бы послать подальше бездарную и нахальную подружку, а он мчится пере­делывать ее работу по первому зову.

Александр Федорович, как же удается одним людям беззастенчиво вертеть дру­гими?

Александр Бондаренко: Суть манипулятивной деятельности — подмена ис­тинных целей, намерений того, кто ма­нипулирует, ложными. Но вам при этом кажется, что вы видите подлинные события и ощущаете настоя­щие чувства. Наипростейшая манипуляция — концерт под фоно­грамму. Вы видите, как певец, держа в руках микрофон, откры­вает рот, и, следуя логике, делаете вывод: он поет. Хотя тут на­лицо подмена деятельности. Вами сманипулировали: заставили поверить, что пение "живое", вы аплодируете, восхищаетесь кон­цертом — то есть ведете себя именно так, как требуется манипу­лятору. В этом суть манипулирования: добиться выгодного для се­бя результата. При этом сделав так, что тот, кем манипулируют, искренне полагает, что он действует самостоятельно.

Классический пример манипуляции — отношения Буратино с лисой Алисой и котом Базилио. Буратино принимает решение как будто бы самостоятельно, но, безусловно, не в свою пользу» Али­са и Базилио сработали по хрестоматийной схеме манипуляции: осуществили подмену целей ("Ты разбогатеешь" вместо "Позволь нам украсть твои деньги"), дали правдоподобные, но ложные со­веты. И у Буратино сложилось впечатление, что он распорядился капиталом по своему усмотрению.

Т. П.: Насколько часто, по мнению психологов, нас кто-то "дер­гает за веревочки"?

А. Б.: Весьма часто. Нет сферы жизнедеятельности человека, ли­шенной манипуляций. Существует такое понятие, как "повседнев­ная ложь". Как бы мы ни стремились к абсолютной правдивости и честности, достичь этого невозможно. Если мы будем честны со всеми до конца, неминуемы конфликты и недоразумения. Представьте себе, что вы говорите мужу: "Ты выглядишь в этих штанах, как урод. Ну и фигура у тебя — как у Винни-Пуха!" Ко­нечно же, он обидится. Наверняка вы придумаете другое объяс­нение и попросите супруга переодеться. Вы сманипулируете им? Да. Но это будет хорошая манипуляция — невинный обман, к помощи которого мы прибегаем, дабы не обидеть человека. Од­нако предмет нашего сегодняшнего разговора — "плохое" манипулирование.

Т. П.: Как я понимаю, арсенал средств у хорошей манипуляции и у плохой — одинаковый. Все та же похвала, ложная цель, об­ман... Редактор одной из газет любит повторять: "Комплименты удешевляют рабочую силу". Я сама столько раз оказывалась в та­кой ситуации: мне дают задание написать материал, причем вре­мени в обрез — буквально надо сделать "на вчера". Придется си­деть за компьютером выходные, отложить все дела. В общем, мне смертельно не хочется выполнять эту работу, которая, к тому же, не входит в мои прямые обязанности. Но я слышу: "На вас од­на надежда. Так, как напишете вы, никто не сделает", понимаю, что меня используют, — и соглашаюсь!

А. Б.: О манипуляциях на работе можно говорить бесконечно. Помните рекламу, где две дамочки бальзаковского возраста гово­рят о своем привлекательном начальнике: "Скажет шеф работать в субботу — ну, надо, так надо"? Если начальник умеет искусно "дергать за веревочки", он властвует над подчиненными. Кроме манипуляции, о которой вы говорите — "На вас одна надежда", распространена еще такая уловка, как "Поощрение". Шеф награ­ждает подчиненного: денежной премией, путевкой, подарком. Тот чувствует себя неловко: вроде бы ничего особенного не делал, а его отметили. Спустя какое-то время шеф начинает нещадно экс­плуатировать сотрудника: нагружает работой, подбрасывает новые обязанности. И бедняга волком воет, но отказаться не может: ведь его наградили! Но ведь шеф подарил на копейку, а требует на рубль! Из этой же серии — традиция устраивать с подчиненны­ми теплые вечеринки, обмениваться милыми подарочками. Вроде бы ваши отношения с шефом становятся дружескими — и вам все труднее и труднее отказать ему.

Начальники, между прочим, тоже бывают жертвами. Знаете, кто самые тонкие и искусные манипуляторы? Секретарши. Хоро­шенькая смышленая девушка-секретарь занимает позицию ребен­ка: постоянно хнычет, что у нее проблемы. То крыша в кварти­ре протекла, то нужно родственника положить на операцию, то не на чем домой добраться — и так до бесконечности. "Да, я опоздала на работу, но мама с утра закатила мне такой скандал: ей не нравится, что я много работаю, похудела сильно..." Если начальник с готовностью покровительствует "невезучему ребенку", манипулирование не закончится никогда. Как только шеф пресе­кает жалобы, "ребенок" тут же становится взрослой женщиной. Правда, в этом случае манипуляция "Посочувствуйте мне" может смениться игрой "Шеф, я знаю все ваши тайны".

Т. П.: Александр Федорович, но ведь таким образом можно иг­норировать любые просьбы шефа и шарахаться от подчиненных, подозревая, что все вас используют. Как отличить обычную просьбу или задание от манипуляции?

А. Б.: Если просьба облекается в слова, напрямую касающиеся вас, ваших чувств — это, несомненно, манипуляция. Шеф, да­вая срочное задание, может сказать, что это очень важно для фирмы. Но "давить" на то, что, кроме вас, его никто не сдела­ет, — нечестно. Если ваша подруга просит вас сделать что-то, чего вам не хочется делать, и умоляет: "Ну, ради меня" — это манипуляция. Запомните: манипулятор работает исключительно с чувствами. Попробуйте отказать манипулятору — он тут же обидится: "Как?! Ты не хочешь помочь?" Вам становится стыд­но, неудобно: "Действительно, какая я нехорошая", и вы согла­шаетесь.

Еще один признак манипуляции: она неприятна. Подсозна­тельно вы ощущаете дискомфорт от необходимости сделать то, к чему вас подталкивают. Где-то даже осознаете: вас откровенно ис­пользуют. Но потом успокаиваете себя: "Ведь я сама приняла ре­шение".

Зачем манипулятору нужно добиться результата? Первое — снять с себя ответственность. На фирму нагрянула с проверками налоговая инспекция. Директор звонит заместителям, сказывается больным и просит уладить дела. Вторая цель — не делать того, что ты должен делать. В семье очень популярна манипуляция "Больная жена". Вечно ей нездоровится, она жалуется то на головную боль, то на усталость. Если муж понаблюдает, то увидит, что жена заболевает как раз тогда, когда подходит время уборки и квартире или праздничного обеда. Л муж убирает и готовит, сам. Разумеется, жене может нездоровиться на самом деле. Но если она обидится на отказ мужа пылесосить и варить борщ, скорее всего, это манипуляция. Ведь главная цель манипулятора — скло­нить человека к выгодной для себя деятельности.

Я знаю одну пару. Муж манипулирует женой, занимая по от­ношению к ней позицию родителя. Он пренебрежительно отно­сится к ее интересам, и, в конце концов, она начинает думать, что ничего стоящего собой не представляет. Когда она однажды испекла грандиозный торт, муж сказал: "Очень вкусно. И как это і и умудрилась такое приготовить?" Вот вам и тонкое напомина­ние: знай свое место.

Но вообще-то в семье — я имею в виду, здоровой, благопо­лучной семье — манипуляции, как правило, безвредны. Допустим, муж, придя с работы, стонет: "Дорогая, у меня болит чолова". Вы буркнули: "Выпей анальгин" и уткнулись в телевизор. Спустя ка­кое-то время муж снова охает. Оторвитесь от телевизора! Скорее всего, мужчина хочет, чтобы его пожалели, приласкали, расспро­сили о делах. Но он же сильный, он же не может похныкать (хо­тя очень хочется). Поддайтесь на эту манипуляцию, приготовьте ему чаю с лимоном, уложите на диван, сделайте массаж, прила­скайте. Разве семейный мир не стоит таких невинных жертв?

И упаси Бог манипулировать мужчиной в постели. Психологи предупреждают: говорить о деньгах, о том, что вам нужна новая шубка или новый автомобиль, — словом, использовать сексуаль­ные отношения для достижения своих целей недопустимо.

Т. П.: Наверное, самая благодатная почва для манипулирования — торговля. Если раньше в наших магазинах продавцы напоми­нали партизан на допросе, то сегодня наблюдается противополож­ная тенденция. Продавщицы набрасываются, как пираньи: "У нас есть на вашу фигуру платье!", "Это — ваш стиль, нужно приме­рить!" и т. д. Во многих бутиках просто невозможно рассмотреть вещи,   потому что тебя  "прессуют"  со  всех сторон.  Неудобно уйти без покупки, приходится покупать какую-нибудь мелочь.

А. Б.: Вот! Купив что-либо из соображений "Мне неудобно уйти с пустыми руками", вы выдали результат, нужный продавцу. Его ма­нипуляция называлась "Я за тобой ухаживаю, я уделяю тебе столь­ко внимания, стараюсь изо всех сил — так неужели ты ничего у меня не купишь?!" Вами руководит ложный стыд: действительно, меня так обхаживали, дай-ка я куплю у них что-нибудь. Еще одна манипуляция — "Это не для вашего кошелька". Показывая вам то­вар, продавец как бы невзначай замечает: "Это из дешевых. У нас есть подороже, но вряд ли вас заинтересует..." И делает притворно смущенную паузу: мол, вам это не по карману. Покупатель, естест­венно, возмущен, что его приняли за нищего, и решительно требу­ет показать ему именно дорогие вещи. Цель поражена. Вы уходите с покупкой, которая стоит в два раза дороже, чем вы планировали.

Т. П.: Еще одна манипуляция — "На вашей жене это будет пре­красно  смотреться".   Некоторые  продавцы,   завидев  в  магазине женщину со спутником, тут же начинают обрабатывать его: пока­зывать  какие-то  платья,  сумочки,  шарфики.   Мужчина  сначала растерянно оглядывается на жену, затем сердится, раздражается. А продавец говорит: "Разве ваш супруг не хочет, чтобы вы хоро­шо выглядели?" То есть намекает, что мужчина сердится из-за жадности, не желает покупать. Хотя на самом деле многие мужья теряются в отделах женских одежек и терпеть не могут, когда их заставляют участвовать в шопинге.

А. Б.: Продавец ни в коем случае не должен задевать чувства и ощущения покупателей. Какое его дело, что думает ваш муж? Ка­кое право имеет продавец оценивать вашу фигуру и решать, что вам следует примерить? Нужно четко различать, где вами мани­пулируют, чтобы не плясать под чужую дудку. Когда говорят: "Можно вам предложить посмотреть новую коллекцию?" — это нормальная профессиональная фраза. Если же вы слышите: "Я вижу, вы знаете толк в элитных вещах. Вот у нас есть коллек­ция, вам обязательно понравится" — это уже манипуляция.

Вспомните, как работают различные агенты по продажам. Вам говорят: "Я ничего не продаю, я просто показываю образцы". Ес­ли согласились посмотреть товар — вы уже на крючке. Сущест­вует психологический закон "восьми минут": если человек восемь-десять минут занимается какой-то деятельностью, он вовле­кается в нее. Школьные психологи хорошо знают, как важно уса­дить упирающегося ребенка учить уроки и удержать его первые восемь минут. Дальше он уже втянется. Так и с покупками: рас­сматривая образцы, вы незаметно увлекаетесь, у вас возникают намерения, желания что-то купить.

У продавцов — и об этом следует всегда помнить — одна цель: объем продаж. Их не интересует ни ваша фигура, ни ваши отно­шения с мужем, ни ваш уровень доходов. Их задача предельно ясна: побудить, принудить, заставить, вдохновить вас на покупку. Ведь у каждого своя работа. Поэтому я посоветовал бы, прежде чем поддаваться на уговоры или соглашаться выполнить просьбу, хорошенько подумать и ответить себе на пару вопросов. Первый: "Кому выгоден результат?" Второй: "Чем лично мне грозит игнорирование просьбы?"

Т. П.: Мне кажется, что жертвами "кукловодов" становятся, пре­жде всего, хорошо воспитанные люди, которые не умеют отказы­вать другим. Существуют ли такие техники, которые помогают пресечь манипуляцию и не обидеть при этом человека?

А. Б.: Во-первых, если боитесь обидеть человека — это признак того, что вами уже манипулируют? Вначале манипулятор застав­ляет себя полюбить, затем он требует ради этой любви изменить систему ценностей. Подруга говорит вам: "Как, ты не можешь выпить со мной чаю из-за своей паршивой работы? Тебе важнее пресс-конференция или я?!" И вот вы, боясь обидеть приятель­ницу, отменяете важную встречу и, чертыхаясь про себя, пьете у нее на кухне чай, зная, что провален ответственный кусок рабо­ты. Не нужно бояться обидеть манипулятора — в противном слу­чае вы никогда не убежите от своего "Карабаса-Барабаса".

Во-вторых, неверно думать, что дело тут в природной интел­лигентности или воспитанности. Жертвами манипуляции ча­ща всего становятся люди, которые недостаточно уважают и ценят самих себя. Есть масса способов вежливого отка­за. Что, профессор Преображенский был груб со Швондером, ко­гда тот пытался продать ему журналы в пользу голодающих детей Поволжья? Помните: "Вам что, не жаль детей?" — "Жаль". — "Почему же вы не покупаете журналы?" — "Не хочу". Вот вам замечательный пример того, как была пресечена манипуляция: профессор просто воспользовался своим правом сказать "не хо­чу".

Кроме того, жертвами "кукловодов" оказываются люди, не­способные к самостоятельному суждению, рефлексии. Как правило, они наивны и доверчивы. Или еще одна категория — те, кому не хватает дружеских, теплых отношений: как заметил Ницше, одинокий слишком часто отзывается на сочувст­вие. Таким людям неудобно произносить: "Я не буду этого де­лать", "Я не хочу". Вместо того чтобы отказать, они пускаются в объяснения, начинают оправдываться. Никогда не оправдывайтесь. Вас тут же вовлекут в игру: "Ты меня недостаточно лю­бишь", "Кто тебе более важен" и так далее.

Модель общения с навязчивыми продавцами может быть та­кой: "Спасибо, мне не требуется помощь, когда понадобится — я вас позову". Или же попробуйте воспользоваться изысканным ответом а-ля Остап Бендер ("Простите, по пятницам не подаю"): "Я сегодня не намерена делать покупки".

Помните: честность и серьезность — главное противоядие про­тив манипуляции. Пресечь ее можно, если назвать вещи своими именами. Так что если подруга упрекает: "Для тебя работа важ­нее меня", скажите: "Нет, ты дороже, но мне нужно выполнять свои обязанности. И я рассчитываю сейчас на твое понимание и поддержку". He-манипулятор поймет и не станет обижаться.

 

Танго втроем

Слово "любовь" во множественном числе воспринимается как-то неестественно. Ну что это такое "любови"? Принято считать, что любовь единственная, самая-самая, неповторимая. А если их две, и обе единственные? И невозможно Выбрать, так как нужны обе, и убить одну значит убить часть себя? Что же это такое любовный треугольник? Извращение? Наказание Господне? Причудливая мутация чувств?

 

Татьяна Петкова: Александр Федорович, с позиции житейской логики любить двух, мягко говоря, некрасиво. Окружающие тут же поставят диагноз ироде "выбирает лучший вариант, а вто­рого держит про запас" или "распущенная женщина". Еще говорят: если любишь двух, значит, никого не любишь. Отбросим морализаторство. Что такое любовный треугольник с точки зрения психологии?

Александр Бондаренко: Никого ведь но смущает тот факт, что во временной последовательности может быть несколь­ко любовей. Когда-то вы любили одно­го, сейчас — другого, и это кажется мнению естественным, правда? Отчего же нам так трудно прими­риться с тем, что и в пространственном отношении тоже может быть несколько любовей? Конечно, эти любови отличаются друг от друга. Например, когда мужчина любит двух женщин, то одна для него — родная, товарищ, друг. А вторая — бурная страсть. Но, говоря о треугольнике, мы ни в коем случае не утверждаем, что это — распространенная, нормальная ситуация. Любовь втро­ем случается во много раз реже, чем "обычная". Но случается. И почти всегда любовный треугольник — это сгусток проблем.

Пример из психотерапевтической практики. Живут муж с же­ной, души друг в друге не чают. Но вот супруга серьезно забо­левает по женской части, гинекологические операции следуют од­на за другой. В результате 38-летняя женщина превращается в ин­валида, всякие сексуальные отношения становятся невозможными. А мужу — 42, он к ней очень привязан и не помышляет расставаться с любимой. К тому же она — прекрасная хозяйка, из тех, на ком все четыре угла в доме держатся. Какое-то время они жи­вут без секса — два, пять, десять месяцев. А потом жена села на­против мужа и серьезно сказала следующее: "Знаешь, я не хочу тебя терять. У вас в офисе работает девушка, которая тебе нра­вилась. Ее зовут Лена. Встречайся с ней. Пожалуйста". Этот тре­угольник существует уже шесть лет.

Точно такая же ситуация с точностью до наоборот. Я знаю од­ну женщину, которая уже девять лет ухаживает за психически не­уравновешенным мужем. Ей 37 лет, мужу чуть больше. Причем, как я понимаю, она его не бросает не из соображений милосер­дия или порядочности. Она не мыслит без него жизни. Он очень талантлив, но страдает запойным алкоголизмом, к тому же, пери­одически впадает в депрессию. Иными словами, в качестве сексуального партнера более чем проблематичен. Социально инфан­тильный, он не может ей дать того, чего она хотела бы и заслу­живает. Но она терпеливо водит его к психотерапевту, навещает в психбольнице (дважды в год супруг ложится в стационар для лечения депрессии), ездит с ним к морю, сносит его капризы. И в то же время женщине хочется, чтобы рядом был не раздавлен­ный жизнью неудачник, а сильный и заботливый победитель. И она влюбляется в такого мужчину, и чувства ее столь же искрен­ни и глубоки. Но, как вы понимаете, это совсем другая любовь. Да и тот, другой, мужчина тоже, как вы догадываетесь, не голливудский небожитель. У него куча своих проблем и собственные взгляды на жизнь. Есть ли у нас нравственные основания осуж­дать эти две семьи? На мой взгляд, нет. И знаете, почему? По­тому что человеческие несчастья диктуют другие, далекие от обы­денных нормы поведения и систему ценностей.

Т. П.: То есть, первая причина возникновения треугольника свя­зана со здоровьем одного из "углов". А когда еще появляется тре­тий, который не лишний?

А. Б.: Кроме здоровья телесного и психического, есть еще лич­ностное. Бывает, что мужчина и женщина не могут жить друг без друга, но в то же время находятся в межличностном конфликте. Например, у них разные смыслы жизни, разные системы ценно­стей. Скажем, мужа, в семье постоянно упрекают, что он мало за­рабатывает. Никто не собирается с ним расставаться, да и дети в нем души не чают, а все скандалы — из-за денег. Его зарплаты супруге не хватает, чтобы устроить свою жизнь так, как она меч­тает. Мужчина самолюбив, и его самооценка, "сбитая" женой, ну­ждается в укреплении. Тут появляется третий "угол" — женщина, которая принимает его таким как есть, не обращая внимания на зарплату. Любовница говорит: "Ты такой умный, я тебя обожаю". Вот и образовался треугольник, в котором компенсируется недо­статок любви.

Не секрет, что нынешняя сложная жизнь для многих мужчин сделала проблему импотенции близкой и понятной. Те, кто ока­зались за бортом и не сумели реализоваться, превратились в ду­ховных и физических калек. На другом полюсе — преуспевающие мужчины, которые тратят столько сил и нервов на то, чтобы удер­жаться на высоте, что их психосексуальная энергия часто просто нулевая. На полноценные отношения с женщиной их уже не хватает. Появление третьего помогает жене не чувствовать себя об­деленной, а мужу — снизить чувство вины за собственную физи­ческую несостоятельность. И такие отношения, в которых "пси­хологический костыль" не дает рухнуть всей конструкции, сегод­ня довольно распространены. Вот почему французы шутят: "Лю­бовница укрепляет семью".

Т. П.: Наверное, я не ошибусь, когда назову третью причину возникновения треугольников: тонизирующую. Чтобы держать себя в тонусе, творческие люди — актеры, музыканты, художники — ну­ждаются в новых романах, неземных страстях...

А. Б.: Возможно. Ведь настоящие люди в отличие от героев ки­нобоевиков так несовершенны, так уязвимы. А реальная жизнь сложнее любых сценариев. Наверное, есть такие особенные жены или мужья у творческих людей, которые уже давным-давно мах­нули рукой на то, что постоянно "танцуют танго втроем". В та­ких треугольниках два угла постоянны — это супруги. А третий угол "сменный" — это "муза", которая на данный момент вдох­новляет мужа или жену на написание музыки или картины. Это совершенно разные роли! Вот реальные ситуации: муж актрисы, известный бизнесмен, закрывает глаза на то, что она предпочи­тает путешествовать по миру с другими мужчинами. Он знает: ей это нужно. Чтобы не потерять блеск в глазах, играть ярко, ощу­щать кураж. И другая семья: жена обстирывает и кормит талант­ливого режиссера, печет ему пироги и вяжет носки. Но "летает" он с другой, и жена в курсе его похождений. Она понимает, что у нее роль хранительницы очага, а у той, другой — путеводной звезды. Первая из этих ситуаций, кстати говоря, почерпнута мной из газетного интервью. Вторая — из моей практики. Поэтому я не знаю на самом деле, чем занят муж-бизнесмен, пока его же­на-актриса ловит вдохновение. Зато мне хорошо известно, какова цена, которую платит хранительница очага. Но мы с вами нача­ли беседу с отказа от морализаторства. И я продолжаю эту ли­нию. Главное ведь в нашей теме — это любовь или ее отсутст­вие. Главное — качество человеческих отношений, степень внут­ренней свободы и уважения друг к другу. Никто из нас не явля­ется собственностью другого и не вправе навязывать другим свои представления о жизненных правилах. Бывают, возможно, такие треугольники, которым могут позавидовать некоторые супруже­ские пары, считающие себя благополучными. Правда, это "штуч­ные" случаи, психологический раритет. Бывает любовь на троих от богатства внутреннего мира, от ощущения полноты жизни. Го­ворят, Пикассо любил двух разных женщин, и искра, которую вы­секали эти отношения, делала его творцом. Но сначала надо быть все-таки Пикассо, верно?

Т. П.: Классический пример "лямур а труа" — семейство Бриков-Маяковского. Литературоведы стеснительно намекают на исклю­чительную сексапильность Лили, на причуды творческих лично­стей. В какой "ящичек" положили эту троицу психологи?

А. Б.: Таких триад известно много. Напомню хотя бы некоторые из имен: Инесса Арманд, Карл Юнг, Юрий Живаго. Когда пыта­ешься вынести суждение об исключительных людях, всегда страшно. Я хочу подчеркнуть: тайну человеческих взаимоотношений не разгадал еще никто. Возможно, треугольник Бриков-Маяковского существовал потому, что мужчины дружили и нежно относились друг к другу. Осип Брик восхищался талантом Маяковского, это известно. Многие исследователи говорят, что он пошел на эти от­ношения потому, что боялся потерять Лилю. Я думаю, что Осип не меньше дорожил отношениями с Маяковским. Они были как братья, любящие друг друга. К тому же Маяковский, несмотря на маску мужественного человека, в любви был ребенком. Может быть, страдания, которые она ему причиняла, подпитывали его творчество. Такой, знаете ли, стимулирующий мазохизм.

Т. П.: Правильно ли я поняла, что в треугольнике не может быть двух одинаковых ролей: мужчина не будет любить одновременно двух женщин-вамп или двух уютных, пахнущих ванилью тетенек. А женщина не сможет увлечься одновременно двумя "сыночка­ми" или двумя успешными и сильными хозяевами жизни?

А. Б.: Безусловно, иначе треугольник потеряет свой основной смысл: дополнять, восстанавливать многомерность человеческих переживаний. Допустим, мужчина в возрасте любит молоденькую девочку. И когда он уверяет свою жену: "Я тебя не разлюбил!", та не верит. Хотя он на самом деле любит их обеих: супругу — как часть самого себя, как свою руку, свое сердце. А любовницу — как существо, нуждающееся в его защите, покровительстве, как женщину, дарящую ему совершенно иные переживания.

Я знаю случай, когда женщина пятидесяти лет, у которой нет детей, но очень развиты материнские чувства, сознательно созда­ла треугольник, пригласив в семью молоденькую девушку. Она так сильно любила мужа, своего ровесника, что перенесла на не­го нереализованный материнский инстинкт, разрешив любить бо­лее привлекательную, свежую девочку. Кто-то скажет — дура, кто-то — умница, а кто-то вспомнит традиции японского супружест­ва. Человеческие отношения — это не два угла, не две краски, черная и белая. Это — разноцветный многогранник. Очень про­сто заклеймить: "Так не должно быть!" Но от того, что так быть не должно, так быть не перестанет.

Еще одна причина, по которой возникают треугольники — иг­ра. То, что обыватели называют "чтоб не скучно было". Есть лю­ди, которые ищут развлечений ради развлечений, им скучно жить правильно, соответствовать стандартам. Так интереснее — жить втроем, изображать возвышающихся над толпой, оригиналов. Ду­мается, это случай своеобразной духовной скудости, эмоциональ­ного и нравственного убожества.

Т. П.: Какие треугольники встречаются чаще — мужчина и две женщины, или наоборот — женщина и двое мужчин, и есть ли между ними разница?

А. Б.: Чаще встречается треугольник, в котором один мужчина любит двух женщин. Что касается различий, то здесь дело то ли тонкое, то ли темное. Я бы не осмелился выводить какие-то пра­вила или закономерности в таких интимных движениях человече­ских душ. Ведь то, о чем мы говорим, — тайная сторона жизни. И узнать, что на самом деле происходит в сердцах людей, часто невозможно — это же не электорат опросить, дескать, 25% пред­почитают Петрова, 28% — Иванова, а остальные не определились. Вспомните, как Стива Облонский недоумевал, отчего женщины, которых он так сердечно любит, супруга и гувернантка, не выно­сят друг друга.

В моей практике мне приходилось встречаться и с первым ва­риантом любовного треугольника, и со вторым. И я вас уверяю: ни тому, ни другому не позавидуешь. Для мужчин, которые де­лят между собой женщину, это вообще непереносимая ситуация, если, конечно, они об этом узнают. И если эта женщина им не­безразлична. Для женщин ситуация "треугольника" не менее болезненна, если, повторюсь, мужчина им небезразличен. А если в супружеской паре наступило психологическое утомление друг от друга, вполне вероятны и противоположные реакции. Так что де­ло здесь не в конструкции отношений, а в качестве людей, во­влеченных в них. Наделен ли человек даром любви и прощения, даром мудрости и благородства, или он мелочен, подл и низок — вот в чем на самом деле истоки той или иной реакции людей в конкретной житейской ситуации.

Треугольник всегда опасен. Это неблагополучная фигура. В от­ношениях двух любящих людей всегда полно сложностей и "под­водных течений", а представьте себе сложнейшую жизнь внутри треугольника!

Т. П.: Может быть, людей мучают противоречия не внутри ситу­ации, а вне ее? Я имею в виду, что всем участникам любви на троих такая жизнь, возможно, нравится, но они знают, что обще­ство их осуждает, и мучаются от того, что на них навесили ярлык "плохие мальчики и девочки"?

А. Б.: Треугольник подчас сотрясают внутренние противоречия такой силы, что мнение окружающих для него уже и не столь важно. Как, например, решать проблему с детьми, родившимися в "трех углах"? С родителями, которым трудно объяснить, что происходит? Как разобраться со своими чувствами, наконец? Да­вайте все же скажем прямо: любовь втроем — это не норма. Гар­моничных треугольников не бывает. Неординарных людей, способных на неординарные отношения, очень мало. Ведь не надо забывать о том, о чем мы сегодня не говорим: о так называемом "бытовом мусульманстве", когда мужчина живет с несколькими женщинами и считает их низшими существами; о пошлых треугольниках от отсутствия моральных принципов. Есть еще и ком­мерческие треугольники: муж-неудачник, жена и богатый любов­ник, который содержит обоих супругов, не желая при этом ни­чего менять, скажем, по той причине, что он уже был женат два раза неудачно, и в третий раз жениться просто боится. Тут во­обще любовь поставлена на коммерческие рельсы. Грубо говоря, дай жену на ночь — куплю стиральную машину, отпусти ее со мной на курорт — сделаю ремонт в квартире и т. д. Муж ми­рится с этой куплей-продажей, так как с ней мирится его люби­мая жена. Но как бы то ни было, это отношения патологиче­ские.

Т. П.: Кто рискует оказаться в ситуации треугольника?

А. Б.: Любая дисгармония в семье чревата появлением третьего "угла", потому что большинство людей не может жить без люб­ви. Лишь немногие компенсируют отсутствие тепла, нежности, заботы фанатичным зарабатыванием денег или алкоголем. В ос­новном все, оказавшиеся в ситуации "одиночество вдвоем", хо­тят компенсировать утраченную свежесть отношений, но уже с другим человеком. Невнимание к любимому человеку, безразли­чие к его заботам, эмоциональные конфликты, гипертрофиро­ванная опека или, наоборот, чрезмерная дистанциированность могут убить радость и смысл совместной жизни. И когда оста­ется только чувство долга, тогда появляется третий. Как сказа­но у поэта: "Нас этот заменит и тот. Природа не терпит пустот".

Т. П.: Как долго могут жить треугольники и чем, как правило, заканчиваются такие отношения?

А. Б.: Здесь нет правил. Бывают увлечения-однодневки. И быва­ют привязанности на годы. Когда-то у меня проходила курс пси­хотерапии женщина, прожившая долгую и счастливую жизнь с че­ловеком, трагически оборвавшуюся его гибелью в автомобильной катастрофе. Но лечилась она не от горя утраты. На психотерапию она пришла после того, когда однажды на могиле супруга встре­тила безутешную подругу по несчастью, о существовании которой и не подозревала. Эта, другая женщина была там не одна. С ней был мальчик — копия погибшего.

Ну а чем обычно заканчиваются эти отношения, я могу пере­числить. Первый вариант: треугольник распадается и превраща­ется либо в прежнюю, либо в новую диаду. Второй вариант: он рассыпается на три одиноких существа, живущих с незаживающей сквозной душевной раной. Третий вариант: треугольник суще­ствует и существует как некая психологическая молекула, в кото­рой меняются только атомы, а отношения остаются. Впрочем, об этом лучше читать в детективах или смотреть в кино, а не пере­живать в жизни.

 

Удачница и Неудачница

"Хорошо тебе, вздохнула одна. Тебя муж обеспечивает, можешь бездельничать". Она замолчала, задумавшись о том, что завтра нужно сделать массу дел и позвонить многим людям. "Тебе лучше, возразила вторая. Ты нужна всем: на работе, дома. А я..." И она скучающе посмотрела вокруг. Обеим было чуть за тридцать. И обе отчаянно завидовали друг другу: каждая имела то, чего не хватало другой. Одна престижную профессию и интересную работу. Вторая состоятельного мужа и кучу свободного времени. Что же это за неуловимая Синяя птица такая женское счастье, женский успех?

 

Татьяна Петкова: Что такое мужской успех, более-менее ясно. Тут наши лю­бимые мало чем отличаются от челове­кообразных обезьян: настоящий мужчина должен быть вожаком стада, занимать высокое положение, срывать самые соч­ные плоды и влиять на ситуацию. Таких мужчин мы называем хозяевами жизни. А что такое женский успех?

Александр Бондаренко: Женский ус­пех — более сложное понятие, так как издавна мы в плену стереотипа об ис­тинном предназначении женщины. Например, мать-героиня. Вспомните, как в советские времена прославляли женщи­ну-мать с натруженными руками и уста­лой улыбкой. Но применимы ли сегодня такие критерии? Сомневаюсь, что совре­менные женщины согласятся с таким показателем их личностной реализованности.

С мужчинами понятно: их компонен­ты успеха похожи — хороший автомобиль, приличные деньги, солидная долж­ность. Ни один мужчина, имеющий перечисленное, не скажет се­бе, что он неудачник. А женщина, заполучив все это и став внеш­не благополучной, вовсе не обязательно будет считать себя успеш­ной. Потому что по большому счету ей глубоко безразличны со­циальные показатели счастья. Женщина — вне ситуации, у нее свои соображения о нем. Она настолько объемней и богаче по своей природе, чем куцые обывательские понятия об успехе, что совместить ее с общепринятыми рамками благополучия сложно. Поэтому относительно женщины стоит говорить не столько о социальных маркерах успеха, сколько о внутреннем состоянии: сча­стлива она или нет.

Т. П.: Мужской взгляд безошибочно определяет, "удачница" пе­ред ним или неудачница. На всю жизнь запомнился такой эпи­зод. Мы ехали в такси. Я — на переднем сиденье, сзади распо­ложились двое мужчин, подсевших по пути. Такси остановилось в пробке, и мы, скучая, стали разглядывать прохожих. Меня за­интересовала эффектная брюнетка в "тигровой" обтягивающей блузке и кожаных брючках. Женщина была хороша, что и говорить. Как только она поравнялась с нашей машиной, вдруг с зад­него сиденья донеслось: "Что ж она несчастненькая-то такая, с ее бюстом!" Второй из пассажиров добавил: "Наверное, ей никто не сказал, что у нее грудь красивая, вот она и комплексует!" "Ну, так я сейчас скажу!" — хохотнул мужчина. Такси тронулось с ме­ста. Я была поражена: как они успели рассмотреть, что женщина несчастлива, закомплексована и так далее?

Александр Федорович, спрашиваю как мужчину и как психо­лога: какие знаки указывают на то, что душа женщины не на ме­сте, что глубоко внутри она считает себя неудачницей?

А. Б.: Действительно, внимательные мужчины быстро вычисляют несчастливую женщину. Об этом свидетельствует отсутствие "лам­почек": потухшие глаза. Я знаю многих женщин, занимающих вы­сокие должности и зарабатывающих кучу денег. Внешне у них есть все атрибуты успеха: дорогая одежда, автомобиль, элитные аксессуары и возможность несколько раз в год отдыхать на ост­ровах. Однако глаза их выдают: в них нет блеска — только уста­лость.

Еще я заметил, что такие дамы часто одеваются слишком про­думанно. В их внешности не хватает той самой очаровательной небрежности, которую себе позволяет уверенная, удачливая жен­щина. Если женщина счастлива, довольна жизнью, ее не испор­тит слегка растрепанная прическа или шарфик не в тон одежде. А "внутренние неудачницы" тщательно выстраивают, вырисовыва­ют свой образ. И эта тщательность, "чересчуринка" сразу видна: клипсы под цвет ногтей, брошка под сумочку, платочек перекли­кается с колготками, и вся она такая подробно причесанная, за­лакированная... Вы сейчас удивитесь, но я обнаружил еще один признак несчастливой женщины: небритые ноги. Почему-то эта закономерность срабатывает почти на сто процентов: если жен­щина не бреет ноги, что-то с ее самоощущением не так. Кроме того, женщина, которая не реализовалась в жизни, как правило, внутренне озлоблена, агрессивна, очень напряжена.

Т. П.: Если женщина не любит свое дело, не зарабатывает доста­точно, чтобы иметь возможность хорошо выглядеть и не бояться за завтрашний день, она может быть счастлива? Я имею в виду тех беззаботных хохотушек, которым все нипочем и которые ут­верждают, что живут одним днем, не нуждаясь ни в любви, ни в деньгах, ни в карьере.

А. Б.: Мы же с вами здравомыслящие люди и не можем воспе­вать женщину, которая босой гуляет по лугам по колено в росе, разговаривает с птицами и при этом совершенно счастлива. Она же не блаженная, правда? Конечно же, каждой женщине хочется хорошо выглядеть и знать, что и завтра, и послезавтра она смо­жет реализовать свои желания. Другое дело, если у нее есть муж, который зарабатывает деньги, пока она общается с природой. Но, на мой взгляд, рано или поздно нашей "лесной фее" захочется самореализации.

Тут надо сказать об одной важной вещи: женщина не самодо­статочна. Возможно, многим читательницам это не понравится, но психологи хорошо знают, что, как правило, женщину мы вос­принимаем в определенном антураже: в паре с мужчиной, рядом с ребенком. В отличие от мужчины, женщина в принципе не мо­жет быть счастлива сама по себе. Даже добившись профессиональных успехов и сделав карьеру, она все равно ощущает потребность быть нужной кому-то, заботиться о ком-то. Что скажут соседи на лавочке о преуспевающем холостяке? "Какой завидный жених! Конечно, с его положением он еще долго будет выбирать невесту". А вот незамужней успешной даме посочувствуют: "Все есть — деньги, квартира, машина — а счастья нет". Ощущаете разницу?

Т. П.: Мне кажется, что подобные оценки были актуальны пару десятков лет назад. Разве сегодня сильная, хорошо зарабатываю­щая женщина не может считаться успешной, если у нее нет при этом семьи? И вообще, разве не изменились критерии "женско­го счастья" за последние лет тридцать?

А. Б.: От современной женщины в большей, нежели раньше, сте­пени требуется личностное начало. Мало, чтобы она была только красивой женщиной с хорошей фигурой, которая вовремя подце­пила подающего надежды мужика и удачно выскочила замуж. Се­годняшнее женское счастье — не только "был бы милый рядом", хотя это, пожалуй, самое важное условие. Еще нужно то, что пси­хологи называют "результатами жизни". Да, ты ухожена, хорошо одета. А что у тебя есть? Чего ты добилась? Чего ты хочешь в жизни? Знаешь ли, как этого достичь?

Мне часто приходится искать ответ на вопрос: может ли быть счастлива социально успешная женщина, если у нее не реализо­ван материнский инстинкт? И, знаете, я так и не нашел одно­значного ответа. Видимо, все дело в ценностных приоритетах. Есть женщины, которые очень хотели бы иметь детей, для них это главное условие успеха. Но по каким-то причинам они не мо­гут родить. Такие женщины ищут себя в педагогической деятель­ности, во всевозможных фондах помощи детям. А если они на­чальницы, то свой сильный материнский инстинкт реализуют в специфическом стиле общения с подчиненными: заботятся о них, берут всю ответственность на себя.

А есть женщины, для которых не так уж и важно, будут у них дети или нет. Вопросы карьеры, творчества, отношений с противоположным полом для них гораздо более значимы.

Т. П.: Я знакома с двумя женщинами, которые часто спорят ме­жду собой. Одна воспитывает маленького сына и заявляет: "Глав­ное — ребенок, а мужики — это только потенциальные отцы мо­их будущих детей. Выберу самого красивого и рожу еще девочку.

Зачем мне замуж? Чтобы забеременеть, не обязательно иметь по­стоянного партнера". Вторая замужем, обожает своего мужа, де­тей у них нет. "Ну и что? — возражает она приятельнице. — Нам хорошо вдвоем. Ребенок — это второстепенное..."

А. Б.: У ваших приятельниц — разное понимание собственной успешности. Кто вправе назвать женщину неудачницей, если у нее нет чего-то (что должно быть по общепринятым меркам), но она не считает это "что-то" важным для себя? Разве можно считать неудачницей женщину без мужа, воспитывающую самостоятельно ребенка, если она и не ставила себе цели выйти замуж? И разве можно сомневаться в успешности женщины, не имеющей детей, но живущей с мужем счастливо, если для нее потомство — не идея-фикс?

Хотя все-таки для наших женщин муж и дети — на первом месте в рейтинге критериев успешности. Для западных, женщин —  нет. Там совершенно не важно, какие у тебя отношения с муж­чинами и есть ли у тебя дети. Профессиональная карьера — вот главный аргумент успеха западной фемины.

Т. П.: Давайте вспомним культовую женскую прозу, которой мы зачитывались раньше и которую любим сегодня. По Виктории То­каревой, женский успех — это некая ситуативная гармония. В конкретном пространстве — будь то квартира, дом отдыха, дача —  женщина чувствует себя органично и на своем месте. Мелкие бытовые радости дают ощущение, что "здесь и теперь" жизнь уда­лась. Это Токарева 70-80-х. Сегодня мои подруги читают Марию Арбатову и исповедуют ее принципы: женщина — несокрушимый терминатор, которая идет по трупам мужчин к своим целям; жен­щина живуча, она выдержит то, от чего сильный пол загнется...

А. Б.: Что касается Токаревой, я согласен: в те годы понятие жен­ского счастья ограничивалось теплым домом с уютной кухней. И чтоб дети не болели. Насчет Арбатовой готов спорить. Сегодня нормативы женского успеха размыты. Нельзя утверждать, что только женщина-бульдозер способна быть успешной и счастливой, потому что мужики перевелись. Мы ведь уже говорили, что и мать-одиночка, и незамужняя банкирша, и неработающая жена политика могут символизировать вершину женского успеха. Если они сами этого хотели.

Другое дело, что жизнь за последние годы здорово изменилась, стала более энергоемкой и требует новых навыков. Женщина учит иностранные языки, получает второе образование, ходит на ком­пьютерные курсы, копит деньги на автомобиль и садится за руль не потому, что все это сегодня круто, а потому что таковы тре­бования жизни. Нужно отвезти ребенка в лицей на другой конец города. Необходимо как-то конкурировать с более молодыми кол­легами на работе. Хорошо бы получить еще какую-то специальность, чтобы не остаться за бортом. Не думаю, что при этом жен­щины говорят сами себе: "О, сделаю я так-то и так-то, и буду выглядеть успешной". Нет, они просто выстраивают свою жизнь, и делают это грамотно. Многие женщины не задумываются об ус­пехе, просто стремятся жить наотмашь, дышать полной грудью. И это у них так здорово получается, что они выглядят как преуспе­вающие леди, хотя, возможно, никаких особых достижений у них нет. И наоборот: женщина, имеющая счет в банке, высокопоста­вленного мужа и личный самолет похожа на раздавленную жиз­нью неудачницу, потому что ей что-то мешает радоваться каждо­му дню.

Т. П.: Александр Федорович, а как реагируют мужчины на успеш­ную, состоявшуюся женщину? Вам не кажется, что они ее слег­ка побаиваются, опасаясь, что на таком фоне бледнеют и мель­чают?

А. Б.: Мужчины вдруг обнаружили, что по интеллекту, професси­онализму и работоспособности женщины частенько превосходят их. Но наш сильный пол еще не понимает, что интеллект не име­ет половой принадлежности, и поэтому умным женщинам прихо­дится время от времени сталкиваться с проявлениями мужского шовинизма: а-а, ты тут такая умная, да? Шла бы лучше домой борщ варить. Пока что сила традиций не на стороне женщины. Мужчины воспринимают социально признанный женский успех с оглядкой, ревниво, агрессивно.

Т. П.: Вот два примера из жизни. Есть две семьи, в которых ус­пеха добились именно жены. Пару лет назад, когда наступили трудные времена, муж одной запил, а другой — впал в депрес­сию. Но женщины не растерялись. Одна поменяла профессию, другая нашла дополнительные источники заработка. И обе, что называется, "поднялись". Теперь один мужчина всячески оскорб­ляет жену: мол, забросила семью, пашет как лошадь, все ей де­нег, ненасытной, мало. А в другой семье жена сама сознательно уменьшает свой успех: скрывает от мужа, сколько зарабатывает, занижает цену покупок, постоянно подбадривает своего депрес­сивного любимого...

А. Б.: Так мужчине легче смириться с успехом супруги. Часто муж стремится унизить жену, чтобы чувствовать свое превосход­ство, хотя на самом деле никакого превосходства-то и нет! Про­сто он оказался неудачником и никак не хочет понять это. А ус­пешные мужья, наоборот, часто поддерживают своих жен: прият­но, когда твоя избранница не просто классная женщина, но и от­личный специалист, разносторонняя личность.

Умная женщина, если она не хочет дразнить собственным ус­пехом мужчину, выберет нужную тактику. Это она на работе ми­нистр. А дома пусть побудет министром муж, а она превратится в слабое существо, нуждающееся в защите. Секрет в том, что мужчине нужно выдавать "ярлык на статус": каким его женщина "построит", таким он и будет.

Т. П.: Зачем же себя обманывать и делать вид, что твой избран­ник — сильный? А если он все-таки, извините, полное ничтоже­ство, не сумевшее добиться ровным счетом ничего в этой жизни?

А. Б.: А может, он потрясающий любовник? Замечательный па­па? Душевный собеседник? Если жену устраивает такое положе­ние дел — она зарабатывает деньги, а он в это время заботится о детях и варит борщи, — то их семейному благополучию ниче­го не угрожает. Они распределили обязанности так, как удобно обоим. Хотя, конечно же, успешной сильной женщине трудно найти себе партнера — достойного ее мужчину. Как там у поэта: "Где мне найти такого, чтобы вытянул петь со мной". У нее в голове — тысячи проектов, в кармане — сотни купюр, она вос­требована многими людьми, у нее — серьезный бизнес. А он — скромный программист с небольшой зарплатой и отсутствием перспектив. Легко ли им будет вместе? Это, наверное, самая главная проблема успешных женщин.

Но и преуспевающую барышню можно завоевать. Хотите, я подскажу мужчинам — как? Совершит?, подвиг. Любая женщина готова служить тому, кто способен на настоящий поступок. При­чем необязательно при этом быть бизнесменом или артистом. Не­давно в Московской области сантехник взял да и перевел по-сво­ему на русский язык "Слово о полку Игореве. Подвиг? Еще какой! Я знаю много случаев, когда женщины-кандидаты наук вы­ходили замуж за монтеров, а управляющие банком — за своих во­дителей. Просто эти мужчины давали этим женщинам что-то та­кое, от чего жизнь становилась гармоничной и счастливой. А не только лишь успешной.

 

Дочки-матери

Нет ничего сильнее материнской любви и нет ничего страшнее конфликта между матерью и ребенком. Пуповина, по которой бежали соки от мамы к дочке, должна вовремя отсохнуть и отпустить девочку на свободу. Но иногда все складывается иначе. Взрослеют дочери, старятся мамы, а невидимая нить между ними не спешит рваться, опутывая женщину, связывая ей руки и ноги.

 

Татьяна Петкова: Александр Федоро­вич, у моих подруг свои, особенные отношения с мамами. Одна делится с ма­терью всеми подробностями собственной жизни, включая интимные. Вторая, на­оборот, предпочитает маме ничего не рассказывать и отделывается дежурными фразами. Третья уехала в другой город за полторы тысячи километров, и теперь они с мамой раз в месяц перезванивают­ся. И что интересно — все трое счита­ют, что их отношения с мамами не со­всем нормальные, и говорят: "Так не должно быть". Но разве можно судить, что в отношениях матери и взрослой до­чери правильно, а что нет?

Александр Бондаренко: Вы даже не представляете, сколько клиенток психотерапевтов приходят на прием с просьбами помочь разрешить конфликт с матерью! Таких женщин очень много. Ситуации, пе­речисленные вами, — капля в море возможных отношений меж­ду мамой и дочкой.

Например, распространена такая модель: живут мать и дочь. Мать души не чает в своем ребенке, обожает дочурку и в пять, и в пятнадцать лет, и в тридцать пять... Потом — в пятьдесят, шестьдесят... А затем мать умирает, а дочь так и не находит свое личное счастье. Иногда "мамина дочка", прожившая под крылом родительницы всю жизнь, так и не выходит замуж. Может быть и так: дочь сумеет выскочить замуж либо родить ребенка (или и то, и другое), но рано или поздно вернется к маме. Причем раз­ведется она с мужем потому, что он маме никогда не нравился!

Часто встречается и такая ситуация: мать воспитывает девочку одна; папа, как водится, их бросил (варианты: спился, умер, по­пал в тюрьму). Махнув рукой на свое женское счастье, мать все­цело переключается на дочь. А та живет как паразит: мать ее кор­мит, одевает-обувает, работает на износ. Дочь вырастает и не ду­мает слезать с маминой шеи. Более того, ее избранник тоже "усыновляется" мамой, и теперь они живут все вместе. Мама продол­жает контролировать дочкину жизнь, вмешивается во все семей­ные дела... В конце концов, мужчина понимает: он женился на двух женщинах! И уходит.

Т. П.: Вот вы сказали: "усыновляет дочкиного мужа". А в чем принципиальное отличие отношений "мать-сын" от "мать-дочь", почему более болезненны и распространенны именно последние конфликты?

А. Б.: Видите ли, существует борьба полов, и она проявляется и в отношениях матери с дочкой. У кого-то половое соперничест­во выражено крайне слабо. Так случается, когда и мать, и дочь — состоявшиеся, развитые личности. Но в женщинах сильнее, чем в мужчинах, развито чувство зависти и соперничества. Пом­ните, у Горького есть рассказ о том, как мать на народном гуля­нии решила переплясать свою молодую красивую дочь и умерла от разрыва сердца? Это первый фактор, влияющий на развитие конфликта матери и дочери: женская зависть.

Второй причиной, по которой отношения "дочки-матери" выхо­дят за рамки нормы, является желание мамы, чтобы дочь "отом­стила" миру за неудавшуюся мамину жизнь. Если мать считает, что ее судьба загублена, она переключается на дочку и страстно ждет от нее каких-то невероятных успехов, фантастических поворотов судьбы. В отношениях же мамы и сына этот фактор отсутствует.

Третья ситуация — ненависть матери к дочке. Это неосознан­ное чувство, но, тем не менее, достаточно сильное. В моей пра­ктике был такой случай. Мужчина бросил семью. Причем — и это очень важно — ушел он не по-хорошему, а очень грязно, со скандалом, оскорблениями и угрозами. Словом, нанес своей же­не сильнейшую психическую травму. А их ребенку, девочке, в тот момент было 12 лет. И она, взрослея, с каждым годом все боль­ше и больше становилась похожей на своего отца — и внешне, и характером. Мать постоянно упрекала девочку в том, что она некрасива, неумна, никому не интересна. В это трудно поверить, но позже она призналась, что настаивала на том, чтобы дочке удаляли аденоиды, затем — гланды, затем — аппендикс. Похоже, она испытывала странное удовольствие от страданий ребенка, мотивируя все это заботой о ее здоровье. Когда девочка выросла, мать отправила ее к пластическому хирургу и заставила вставить силиконовые протезы, сказав: "С такой цыплячьей грудью на те­бя никто даже не посмотрит". Все это делалось под лозунгом: "Я забочусь о тебе и хочу добра". Хотя, безусловно, действиями ма­мы руководила неосознанная ненависть к дочке. Возможно, за то, что та похожа на папу, который их бросил.

Вообще, я скажу вот что: так испортить жизнь ребенку, как может мать, удается редко кому. Отцы в этом плане менее вред­ны: они просто находятся дальше от ребенка.

Т. П.: Кстати, почему мы говорим о материнском инстинкте как о сильнейшем чувстве, сметающем все на своем пути, и не упо­минаем инстинкт отцовства?

А. Б.: Материнство и отцовство — разные вещи. В материнском — биологическое начало, а в отцовском — социальное. Отцовские обязанности заключаются в том, чтобы обеспечить семью, окру­жить ее заботой в соответствии с социально принятыми норма ми. Материнство — это слепая любовь, животный инстинкт. А от­цовство — социальное отношение, психосоциальное действо. Отец понимает, что он отец лишь тогда, когда вводит ребенка в соци­альную жизнь. А слепая материнская любовь часто так и не выходит за рамки биологического инстинкта. Возникают отношения с приставкой "гипер": гиперопека, гиперконтроль, гиперобида, ги­перссоры... И в этой атмосфере не остается места для становле­ния нормальных личностных отношений.

Т. П.: Чего, казалось бы, проще: уйди из-под маминого влияния, да и все! Мы ведь говорим не о младенцах, не о подростках, а о взрослых женщинах. Разве им невдомек, что постоянная роль ма­миной дочки ни к чему хорошему не приведет?

А. Б.: Дело в том, что уходить из-под неправильного влияния ма­мы нужно вовремя, а именно — в подростковом возрасте, когда человек переживает второй кризис самостоятельности (первый на­ступает в 3-4 года). В 14-15 лет девочка борется за себя, отстаивая свою автономию. В это очень важное время происходит формиро­вание либо правильных отношений с мамой, либо патологических. Правильные — это отношения мамы и дочки как подружек, парт­неров. Не правильные — чудовищно запутанный клубок садомазохистских терзаний, когда мать и дочь одновременно и любят, и не­навидят друг друга. Этот клубок очень трудно распутать.

Честно говоря, нельзя не согласиться с Фрейдом, который счи­тал, что конфликт "дочки-матери" неразрешим. Он не лечится. Его крайне сложно преодолеть. Ведь если дочь не завоевала ав­тономии будучи подростком, противоречие достигнет своего пика, когда ей исполнится 30-40 лет.

Т. П.: По-моему, мы напугаем многих женщин, беззаветно обожа­ющих своих дочерей. Прочитав все вышеизложенное, они зададут­ся вопросом: "Интересно, слепая у меня любовь или нормальная"? Есть ли какие-то признаки "слишком биологической" материн­ской любви? Кто рискует попасть в деструктивные отношения?

А. Б.: Сложности в отношениях с дочерьми возникают, прежде всего, у женщин, чья личная жизнь не сложилась. Я знаю много семей, где муж и жена любят друг друга больше, чем детей. Они придерживаются такой философии: любовь важнее всего на све­те, дети вырастут и уйдут из семьи, а наши отношения останут­ся, они самые главные. И это нормально! Посмотрите, как стро­ятся отношения на Западе: мать изредка встречается с дочерью в кафе за чашкой чая, и они полтора часа болтают, как подруги, делятся новостями, обсуждают обновки. А потом каждая торопит­ся домой, к своему мужу или мужчине. Возможно, в этом другая крайность. Но в нашей советской стране наблюдался детоцентризм: ребенок тут же становился смыслом жизни женщины, как будто до тех пор она была пустой и бессмысленной. Возможное объяснение таково: в Советском Союзе не было других смыслов — ни бизнеса, ни путешествий, ни возможностей реализовать се­бя. На личной жизни ставился крест, в лучшем случае — муж из мужчины превращался в "папочку". Вы же, как и я, знаете мно­го пар, где молодые супруги, в возрасте 35-40 лет, называют друг друга "папа" и "мама", всецело замкнувшись на собственном ре­бенке, разговаривая на его языке? Открою вам секрет Полиши­неля: многие мужчины и женщины живут вместе только лишь из-за детей. Разве это не деформация супружеских отношений?

Вместо того чтобы строить личную жизнь, женщина с головой уходит в свою дочь. И тут слепая любовь начинает превращаться в разрушительное чувство: сначала она разрушает жизнь матери, затем — дочери. Если личной жизнью ради дочери пожертвовала сильная, властная женщина, получится "мать-тиран", "мать-па­лач". Такая подчинит себе дочь, будет критиковать всех ее из­бранников, не даст выйти замуж. Ужасны метаморфозы, происхо­дящие с "матерями-тиранами" в глубокой старости: они часто ос­таются у дочки на руках, разбитые болезнью, а то и параличом. И вот, представьте себе этот миг прозрения: когда 80-летняя ста­руха просит прощения за испорченную жизнь у своей 60-летней дочки, старой девы, вынужденной выносить из-под нее судно... А мне известен не один случай, когда мать лишь на склоне лет по­нимала, как была жестока и эгоистична по отношению к дочери. Шекспиру такое и не снилось!

Рискуют попасть в "неправильные" отношения с дочерью и те женщины, которые не хотят работать над собой как личностью. Женщина думает: "Зачем мне развиваться, получать образование, делать карьеру, зарабатывать деньги? Я — мать, и этим все ска­зано". Для такой женщины фанатичное материнство — заполне­ние экзистенциальных, смысловых пустот в жизни. Это оправда­ние собственной инертности, лени. Потом дочь вырастает, а жен­щина не отпускает ее, срабатывает "эффект цепляния": ведь с уходом дочери в жизни снова возникнут пустоты, а заполнять их нечем... В этом случае мы имеем дело с "матерью-жертвенницей", "матерью-неудачницей".

"Жертвенница", прожившая неинтересную, бездарную жизнь, требует от дочери все новых и новых "смыслов". Я знаю 37-летнюю женщину, которая безумно устала "подкармливать" мамино тщеславие и воплощать в жизнь ее нереализованные фан­тазии. Она жалуется: "Маму не устраивают мои скромные дости­жения, более-менее стабильная зарплата. Любой хорошей новости ей хватает на пару недель, потом она снова начинает меня тере­бить и спрашивать, что у меня новенького. Я вижу, что отсутст­вие каких-то экстраординарных событий в моей жизни раздража­ет ее. Маме нужно, чтобы я "выиграла суперприз": соблазнила арабского миллионера или нашла под кустом сто тысяч долларов. Она ждет каких-то неземных страстей, бурных любовных рома­нов. Ей нужно, чтобы за меня дрались на дуэли или чтобы мои поклонники гарцевали под моим балконом на лошадях... А я жи­ву обычной жизнью: муж, квартира в панельном доме, ребенок, болеющий диатезом. Моя заурядность бесит маму". Каково?

Есть еще "мать-потребитель", которая требует оплаты по сче­там ("Я на тебя жизнь потратила, отказывала себе во всем..."). От такой матери дочь откупается деньгами и дорогими подарками.

В жизни, как правило, все эти патологии встречаются не в чи­стом виде, а в комбинированном.

Т. П.: Хоть Фрейд и считал проблему "дочки-матери" неразреши­мой, наверняка можно как-то уладить дело. Как?

А. Б.: Никакого особого секрета я не сообщу. Рецепт один: вовре­мя оторваться от мамы. Я не имею в виду крайние меры вроде пе­реехать на собственную квартиру или умчаться в другой город, хо­тя порой и они оправданы. Оторваться от матери — значит осоз­нать себя цельной, сильной личностью. И дать понять маме, стара­ясь не обидеть ее, что вы теперь сами будете строить свою жизнь.

"Перерезание пуповины", как правило, проходит болезненно. Но оно необходимо, если женщина хочет прожить свою, а не ма­мину жизнь. Другое дело, что если у женщины снижена само­оценка, если ей дома внушили, что она ничтожество, никому не нужна и никто ее не полюбит, то решиться на такой шаг очень трудно. У дочки есть два пути: "рабыня" и "бунтарь". "Рабыня" так и не вырывается из-под маминого влияния. "Бунтарша" бо­рется за свободу.

Знаете, какие женщины чаще всего успешно завоевывают ав­тономию? Красивые. Их еще с подросткового возраста окружают поклонники, такие девочки знают, что привлекательны и заслу­живают лучшего, что есть в жизни (то есть, имеют высокую са­мооценку). Иногда миссию "освободителя" выполняет мужчина: влюбившись, дочь уходит от матери к нему.

Словом, для дочерей совет один: строить собственную жизнь отдельно от мамы.

А мамам хочу напомнить восточную поговорку: "Ребенок — это гость в вашем доме".

 

Влюбленная в себя,

или Здоровый нарциссизм

Трудно найти женщину, довольную тем, что досталось ей в подарок от природы. Кто-то хотел бы иметь уши поменьше, кто-то ноги подлиннее. Но если одним "неправильные" уши и ноги не мешают наслаждаться жизнью, то другим белый свет не мил из-за далекой от идеала внешности. Эти несчастные, взглянув и зеркало, тут же отворачиваются. "Я себя не люблю", самые "ласковые" из слов, которые они повторяют как заклинание. Не зная, что дают себе установку на нелюбовь окружающих.

 

Татьяна Петкова: Александр Федорович, понятие "нарциссизм" у меня ассоцииру­ется с чем-то отрицательным. Сразу на ум приходит некто манерный, самовлюблен­ный, эгоцентричный... Всем известен миф о прекрасном юноше Нарциссе, который так и умер из-за любви к себе. А что по этому поводу говорит психология?

Александр Бондаренко: В бытовом об­щении мы часто используем термин "нар­циссизм" с осуждающими нотками. Но, с точки зрения психологии, нарциссизм — это механизм взросления человека — раз; особое личностное качество — два; инди­видуальный рисунок поведения — три. Как механизм взросления, нарциссизм "вклю­чается" с раннего возраста. Самая первая любовь, которую мы испытываем, — это любовь к самим себе. Ребенок любит себя, свои ручки-ножки, свое тело. Если бы мы не были нарциссами, у нас не сформиро­валось бы самосознание. Нарциссизм -про­сто необходим человеку, как, например, кальций. Дефицит кальция в организме ве­дет к плохим зубам и хрупким костям. А недостаток нарциссизма — к низкой самооценке и трудностям в реализации себя как личности. В одних случаях нарциссизм помогает человеку принять и понять себя, улучшить отношения с окружающими, добиться успеха. А в других (когда нарциссизма слишком много) — искажает картину ре­альности, делая человека высокомерным и крайне эгоцентричным. Звездная болезнь — не что иное, как переизбыток нарциссизма.

Т. П.: Кого больше среди "недолюбленных собой" — мужчин или женщин?

А. Б.: Это коварный вопрос. Женщины гораздо нарциссичнее муж­чин, но в то же время прекрасный пол намного больше подвержен комплексам из-за внешности, нежели сильный. Психологи хорошо знают, что 90 процентов клиенток различных клиник пластической хирургии — это те, кто себя не любит. А оставшиеся 10 процентов — женщины, которым нужно хорошо выглядеть по роду деятельно­сти (актрисы, телеведущие), и те, кому операция действительно нуж­на из-за явного физического недостатка.

Проблема в том, что для большинства женщин важнее не столь­ко любить, сколько быть любимой. И вот психологическая невозмож­ность для этих нарциссических натур любить самих себя заставляет их бегать от хирурга к хирургу. Ведь любовь к себе — это любовь, прежде всего, к своему лицу, телу. Многие женщины признаются: "Я ненавижу свою грудь (бедра, щеки, руки)!" Это не что иное, как де­формация здорового нарциссизма, который должен был сформиро­вать положительный "Я-образ", "Я-идеал".

В чем же здесь дело? Отчего многие по-настоящему красивые жен­щины считают себя дурнушками? Я лично знаком с красавицами — топ-моделям рядом с ними нечего делать! — которые, тем не менее, совершенно убеждены в том, что некрасивы. Их нарциссизм подор­ван то ли строгими родителями, которые говорили девочке: "Ты уро­дина, посмотри на себя, какая ты страшная", то ли травмой в ран­них отношениях с противоположным полом, то ли неудачным суп­ружеством. В результате — отрицательная самооценка, неприятие се­бя, множество личностных конфликтов.

Т. П.: Минуточку! Мне кажется, пусть хоть тысяча не очень умных людей будет твердить, что женщина некрасива, но она-то видит се­бя в зеркале! Она смотрит на свои длинные, от зубов ноги, на по­трясающие глаза, умопомрачительную грудь...

А. Б.: ...и видит, представьте себе, кривоногую каракатицу с малень­кими глазками и страшной фигурой. В это трудно поверить челове­ку с нормальной самооценкой, правда? Но, поверьте, очень многие женщины тайно ненавидят себя. Если мужчина скажет такой, что она красива, женщина скукожится и подумает: "Зачем он издевается на­до мной?!" Отсутствие нежного отношения любящих родителей к своему ребенку — вот в чем страшный секрет этого вида психологи­ческого расстройства.

Т. П.: У Стивена Кинга вычитала здравую, на мой взгляд, мысль: "То, как мы воспринимаем реальность, гораздо больше, чем мы по­лагаем, зависит от нашей оценки собственного телосложения".

По-моему, у тех, кто себя не любит, часто возникает комплекс "бегущей впереди автопробега". И это не просто слова. Среди моих знакомых есть женщины, которые уверены, что их успехи — неза­служенны. Что рано или поздно кто-то крикнет над ухом: "Да она же халтурит, гоните ее!" Темjсамым они как бы признают: все луч­ше меня, все — подлинные "участники автопробега", а я, как Бендер, обманываю.

А. Б.: Совершенно верно. Из-за низкой самооценки у такой женщи­ны развивается ощущение, что она ничего не может, не умеет. Да­же если в силу знаний и таланта у нее все получается, она все рав­но пугливо вжимает голову в плечи и думает: "Ой-ой, скоро все кон­чится, скоро все увидят, какое я ничтожество, как я всех ввожу в заблуждение". Можно ли с такой установкой добиться успеха? Ко­нечно же, нет. Потому что окружающие видят то, как вы себя пре­подносите. Если вы считаете себя уродиной, то и ведете себя как уродина.  И будьте готовы к тому, что скоро вас начнут так и вос­принимать. А в личной жизни отсутствие здорового нарциссизма — просто катастрофа! Мужчины ведь чувствуют, что женщина себя не любит, что она каждый заинтересованный взгляд противоположного пола воспринимает как награду, а не как должное. Разве такую хо­чется завоевывать?

Мужчины знают, как меняется восприятие ими женщины со вто­рого, третьего взгляда. Первый взгляд — понятно, тут мужчина сра­зу "схватывает" ноги, грудь и все такое. Зайдет красавица, допустим, в офис, мужик обалдевает: "Ах, какая женщина!" Потом смотришь: а она ведь "неразбуженная", сама не знает, какое чудо. Стесняется, комплексует, говорит невпопад...

Когда женщина знает, что хороша, ее телесный образ дополняет­ся такой необъяснимой прелестью, таким очарованием, что окружа­ющие незаметно для себя начинают как бы вращаться вокруг нее. У такой женщины все складывается, все получается. Она вселяет в лю­дей уверенность в себе, потому что сама в себе уверена.

Мои слова касаются не только общепризнанных красавиц (все-та­ки их не так уж много), а и тех женщин, которых красивыми по классическим канонам не назовешь. Возьмите Анни Жирардо, Инну Чурикову — что, они ослепительные красавицы? Но в их облике скрыта такая магия, такой магнетизм! Сразу становится ясно: они любят себя, принимают целиком и полностью.

Т. П.: То есть, известный постулат "Красивым легче добиться успе­ха в жизни" нужно дополнить уточнением: "Тем, кто уверен, что красив", да?

А. Б.: Расскажу вам потрясающую историю. История похожа на притчу, но она реальна. Нонна, назовем так героиню, — эффектная 39-летняя женщина, врач. Поверьте мне на слово, она очень краси­ва: высокая, стройная, вьющиеся густые волосы с рыжинкой, зеле­ные глаза. С детства ей мама — между прочим, парторг школы — внушала: "Ты некрасива, не смей водиться с мальчиками, у тебя ду­рацкие волосы и неуклюжая фигура". И все в том же духе. Как я понимаю, мама видела, что дочь растет красавицей, и изо всех сил старалась уберечь ее от греха (парторг все-таки!). Нонна рассказала такой эпизод: когда одноклассницы записались в танцевальный кру­жок (и она вместе с ними), хореограф попросила девочек занимать­ся в легких хитонах. Всем мамы сшили красивые разноцветные хи­тоны. А Нонне мама сшила черные сатиновые шаровары на резин­ках. "Большего унижения, чем в тех шароварах, я не испытывала, — признается женщина. — Я умоляла маму сшить мне что-то другое, но она сказала, что я все равно танцую хуже других, обойдусь и штанами".

Потом Нонна выросла, превратилась в настоящую красавицу, но образ черных сатиновых штанов преследует ее до сих пор. Она по-прежнему уверена, что "танцует хуже всех". Ненавидит свое тело, стесняется раздеваться на пляже. Замуж Нонна выскочила без любви, за первого попавшегося: "Я обрадовалась, что на меня хоть кто-то обратил внимание". Наверняка мужчины, завидев ее, сворачивают головы. Но глубоко внутри она так и осталась "уродиной в сатино­вых штанах" и не верит, что может нравиться. Между прочим, она врач от Бога, и, если бы любила себя больше, уже давно стала бы известной личностью, состоятельным человеком. Ей дважды предла­гали стажировку за рубежом, но она сказала: "Я боюсь, что разоча­рую всех". Великий Фрейд называл эти принижающие самое себя пе­реживания "обеднением Я".

Т. П.: Если уж мы заговорили об одежде, то, судя по моим наблю­дениям, женщина, которая себя не любит, одевается либо очень до­рого и шикарно, либо из рук вон плохо. Как вы объясните такое разнополюсное поведение?

А. Б.: Видите ли, нарциссизм имеет прямое отношение к эротике, так как берет свое начало в аутоэротизме. А одежда — это способ подачи телесности. Та женщина, которая выбирает самую дорогую одежду престижных марок, маскирует свою неуверенность под це­ной платья. Она обычно любит делать дорогостоящие подарки близким, тем самым как бы извиняясь: "Знаю, что я неинтересна, так позволь компенсировать тебе неудобство хорошей вещью". Это один вариант самоуничижения. Другой, "вывернутый наизнанку", вид самоуничижения — одеваться в худшее: "Ведь я некрасива!" Ощущая себя непривлекательной, женщина стремится усилить свою неприглядность, прячет фигуру под нелепыми фасонами, выбирает цвета, которые ей не идут. Не то чтобы она это делала осознан­но, нет. Просто ею руководит подсознательное ощущение "потери формы": она не принимает себя, не любит, не знает, как ей сле­дует выглядеть. Говоря научным языком, у нее отсутствует "Я-идеал".

Женщина, которая себя любит, всегда хорошо выглядит, потому что она естественно сексапильна. Она руководствуется здоровым инстинктом предъявления себя окружающим: я — явление, я ода­риваю собой мир, я — его лучшая часть! Любящая себя барышня хорошо выглядит и в деловой обстановке, и дома, и на рынке, где она покупает овощи. Я не имею в виду, что, идя за морковкой, она надевает вечернее платье и делает прическу. Но ее трудно за­стать врасплох: она естественна и органична повсюду. Она видит себя такой, какой любит, и этого достаточно, чтобы нравиться дру­гим.

Т. П.: Еще, мне кажется, женщина, которая обладает здоровым нарциссизмом, не будет делать то, чего ей не хочется. Она наверняка сумеет построить свою жизнь так, что ее правила игры и ее право на автономию будут уважать другие. Она скажет твердое "нет" на предложение шефа поработать в уикэнд бесплатно; она откажет на­зойливым приятелям, напрашивающимся в гости; она не станет лебезить перед влиятельным человеком только потому, что он — вли­ятельный...

Александр Федорович, а как должна себя вести женщина, чтобы вызвать у мужчины возглас (или мысль): "Это ж как нужно себя не любить!"

А. Б.: Заискивающий взгляд. Неуверенные движения. Ссутулившиеся плечи. Такая женщина излишне стеснительна, все время за что-то извиняется, просит прощения. Она надоедает мужчине, умоляет его о встречах, "размазывается по стенке", готова служить всем денно и нощно. Если сделать ей комплимент "Ты хорошо выглядишь", она тут же возразит: "Ой, что ты! Я старая, у меня кофта старая, и во­обще, последние зубы вчера выпали".

У женщины, которая себя не любит, очень слабенькое "Эго". Она не верит, что кому-то нужна. Например, не верит, что ей могут по­звонить: по работе или по личным делам. Когда она ждет звонка и он запаздывает, она не выдерживает, звонит первая и спрашивает, что случилось.

Т. П.: Если психологи так беспощадно препарируют нас, бедных жен­щин, наверное, они знают рецепт, который научит любить себя. По­делитесь?

А. Б.: Есть масса по-житейски правильных и всем известных рецеп­тов — ухаживать за собой, следить за фигурой, делать физические упражнения. Добавлю еще один. Каждый день придерживайтесь пра­вила: не делай того, что тебе неприятно, и сделай хоть что-нибудь, что доставит удовольствие. Я знаю многих женщин, чей лозунг "Лишь бы всем было хорошо" заставляет их сбиваться с ног и па­дать от усталости. Они решают проблемы близких и дальних родст­венников, выполняют поручения мужа, при этом помогают подруге составить бухгалтерский отчет... К вечеру плачут от обиды: "Я всем угождаю, а какая благодарность?"

Хотите прогуляться по городу в одиночестве, но боитесь, что не успеете приготовить ужин? Да черт с ним, с ужином, купите домаш­ним пиццу, в конце концов! Идите и гуляйте! Хотите выпить с под­ругой по бокалу дорогого вина и не решаетесь потратить деньги? Тратьте! Мечтаете о чудном французском белье стоимостью в ползар­платы? Купите! И месяц, кстати, посидите на овощах, только пользу себе принесете. Делайте не только то, что приятно другим, но и то, что приятно вам. И не экономьте на обуви, стрижке и косметике.

Но, пожалуй, самый главный секрет я бы сформулировал так. Представьте себе, что вы — Солнце, одаривающее своим теплом и светом мир вокруг. Лучистая звезда. Ведь любовь — это сияние све­та, излучение тепла. Как нам всем этого не хватает и как все мы благодарны тем, кто способен нас ею одарить! Ведь любовь к себе — не что иное, как взаимное отражение любви других к нам и на­шей любви к другим.

 

Пленница сплина

Осень благодатная пора не только для стихосложения и объяснений в любви. Осенью, особенно начиная с октября, когда дожди становятся холоднее, а окружающие торопливее и озабоченнее, наваливается депрессия. И уже не спасает ни любовь, ни поэзия. "Как молью, изъеден я сплином, посыпьте меня нафталином..." хныкал в свое время Саша Черный, и с ним трудно не согласиться: в депрессивный осенний период все валится из рук и ничего не радует. Хочется, чтобы тебя сложили в сундук и поставили на чердак до весны.

 

Татьяна Петкова: Настроение портится время от времени у всех. Особенно, когда отпуск уже позади, до Нового года дале­ко, отопление еще не включили и вообще —   в перспективе долгая зима. Однако в одних случаях мы говорим о банальной хандре, а в других — о серьезной депрес­сии. Это не одно и то же?

Александр Бондаренко: Если вы кис­нете день-два и знаете, по какой причине —  накричал начальник, поссорились с му­жем или обнаружили лишнюю складочку на животе — это просто перепады настро­ения. Хроническое снижение настроения, тянущееся днями и неделями — вот это то, что мы называем хандрой. Вроде бы уже все проблемы уладились и видимых причин для угнетенного состояния нет, а все равно невесело. Это сплин, хандра. Так, по крайней мере, раньше именова­лись подобные меланхолические пережи­вания. В последнее же десятилетие все ча­ще в этом смысле и в быту употребляется термин из психиатрии: депрессия. Мы сегодня не будем говорить о клинической, или, как выражаются врачи, "большой депрессии", требующей лечения в ста­ционаре, так как это серьезное психическое заболевание, связанное с нарушением работы мозга. Предмет нашего разговора — многочисленные расстройства настроения и сопряженное с ними ухудшение самочувствия, которые именуются депрессией в первом, расхожем варианте вместо прежнего "меланхолия".

Т. П.: Бытует мнение, что депрессия одолевает человека "на ровном месте", безо всяких причин. Жила-жила себе, вдруг — бац! Настро­ение нулевое, самочувствие ужасное. Александр Федорович, действи­тельно ли мы не можем застраховаться от депрессии?

А. Б.: Это только на первый взгляд кажется, что настроение пор­тится само по себе. Известно около сорока видов аффективных рас­стройств, и каждое с чем-то связано. Есть, например, метеодепрес­сия — когда в атмосфере меняются местами циклоны, антициклоны и одна погода приходит на смену другой. В такие периоды некото­рые женщины удручены и расстроены до предела, хотя сами не подозревают, что их скверное настроение зависит от метеорологических условий. А как вам темная депрессия, которая очень распростране­на осенью и зимой, когда солнца меньше, дни короче, и человек впадает в дурное расположение духа? Такие депрессии лечатся спе­циальными источниками света. В Скандинавии, например, где мало солнечных дней, очень популярны облучения лампами, имитирую­щими солнечный свет, но не содержащими губительного для кожи ультрафиолета.

Т. П.: Но все-таки многие люди говорят, что их плохое настроение ни с чем не связано. "Я встала не с той ноги", и все тут. Как же понимать такие расстройства настроения?

А. Б.: Здесь причины и следствия могут меняться местами и созда­вать порочный замкнутый круг. Например, у вас было плохое на­строение, и вы сорвали важную встречу, вам сделали выговор — и настроение испортилось еще больше. Женщина вовлекается в этот круг и уже не понимает: то ли что-то случилось, и ей плохо, то ли ей плохо, и поэтому что-то случилось.

Или такая картина: вас обидели некоторое время назад (неделю, месяц), вы вытеснили эту неприятность в подсознание. А в эту зло­получную ночь вам приснилась старая обида. Вы не помните сон, но "не с той ноги" встаете и хандрите весь день. Точно, такой же механизм депрессии может сработать, когда вы бодрствуете. Едете по городу в автомобиле и вдруг увидели что-то, напомнившее о давней неприятности. Возможно, вы даже не осознали, что именно увиде­ли, но подсознание все вспомнило и испортило вам настроение. А вы недоумеваете: что такое, почему на душе так скверно?

Часто хроническое снижение настроения происходит на фоне де­фицита магния и железа в организме. Такие состояния сопровожда­ются усталостью и обессиленностью. Развивается астения.

Типичной психологической причиной хронического расстройства настроения оказывается общая неудовлетворенность жизнью. Работа перестает радовать: женщина понимает, что ее маленькая зарплата неадекватна ее знаниям и умениям, но ничего не может изменить, и впадает в уныние. А уныние, между прочим, один из тяжких гре­хов. Бывает и так: женщина вдруг осознает, что не любит своего му­жа и не хочет с ним жить. Но ведь не было и нет никаких види­мых причин для подобных переживаний. Все идет по-прежнему, ти­хо-мирно, и вдруг жизнь кажется невыносимой! В чем здесь дело? А дело может оказаться во внезапном нарушении работы эндокрин­ной системы организма. И психологические переживания лишь уво­дят человека от подлинных причин страдания.

Т. П.: По всему выходит, депрессия — такой хамелеон, что ее тру­дно определить. Но ведь специалисты как-то разграничивают: это — депрессия, а это — просто минутная слабость. Я вот почему спра­шиваю: сегодня очень модно ставить самой себе диагноз "депрес­сия". Красиво звучит и свидетельствует о тонкой организации души. "Ты где пропадала два месяца?" — "Ах, дорогуша, валялась в де­прессии"...

А. Б.: Да уж, сегодня депрессией любят называть любое колебание настроения. Хотя у нее есть свои четкие признаки. При подлинной депрессии возникает тахикардия — учащенное сердцебиение, нару­шается менструальный цикл, появляются специфические тягостные чувства в груди, типа невыносимой тяжести или безутешной тоски. Характерный депрессивный симптом — так называемые ранние про­буждения, когда человек почти каждый день ни с того ни с сего просыпается в 4-5 утра и не может заснуть. Особый признак, хоро­шо известный психологам, — так называемая "маска депрессии". Маска бывает двух видов. При страдальческой — лицо утрачивает подвижность мимики и действительно напоминает скорбную маску. Уголки рта опущены, выражение глаз можно охарактеризовать сло­вами: "Боже мой, как мне все надоело". И вторая разновидность де­прессивной маски — улыбающаяся. Такая женщина производит странное впечатление: потухшие глаза и глубоко пессимистические высказывания, но при этом — веселая улыбка и черный юмор. На­до быть очень осторожным и чутким с людьми в подобном состоя­нии. Ни в коем случае не стоит их нарочито взбадривать или, еще хуже, советовать "возьми себя в руки". Ведь им все дается через си­лу.

Т. П.: По-моему, вот это выражение "через силу" как нельзя точно характеризует депрессивное состояние. Я вспоминаю приятельниц, которым даже развлекаться не хотелось, даже приятные вещи они делали в этом состоянии через силу. Одна моя знакомая уехала в Прибалтику, чтобы подлечить свои эмоции. Она говорила: "Предста­вляешь, плетусь по Рижскому взморью, всюду красота, в Юрмале необыкновенно варят кофе, в Сигудце — чудный воздух! А я жду не дождусь, когда же наступит вечер и я лягу спать!"

А. Б.: В депрессивном состоянии прежде интересовавшие вас вещи теряют свою значимость. Утрачивается перспектива жизни. Если раньше человек планировал свою жизнь, то теперь возникает воп­рос: "Зачем, кому это нужно?" Причем бездействие подкрепляется пессимистическим прогнозом: мол, зачем суетиться, все равно ниче­го не выйдет. Сравните: при плохом настроении вы ведь не стане­те отказываться от работы, от семьи, друзей, так ведь? А в состоянии депрессии все это утрачивает смысл. Появляются самоуничижи­тельные мысли: "Я неудачница", "У меня ничего не получится". Некоторые женщины перестают убирать в квартире, мыть посуду, хотя в нормальном настроении они чистюли.

Т. П.: Александр Федорович, а что это такое — нормальное настро­ение? То есть, нам нужны веские причины для того, чтобы радо­ваться, или наоборот — нужны причины, чтобы быть невеселыми? Что естественнее — постоянное веселье или постоянная печаль?

А. Б.: Философский вопрос. Попробую ответить попроще: вспомни­те поведение здорового ребенка или домашнего животного. Вот у ко­го всегда хорошее настроение. Есть такой признак нормального са­мочувствия:  ощущение внутреннего равновесия.  Если у женщины постоянное, устойчивое ощущение, что все, в основном, складыва­ется нормально, то его не разрушит ни конфликт на работе, ни ссо­ра с мужем. Есть мелочи, а есть главное. Мелочи портят настрое­ние на короткое время, но не вгоняют в депрессию. Но если разрушить то самое "главное", рухнет все. Это как несущие стены в квартире: можете трогать любые другие, сносить, что хотите, но эти разрушать нельзя.

Так вот, человек в хорошем настроении — это человек, у кото­рого с "несущими" все в порядке. Он умеет радоваться солнечному утру, чашке ароматного чая, ему хочется думать о будущем, ставить значимые цели и их достигать. Таких людей психологи называют "самоактуализирующимися". Между прочим, в 50-е годы американ­ский психолог Абрахам Мэслоу исследовал психологические особен­ности лауреатов Нобелевской премии. Знаете, чем они принципи­ально отличаются от всех остальных? Они радуются жизни, как де­ти, и чаще, чем остальные люди, ощущают себя счастливыми.

Т. П.: Наверное, склонность к депрессии как-то связана с нашими нервными "запасами". Скажите, по психотипу можно определить, склонен человек к депрессии или нет?

А. Б.: В каком-то смысле, безусловно. Давайте вспомним четыре основных типа темперамента: холероидный, меланхолоидный, сангвиноидный и флегматоидный. Наименее выносливы меланхолои-ды, они чрезвычайно чувствительные люди, очень уязвимы, легко расстраиваются из-за пустяков. Самые непоколебимые — флегматоиды, стволы их нервных клеток можно сравнить с толстыми ка­белями. Флегматичные люди очень медленно пропускают через се­бя эмоции, если, конечно, те до них доходят. Сангвиноиды быст­ро переключаются с одного настроения на другое, а холероиды ли­бо просто не успевают впасть в депрессию, так как у них все "сго­рает" на ходу, либо если застрянут в ней, то со всей своей стра­стностью.

Т. П.: Осенью мы чаще жалуемся на усталость, отсутствие положи­тельных эмоций, нежелание и невозможность работать. Это что — сигнал развивающейся депрессии? Или мы все поголовно меланхолоиды?

А. Б.: Дело в том, что депрессию часто путают с астенией, возни­кающей из-за физического или умственного перенапряжения. При астении тоже ничего не хочется делать, человек раздражителен и утомлен до предела, его мучит бессонница. Мои пациентки говорят: "нет сил уснуть", и я понимаю, что мозг истощен перегрузками до такой степени, что не может выполнить команду "отдых". Но асте­нию от депрессии отличает одна особенность: нет тоски. Когда вос­станавливаются силы, у женщины вновь хорошее настроение. Глав­ное лечение здесь — полноценный отдых, витамины и общеукреп­ляющие процедуры.

Еще один "двойник" депрессии — апатия. Она возникает тогда, когда женщина, положив все силы на достижение какого-то резуль­тата, не достигает своей цели. Допустим, она пять лет учила, как проклятая, испанский язык, мечтая работать в туристической фир­ме, но у нее не получилось. Она думает: "А на кой черт мне вооб­ще все это надо", залегает на дно и ничего не делает. Наступает глубокое разочарование, а вместе с ним приходит апатия. Похожие переживания случаются, когда бросает любимый человек. Справить­ся с апатией можно либо самому, либо с помощью психотерапевта. Здесь главное — принять правильное решение. Жизнеутверждающее. Как в песне: "Все равно счастливой стану, даже если без тебя!"

Третья "сестричка" депрессии — агедония. В противоположность гедонизму (философии удовольствия), агедония — невозможность ра­доваться приятному. Ничто не радует: ни хорошая новость, ни удач­ная покупка, ни отлично выполненная работа. Странно, но так час­то происходит, когда у женщины есть все: любимый муж, здоровые дети, замечательный дом и хватает денег. Женщина ощущает, что до­стигла своего потолка и ей больше не к чему стремиться. "Все есть, все уже было". В это опасное состояние склонны впадать 35-45-лет­ние дамы. Агедония не лечится лекарствами, хотя многие принимают антидепрессанты. Это состояние вообще крайне тяжело лечится, так как исчерпывается прежнее содержание жизни. Нужно выстраивать новые смыслы, а это не так просто сделать. По моим наблюдениям, хорошо помогает творчество: женщина увлекается живописью, шить­ем, поэзией, танцами, политикой, наконец, — и выздоравливает. По­тому что ресурсы творческих возможностей человека неисчерпаемы.

Т. П.: В общем, я поняла, что депрессия — это показатель того, что в жизни происходит что-то не то. Мы можем сами вылечиться от нее или все таки без антидепрессантов не обойтись?

А. Б.: В состоянии депрессии мозг временно снижает выработку эндорфинов, гормонов удовольствия. При этом так важно доставлять себе маленькие радости! Многие женщины признаются, что им по­могает шоколад. Почему бы и нет? Для кого-то антидепрессант — хорошая музыка, заветный уголок в городе, лесная поляна или мо­ре, томик любимого поэта. Иногда психологи рекомендуют просмо­треть любимые кинофильмы.

Еще я бы посоветовал не бояться своего состояния и помнить, что депрессия — это не навсегда (если, конечно, вы не махнете на себя рукой). И обязательно честно проанализируйте свои взаимоот­ношения с близкими, коллегами, детьми, начальством, с самой со­бой. Когда "выкопаете" причину депрессии, не закапывайте ее об­ратно. Задайте себе несколько простых вопросов: чего я, собствен­но, хочу? Что у меня есть? В чем моя проблема? Зачем она мне? Главное — быть честным с собой. Ведь страдаем мы, в сущности, только из-за самообмана.

 

Опять кризис

Этим скрипучим словом мы называем любые переживания со знаком минус. ’Я в кризисе. Душа нема", жаловался  ПОЭТ. "Все из рук валится, наверное, наступил кризис среднего возраста", ставит сама себе диагноз мать семейства. Из отчаянного желания жить без кризисов философы-экономисты соорудили даже целую доктрину, которая предполагала построение бескризисного общества. Впрочем, у них ничего не вышло.

 

Татьяна Петкова: Александр Федоро­вич, время от времени у всех в жизни наступает черная полоса. Навалились не­приятности в семье, на работе — проблемы, все плохо и ничего не радует. Это — кризис?

Александр Бондаренко: В обыденном языке термины часто смешиваются. Вот, скажем, серьезные разногласия с супругом — это конфликт или кризис? Дочь разругалась с матерью: это кризис или просто стресс? Где же здесь грань?

У настоящего кризиса есть одна характерная черта: ощущение невозможности продолжать прежнюю жизнь. Его начало всегда одинаково: невыносимое отчаяние и сверлящая мозг мысль "Все, так жить нельзя!" И дальше — только два варианта развития событий. Ли­бо вы начинаете новую жизнь, предпринимая для этого все воз­можное, либо по каким-то причинам ничего не меняется, и тог­да разлагается сама ткань жизни. Ощущение, что "так жить нель­зя", никуда не девается, однако жизнь предельно патологизируется. Человек впадает в тяжелейшую депрессию, ищет забвения в наркотиках и алкоголе. Повторяются по кругу одни и те же не проживаемые ситуации: жизнь как бы делает петлю и бессмыс­ленно возвращается обратно. Вот тогда-то можно говорить о кри­зисе. В данном случае — кризисе стагнации, застоя.

Теперь посмотрим, что же происходит в ситуации конфликта, ссоры. Пошумели вы с мужем друг на друга хорошенько, а по­том решили, что стоит покупать новую машину (как хотел муж) или не стоит (как казалось вам). То есть, вы разрешили проти­воречие, мешающее жить, и нормально зажили себе дальше. В це­лом качество вашей жизни не изменилось, так ведь? А при кризисе, если новый этап не наступает, вы попадаете в замкнутый круг: и идти дальше не хочу, и остановиться не могу.

Т. П.: Прямо "День сурка" какой-то! Помните такой фильм: ге­рой вынужден проживать один и тот же день с утра до вечера, и завтра никак не наступит?

А. Б.: Да, и у того, кто попал в кризис, таких дней много. Пси­хологически человек чувствует себя неживым, безжизненным. Кстати, самый главный признак того, что кризис миновал — ощу­щение новой жизни. Пережившие кризис говорят примерно сле­дующее: "Я стала другой", "Теперь все будет не так, как рань­ше".

Т. П.: Когда наиболее вероятно погружение в кризис?

А. Б.: Давайте сначала все же разграничим три различные формы кризисов. В психологии различают кризисы возрастной, ситуатив­ный и личностный.

Примером возрастного может быть подростковый кризис, когда юноша или девушка отстаивают свою автономность, независи­мость, свое видение жизни. Вопреки, например, авторитету роди­телей. "Мне так нравится!", "Я так хочу!", "Я уже взрослый!" — вот типичные высказывания личности в период закономерного возрастного бунтарства. Психологический перелом, сопровождаю­щий возрастной кризис, приводит к новому качеству жизни — в данном случае к "взрослости".

Т. П.: А если не приводит?

А. Б.: Тогда развитие личности тормозится, и получается инфан­тильный социопат, который застревает на подростковом бунтарст­ве, всю жизнь конфликтуя и капризничая. У таких людей инфан­тильный период не сменяется конструктивным. Видели вы жен­щин в возрасте, ведущих себя как маленькие девочки — экзаль­тированных, вздорных, хнычущих? На них часто надеты всякие рюшики-плюшики, коротенькие платьица, нелепые заколочки. Вот такая, к примеру, героиня Лии Ахеджаковой в "Иронии судь­бы..."

Идем дальше. Ситуативный кризис — это кризис данных кон­кретных обстоятельств. Например, внезапная супружеская измена. В этом случае либо люди преодолевают возникшую между ними пропасть и сродняются еще больше, уже в новом качестве, либо неумолимые центробежные силы разрывают брак. И он умирает.

Личностный кризис связан со способностями человека осмыс­ливать свою жизнь и проектировать новое содержание. Помните личностный кризис Льва Толстого? В пятьдесят лет великий пи­сатель задал себе бескомпромисснейшие вопросы и под их тяже­стью едва не покончил с собой, но затем все же сумел найти при­емлемые, дающие возможность жить ответы. Перед каждым мыслящим и думающим человеком рано или поздно эти вопросы встают. Дай Бог, чтобы хватило сил выдержать тяжесть ответа.

Т. П.: Бывают ли сугубо женские кризисы?

А. Б.: Я бы сказал так: не сугубо, а типично женские. Они свя­заны, в первую очередь, с проблемой замужества и материнства, во вторую — с проблемой самореализации, а в третью — с проблемой раннего увядания.

Типичные женские кризисы — это кризис самореализации и кризис вхождения в возраст после окончания юности, то есть по­сле 27 лет.

В отличие от мужчин, женщины более зависимы от социаль­ных стереотипов. Возьмем простой случай. В селе, если девушка до 22 лет не выходит замуж, она считается старой девой. По деревенским меркам, у нее в жизни что-то не так. В городе барыш­ня спокойно может оставаться незамужней и в 27, и в 30, и ро­дить ребенка под 35. А в Западной Европе вообще принято вы­ходить замуж после 30, когда ты уже сделала карьеру и стала фи­нансово независимой. У нас же, хотя об этом и не принято го­ворить, до сих пор незамужняя женщина считается в чем-то ущербной. Наличие законного супруга для женщины — подтвер­ждение её адекватности, соответствия социальной норме: "Я за­мужем — я нормальна, меня хотели, меня выбрали".

Стоит ли сооружать из несоответствия стереотипам кризис не­замужней? Кто сказал, что "окольцовываться" всенепременно нужно с 19 до 25, в противном случае возникают комплексы и кризисы? Жизнь так многообразна, каждый день сулит новую встречу и новые впечатления — не странно ли, что именно в фи­ксированном возрасте, как считает наш социум, вы должны встретить свою вторую половинку? А если это произойдет в 38, в 42 — что, уже не то? Это примерно так, как в советские времена считалось, что ты обязательно должна стать кандидатом в члены КПСС, а теперь — что обязательно должна играть в теннис. Вспомните эти пафосные вопросы: "Как, ты до сих пор не в пар­тии?", "Как, ты не ходишь на теннис?"

Каждая женщина имеет право сказать: "Я не хочу выходить за­муж". Это абсолютно нормально. Ведь замужество — результат жизненных обстоятельств, а не вопрос социальной нормы. Нашел­ся тот самый человек, с которым хочу жить, — выхожу замуж, нет его — не думаю об этом, живу самодостаточно.

Т. П.: Один мой приятель, женившийся в 43 года на 30-летней женщине, как-то признался: "Она меня подкупила тем, что абсо­лютно не беспокоилась, женюсь я на ней или нет. Кроме меня, у нее было много всяческих дел, она жила интересной жизнью. И я понял, что Анна вовсе не комплексует по поводу своего оди­ночества, наоборот — она им дорожит, и далеко не каждого муж­чину впустит на свою территорию. И мне так захотелось стать тем самым мужчиной!" Они живут уже пятый год, и, по-моему, сча­стливы.

А. Б.: Мне думается, что здоровое развитие личности состоит в том, чтобы все дальше и дальше отходить от толпы, от стада. Нормы и смыслы жизни женщины должны определяться не дик­татом стереотипов, а внутренними убеждениями. Если этого не происходит, у женщины обостряется зависимость от ближайшего окружения. Это чревато проявлением неразрешимого личностного кризиса, в котором подлинное содержание проблемы переносит­ся в поиск внешних решений.

К примеру, проблему внутреннего одиночества пытаются ре­шить либо развлечениями, либо суррогатным замужеством.

На днях получил письмо от сестры своей 33-летней пациент­ки: "Александр Федорович, у Оли совсем крыша поехала. Расста­лась с Юрой и говорит, что жить незачем". А Юра всего-навсе­го — приятный парень, на которого возлагались тайные матримо­ниальные надежды. Оля — красивая, талантливая журналистка. В силу особенностей характера мамы и преждевременной смерти от­ца она рано замкнулась, так и не смогла преодолеть чувство недолюбленности. И вот — приспичило замуж. Юра, как я понял, не в силах был дать Оле то, что ей на самом деле надо. Она для него слишком сложна. А Оля его неспособность приняла за свою несостоятельность.

Т. П.: Александр Федорович, чего больше в этом кризисе — за­ниженной самооценки "Никто меня не берет замуж, ведь я не­интересна и некрасива" или общественного мнения "Всякая дама должна быть при муже"? Почему в определенном возрасте жен­щины так фанатично стремятся в загс — пусть с косым, хромым, но законным мужем?

А. Б.: Дело тут, скорее, в подмене одних переживаний другими. Это касается тридцатилетних. В этом возрасте появляется угроза так называемого "кризиса самореализации", когда женщина под­водит первые итоги: что у меня есть, чего нет, что я хочу иметь.

30 лет для женщины — определенный Рубикон, не правда ли? Ей трудно расстаться с возрастом "двадцать с лишним", и когда исполняется 30, а она "сыровата" именно как личность, в плане понимания себя, своего места в жизни, своих подлинных жела­ний, намерений, вот тут и начинается паникерство. И замужест­во расценивается как решающее доказательство собственной лич­ностной состоятельности. Но ведь замужество зачастую вовсе не снимает проблем самореализации! Когда женщина, наконец, по­нимает, что семья есть, дети растут, муж под боком, а новой жиз­ни все равно хочется до безумия, это страшно! В таком состоя­нии женщины говорят психотерапевту: "Я хочу другую жизнь! Других детей, другого мужа, другой дом. Я неправильно жила, хо­чу начать все сначала!" Но, извините, а куда "черновик" девать?

Т. П.: Влияет ли на "кризис 30-летних" осознание того, что мо­лодость уходит? Ведь женщина способна с ума сойти из-за новой морщинки!

А. Б.: У каждого человека — индивидуальная динамика жизнен­ного цикла. Не знаю, замечали ли вы, что одна женщина наибо­лее привлекательна в 16, а в 27 уже старуха, другая же в 35 толь­ко расцветает, у нее медленная динамика созревания. Это — чи­стая биология, ею нельзя управлять. Но, конечно, после тридца­ти на женщину влияет временной фактор. Ее внутреннее само­чувствие то же: по-прежнему задириста, кокетлива и полна энер­гии. Но внешне она начинает меняться: теряется упругость кожи, появляется первая седина, оплывает фигура. Напоминают о себе первые страхи перед старостью. Разумнее всего в этой ситуации —  как следует заняться собой. Женщина должна понимать, что, если хочешь хорошо выглядеть, лопать на ночь бутерброды не стоит. И тренажерный зал нужно посещать чаще, чем в студенческие годы.

Т. П.: Стало быть, пресловутый кризис среднего возраста для жен­щины — это проблемы с самореализацией и борьба с увяданием?

А. Б.: Не только. В 33-38 лет возможен "кризис одиночества": женщина ощущает, что никому не нужна. На работе в фаворе бо­лее молодые сотрудницы, муж вечно занят, дети относятся к ней потребительски — приготовь-постирай. Она страдает: "Как, и это —  та жизнь, о которой я мечтала в юности? Разве я этого хоте­ла?" Причем женщина не может ни с кем поделиться, ее просто не поймут, ведь внешне у нее все замечательно. А она, хоть убей, чувствует свою ненужность, не востребованность.

Знаете, именно в этом возрасте женщины начинают метаться и поступать порой безрассудно, неправильно. Одни тратятся на дорогущие косметические процедуры и бесконечные новейшие кре­мы, другие приобщаются к алкоголю. Некоторые теряют интерес к семье, у них появляется ощущение проживания чужой жизни. Женщина погружается в хроническую депрессию, начинает грезить у телевизора, впадая в иллюзии сценарной жизни...

Что касается такого модного сегодня явления, как кризис се­редины жизни, то у каждого ведь своя середина, так как биоло­гический и психологический возраст — разные понятия. Я знаю женщину, которой 40 лет, а она относится к происходящему и ведет себя как 25-летняя, думая, что все еще впереди. Галя, так ее зовут, только планирует выходить замуж и рожать ребенка, в то время, как ее приятельницы уже бабушки.

Т. П.: Это плохо?

А. Б.: Нормально, ведь психологический возраст Галины намно­го меньше биологического. И точно так же есть 30-летние, кото­рые психологически уже как бы на пенсии: им кажется, что все в жизни уже было, самое главное уже произошло. Так вот, пре­словутый кризис среднего возраста у каждого свой. Правильнее всего говорить о "кризисе застоя", ему чаще всего подвержены 38-45-летние женщины. Это очень опасный кризис. В этом воз­расте легко обабиться и оставить себе только роль мамочки. Или бабушки. Можно нянчить внуков, можно жить интересами взрос­лой дочери и махнуть на себя рукой. А можно заняться собой, своим самообразованием, саморазвитием и жить полноценной жизнью. У многих женщин в этом возрасте возникает, как они говорят, дурацкое желание учиться: поступить в какой-то вуз, за­кончить курсы, научиться водить машину. Помилуйте, почему же дурацкое? Это же самый что ни на есть грамотный выход из кризиса — идти вперед. Записывайтесь на все курсы, которые нравятся. Флиртуйте со всеми до изнеможения. Не заглушайте в се­бе девчонку, которой интересно жить. Юмор выручит всегда. И не надо бояться перемен. В действительности, наша жизнь это последовательность нескольких циклов, нескольких "жиз­ней". Кризис — сигнал, что пора переходить от одного цикла к другому. Кто-то начинает новую жизнь, кто-то остается в старой. Необязательно новая жизнь подразумевает полное разрушение прежней, развод и переезд в другой город, хотя бывает и так. Од­на женщина после сорока начала выращивать удивительные цве­ты, и сейчас она авторитетный специалист в этой области. Дру­гая села за письменный стол и стала популярнейшим автором де­тективов. Третья придумала себе дом, долго его строила по сво­им эскизам, разработала интерьер. Моя знакомая, биолог, вдруг стала разводить рыбок, потом начала их продавать и сейчас у нее приличный бизнес.

Это касается не только 45-летних, ведь женщину от 50 и выше подстерегает очередной личностный кризис — смысловой: "А пра­вильно ли я прожила свою жизнь?" Тут главное — осознать, что жизнь еще не прожита, что вы в силах направить ее в новое’ ин­тересное русло. Швейцарский психолог Юнг считал, что подлин­ная жизнь начинается только после 60-ти. А у нас в обществе — масса условностей и стереотипов: в этом возрасте должно быть то-то, для этого возраста прилично то-то... Человек сам решает, что для него важно и что прилично, и возраст тут ни причем.

Несколько лет назад я проходил стажировку в Лондонском ин­ституте психиатрии, а жил на квартире у вдовы профессора им­мунологии. Она в свои 76 лет заочно поступила в Лондонский университет, на факультет искусствоведения. И просила меня на­зывать ее просто Кэтрин. Я был восхищен этой неутомимой теа­тралкой и остроумнейшей собеседницей. Язык не поворачивается назвать ее бабулей! Настоящая леди.

Новую жизнь можно начинать в любом возрасте. Это лучший рецепт выхода из кризиса.

 

Влюбленная женщина

"Что-то я давно не влюблялась...." В переводе "с женского на русский": что-то стало скучновато, девочки. Какая-то жизнь без адреналина пошла: пресная, безвкусная, неинтересная. А так хочется перчинки, приключений, чтоб заныло сладко внутри, чтоб загорелись глаза и засияла кожа. Хочется намазаться волшебным кремом, превратиться в дьявольски привлекательную Маргариту и летать, летать! 

 

Татьяна Петкова: Признайтесь, Алек­сандр Федорович, мужчинам, как и нам, тоже требуется время от времени влюб­ляться, чтобы встряхнуться, почувствовать себя в тонусе?

Александр Бондаренко: Женщины и мужчины влюбляются по-разному. Влюб­ленная женщина — это стихия, вознося­щаяся над социальными рамками и про­чими условностями. Влюбленность для женщины — буря, гроза, после которой она выглядит посвежевшей, помолодев­шей. Прекрасный пол намного ближе к природе, чем сильный, поэтому в любви женщина не признает никаких границ. А мужчина гораздо больше обращает внима­ние на социальные нормы и запреты. Влюбившись, он тут же начинает ломать голову, а что делать дальше, как повлияет его влюбленность на карьеру, на отношения в семье, если таковая имеется, и так далее. Поэтому влюбленность как способ поддержа­ния жизненного тонуса больше свойственна женщинам. Посмотрите на влюбленную барышню: чудо как хороша! Глаза сверкают, волосы блестят, игрива, энергична, все ей по плечу, все получается! Ведь влюбленность — это активация трех систем организма: эндокринной, иммунной и нервной. И это здорово стимулирует. Кстати, такое со­стояние вдохновляет и мужчин творческих профессий — поэтов, ху­дожников, композиторов. Им это просто необходимо.

Т. П.: Но поэты и музыканты воспевают не влюбленность, а лю­бовь. Как эти состояния относятся друг к другу?

А. Б.: Тогда уж давайте говорить о трех видах отношений: влюб­ленность, любовь и секс. Необязательно они совпадают. И секс мо­жет быть без любви, и влюбленность без секса. Это разные сторо­ны чувственных взаимоотношений мужчины и женщины. Если в двух словах, то главное различие между любовью и влюбленностью состоит в том, что влюбленность — это только эмоции, только чув­ства, а любовь — это эмоции, чувства и отношение. Влюбленная женщина волнуется при виде мужчины, испытывает подъем, стре­мится выглядеть лучше. Любящая женщина — тоже. Однако она ис­пытывает также и более глубокие чувства к мужчине — уважение, поклонение. Любящая женщина воспринимает мужчину как часть собственной жизни. У влюбленности этого нет. Влюбленность при­носит восторги и страдания. Любовь — милосердие и мудрость.

Т. П.: Мы, женщины, когда запутываемся в собственных чувствах (а такое, согласитесь, происходит с каждой из нас время от времени), задаем себе очень простые вопросы: хочу ли я готовить ему еду? Стирать рубашки? Варить бульон, когда он болеет гриппом? И, как правило, все быстро проясняется. Узнав, что мужчина заболел, любящая женщина испытывает тревогу и потребность ухаживать за ним, а влюбленная — досаду: "Как же так, я опять его не увижу!" Влюбленность — родственница эгоизма, любовь — самопожертвова­ния, да?

А. Б.: Очень метко. При влюбленности человек полностью погружен в свое чувство, в свое "Я", а при любви он "погружается" в друго­го. Я вот не возьмусь утверждать, любили ли Ромео и Джульетта друг друга. Лично мне кажется, что были влюблены. Как любое чув­ство, влюбленность мимолетна, а любовь, как отношение, может длиться долго-долго. К слову, "срок действия" влюбленности — от 6-ти до 12-ти месяцев, такая вот психологическая закономерность.

Ну, а секс — это вообще нечто, отличное от влюбленности и любви. Это биология, физиология. Разве секс без чувств вообще — что-то из ряда вон? Ничуть! Это так называемый механический секс, когда ни о любви, ни о влюбленности речь не идет. Бытует мнение, что мужчины отдают предпочтение такому вот механиче­скому удовольствию. Открою вам секрет: мужчины не очень любят ходить к проституткам, потому что такое удовлетворение потребно­стей не затрагивает сферу чувств человека. Хотя, конечно же, в интимных отношениях эмоциональная сторона для женщины важнее, чем для мужчины. Измена женщины гораздо более серьезна, чем измена мужчины: решиться на близость с другим человеком женщине очень трудно, и, если она сделала это, значит, испытывает к нему чувства. Ведь оргазм рождается все же в мозгу, а не в других органах тела.

Т. П.: В таком случае, какая голова быстрее "даст добро" на ор­газм — влюбленная, всецело захваченная страстью, или же запол­ненная счастливой, спокойной супружеской любовью?

А. Б.: Наслаждение в постели, конечно же, связано с высоким чув­ственно-эмоциональным накалом, а состояние "супружеская скука" этому накалу вредит. Но супружеская любовь может время от вре­мени подогреваться вспышками влюбленности друг в друга. Помни­те, у Понаровской — "Влюбиться в собственного мужа?" Это вовсе не поэтический образ. Любовь-отношение имеет пульсирующий ритм: периоды "штиля" могут сменяться всплесками влюбленности, потом может наступить охлаждение, и это нормально.

Чтобы влюбиться в собственного мужа или жену, нужно посмо­треть на них в совершенно новом ракурсе. Одна моя клиентка влю­билась в супруга, когда того назначили на руководящую должность и он вместо любимых джинсов и растянутых свитеров стал одевать­ся в дорогие костюмы. Дама рассказывала, что, увидев впервые сво­его мужа в новом образе, испытала небывалый прилив страсти.

Т. П.: Сентенция "влюбиться в собственного мужа" на руку муж­чинам. Стало быть, до похода в загс женщине можно и должно влюбляться в других мужчин: как мы уже сказали, ей это только на пользу. Вышла замуж — баста, не смей ни флиртовать, ни влюбляться. Но ведь для большинства женщин влюбленность во­все не означает измену в физиологическом смысле. Это вообще никакая не измена: порой мужчина даже и не подозревает, что стал для женщины источником вдохновения. Тем-то и отличается влюбленность от любви, что нам ничего не нужно от мужчины, в которого мы влюбляемся! Мы просто хотим нравиться, не забы­вать о том, что красивы, обаятельны, и флирт в этом случае — невинное и полезное упражнение. Вроде тренажера для определен­ной группы мышц. Флиртуя и влюбляясь, мы "накачиваем" самооценку, уверенность в себе, вызываем кураж и заново ощущаем вкус к жизни. Скажите, мужья это понимают или бешено ревну­ют?

А. Б.: Мудрый супруг или супруга, конечно же, не станет закаты­вать скандал и требовать развода по поводу очередной влюбленно­сти дражайшей половины. Но женщине все-таки легче понять влюб­ленного мужа, чем наоборот: ведь у мужчин превалирует потреб­ность обладания, а у женщин — потребность в принадлежности ко­му-то. Поэтому муж, видя, что жена кем-то интересуется, часто не может примириться с тем, что посторонний мужчина занимает ее мысли. Даже если жена ни сном, ни духом не помышляет об из­мене и не собирается присваивать себе этого мужчину.

Если брак гармоничный и супруги признают право каждого на личную свободу, то влюбленности мужа и жены не наносят вреда их семейной жизни. Ведь муж отпускает жену на концерт Леонтьева? Жена отпускает мужа в Ливерпуль — посмотреть футбол? Они до­пускают, что у каждого есть право на получение приятных пережи­ваний, при условии, что эти переживания не разрушают их отноше­ния. А влюбленность в большинстве случаев не мешает счастливо­му браку.

Хорошо иллюстрирует состояние влюбленной женщины вопль од­ной фанатки Киркорова. Однажды на концерте я увидел женщину с безумно счастливым выражением лица, которая кричала: "Фи­липп, посмотри на меня, я здесь!" И больше ничего не нужно: только посмотри, оцени мое новое платье, сообрази, какая я класс­ная! Стремиться завоевать мужчину влюбленности не свойственно. Но хочу отметить такой момент: очень красивые женщины, влюбившись, могут становиться агрессивными. И вот почему. Красави­ца с детства привыкла, что ею все восхищаются: в школе мальчиш­ки дрались из-за нее, в институте однокашники снопами валились к ногам. Она, влюбившись, просто не может удержаться, чтобы не наколоть мужчину, как мотылька, на булавку и не засунуть в свою коллекцию. Влюбленность для нее — не просто тоник, энергетиче­ский газированный напиток, как для большинства женщин. Для красавицы влюбленность может превращаться в охоту за скальпами. То есть она ведет себя по-мужски, и флиртом это поведение никак не назовешь.

Т. П.: Александр Федорович, а что такое флирт с точки зрения пси­холога? Такое игривое и симпатичное слово, а все понимают его по-разному. Ревнивый муж рявкнет: "Флирт — безобразие", синий чулок скривится: "Флирт — оружие доступных женщин", девочка-подросток смутится... Моя приятельница выдала: "Флирт — это за­интересовать мужчину и в щекотливый момент удрать, оставив его ни с чем".

А. Б.: То, что имела в виду ваша приятельница, в городском фольк­лоре именуется, по-моему, "динамо". А флирт — это, разумеется, не безобразие и не свидетельство доступности женщины. Это не­винная форма реализации женской потребности нравиться. Это спо­собность доставить самой себе радость бытия в форме игры. И муж­чина, участник флирта, кстати, тоже получает удовольствие от этой игры. Умный, опытный мужчина, конечно же, понимает, что его подначивают, с ним играют, но, во-первых, искусный флирт с очаровательной женщиной — это здорово, а во-вторых, мужчина от­кликается на флирт, держа в уме: "Все может быть..." Флирт бли­же к самолюбованию в хорошем смысле этого слова, нежели к влюбленности. Это не чувство, не эмоция, это — форма отноше­ний.

Т. П.: Мне кажется, женщина влюбляется: а) когда ей скучно — от "нечего делать"; б) если "хочется чего-то эдакого"; в) когда она встречает квази-мечту — "Боже, как он похож на Олега Меньши­кова!" Ну, еще Татьяна Ларина влюбилась, потому что "душа жда­ла кого-нибудь". Этим причины исчерпываются?

А. Б.: У Татьяны Лариной это — возрастное. Состояние любовно­го томления характерно для подростков, а более взрослые женщи­ны влюбляются по перечисленным вами причинам, но не только. Бывают влюбленности просто от полноты чувств, оттого, что чело­век нравится, оттого, что созвучные души попадают в резонанс. Бы­вает влюбленность как средство борьбы с депрессией — женщине так плохо, что она возлагает на объект интереса миссию: "Вылечи меня, выведи из тоски". Опасность такой страсти в том, что она сама может стать частью депрессии и не вылечит ее, а лишь усу­губит.

Часто влюбляются женщины с мазохистским комплексом: им нужно страдать, мучиться, изнурять себя мыслями о Нем. Это па­губная влюбленность, так как она может привести к эмоциональ­ной зависимости от мужчины. Если к тому же такая женщина встретит мужчину с садистическими наклонностями (а мазохистки подсознательно тянутся к таким) — все: ключик нашел замок, комплекс активизировался.

Иногда влюбленность заставляет женщину делать глупости. Осо­бенно, если ее в жизни что-то не удовлетворяет. Например, муж за­нят бизнесом, жена страдает из-за отсутствия внимания и — влюб­ляется в случайного знакомого. Все! Она считает, что нашла ново­го спутника жизни, объявляет о разрыве, просит о разводе... Мир становится с ног на голову. Она собирает чемоданы и уходит. В ре­зультате спустя пару месяцев влюбленность улетучивается и женщи­на с ужасом спрашивает: "Что я наделала?!"

Натворить глупостей женщина способна и из-за ситуативной влюбленности. Это очень интересное явление — когда люди влюб­ляются друг в друга во время либо очень приятной ситуации (кар­навал, новогодняя вечеринка, круиз), либо напряженной (авария, происшествие в горах, форс-мажор на работе). Стресс недалеко ушел от влюбленности, как ни удивительно. Вот почему война и любовь часто соседствуют и в литературе, и в жизни. Вы удивитесь, но заложницы влюбляются в террористов. Если женщина знакомится с мужчиной в неординарной ситуации, вероятность, что она в него влюбится, — 90 процентов. И вот это острое чувство женщи­на принимает за любовь, и тоже решает полностью изменить свою жизнь. Хотя нужно всего лишь подождать немного — измененное сознание придет в норму, и все станет ясно. Влюбленность — сча­стливая пора жизни, но далеко не лучшее время для принятия важ­ных решений.

Т. П.: Если уж заговорили о важных решениях, то скажите: позво­лительно ли женщине первой признаваться в своих чувствах? Чего стоят размышления Цвейга на эту тему: "Горе, если женщина, пре­одолев стыдливость, откроет сердце мужчине"! Многие женщины не решаются первыми сказать мужчине о любви из боязни, что тот стушуется, засуетится, сделает вид, что не расслышал, а то и вовсе исчезнет с горизонта... Увы, в большинстве случаев мужчины имен­но так себя и ведут.

Почему мужчины боятся женских признаний?

А. Б.: Я бы все же уточнил вопрос словом "некоторые". Как один из вариантов — потому что женщина перехватила инициативу и те­перь непонятно, кто будет командовать парадом. Потому что промол­чать в ответ на ее признание невежливо, а самому сказать "Я тебя тоже люблю" язык не поворачивается: он либо не уверен, что лю­бит, либо не хочет брать на себя ответственность за дальнейшие от­ношения. Иногда мужчина разочарован признанием женщины: он ведь завоеватель, ему интересно бороться за женщину, завоевывать ее, а тут она сама пришла и сдалась. Легкая добыча обесценивается.

А, кстати, какую цель преследует женщина, объясняясь в любви первой?

Т. П.: Если отношения невыразительны и затянуты, то женщина хо­чет ясности, хочет определить свой статус. Это первая причина. Вторая — она так безоглядно влюблена, что торопится сообщить об этом любимому, всецело доверяя ему. Третья — она видит, что муж­чина нерешителен, возможно, не уверен в ее чувствах, и решает придать ему уверенности. Четвертая — для того чтобы завязать от­ношения, которых еще нет. Ну, такой экстравагантный способ зна­комства. Пятая — протестировать мужчину: "Вот я тебе скажу, что люблю, и посмотрим, как ты отреагируешь". И еще приблизитель­но триста сорок восемь причин...

А. Б.: Нет ничего предосудительного в том, что женщина первой сказала о своих чувствах. Нужно просто уметь правильно расшиф­ровывать реакцию мужчины и правильно реагировать самой на эту его реакцию. Я помню случай из своей практики, когда женщина долго мучилась, сказать ли любимому (она — ассистентка на кафед­ре, он — ее научный руководитель) о своей любви. Наконец, ре­шилась. А он, маститый профессор, внезапно рубанул рукой воздух и зычно прокричал: "А ну-ка, прекратить это все!" И бедняжка так буквально восприняла установку "прекратить это все", что ей пять лет пришлось лечиться от аноргазмии. Она давно вышла замуж, за­была своего профессора, но, чтобы вернуть "это все", то есть спо­собность любить и получать удовольствие, понадобились долгие го­ды.

Если мужчина в ответ на ваше признание мямлит: "Я такой-ся­кой, тебя не достоин, тебе нужен другой" — не разубеждайте его, что он самый лучший. Он просто не хочет вашей любви. Если пря­чет глаза и произносит что-то вроде: "Я тоже к тебе хорошо отно­шусь" — делайте выводы. Также в ответ на ваше "Люблю" можете услышать: "Я еще не готов к серьезным отношениям", "Ты увере­на? Тебе, наверное, кажется" или с надрывом: "Я, знаешь, не ве­рю в любовь". Это все отговорки. Но самая подлая "отмазка" — когда мужчина в ответ на ваше признание просто исчезает: не зво­нит, не приходит и не объясняет, в чем дело. Он просто трус, ма­лодушный товарищ. Но, в отличие от Цвейга, я успокою женщин: это никакое не горе. Просто вы, действительно, протестировали ва­шего мужчину. И результаты заставили крепко задуматься: а стои­ло ли в него влюбляться вообще?

Впрочем, один из моих любимых афоризмов таков: знание действительности не освобождает от действительности. Знаете, почему? Несмотря на все наши рассуждения, маленький Купидончик, сын Венеры, беззаботно порхает по миру и, почти не целясь, выпуска­ет свои сладкие стрелы. И когда стрела проказника попадает в жен­ское сердце, мир преображается. Он становится возвышеннее и чи­ще, светлее и уютнее. А женщина — невыразимо прекрасной. Да­вайте же пожелаем счастья всем любящим и влюбленным!

 

Тройка, семерка, туз

Снова в воздухе запахло Рождеством, Новым годом и таинственными гаданиями. "Желаю знать, что будет!" и вот уже блестят глаза, и прерывается голос, и шуршат карты. Как относиться к пророчествам, стоит ли бояться сглаза и строить свою жизнь по гороскопам?

 

Татьяна Петкова: Что-то я не припом­ню мужчин за этим увлекательным заня­тием — гаданием либо столоверчением. Наверное, сильный пол стесняется зани­маться такими "глупостями", или ему просто неинтересно заглядывать в буду­щее?

Александр Бондаренко: Современ­ный французский философ Р. Кайуа исследовал игры, в которые играет челове­чество, и пришел к выводу, что основ­ных типов игр всего четыре: "Борьба" (различные соревнования, конкурсы, эк­замены), "Мимикрия" (куклы, театр, шарады, ритуалы), "Жребий" (карты, ко­сти, рулетка) и "Головокружение" (пророчества, предсказания, гадания). Нас сегодня интересуют два последних типа — "Жребий" и "Головокружение", потому что эти игры построены на подсоз­нательном желании каждого человека докопаться до смысла соб­ственной жизни. Следует заметить, что к азартным играм больше склонны мужчины, они любят определять свой жребий, делать ставку на счастливый случай. А вот "Головокружение" — типич­но женская игра. Впрочем, это вовсе не значит, что мужчины не хотят заглядывать в будущее или что они совсем не интересуют­ся прогнозами и гороскопами. Но все-таки страсть к гаданиям и предсказаниям больше свойственна прекрасному полу.

Эти игры абсолютно не связаны с научно-техническим прогрес­сом. Гороскопы и гадания будут присутствовать в нашей жизни всегда, сколько бы мы генов не открыли и сколько бы планет не исследовали. Интерес к предсказаниям — не социокультурное яв­ление, а чисто психологическое, и объясняется непреодолимым желанием заглянуть за грань неведомого.

Т. П.: Так же, как есть люди, сильнее других поддающиеся гип­нозу, наверняка есть психотип, который особенно увлекается га­данием и прочей мистикой...

А. Б.: Один человек с удовольствием поиграет в футбол, другой посетит сауну, третий — с не меньшим удовольствием раскинет карты. Главное — не перевести любовь к гаданиям из разряда не­винного личного удовольствия в руководство, как жить. Ведь на самом деле стремление узнать будущее — не более чем особая форма развлечения. Точнее, сублимация тайных детских желаний подглядеть запретное. Все эти сеансы спиритизма, манипуляции с зажженными свечами и изучение кофейной гущи означают для взрослых людей, в особенности для женщин, просто игру, развле­чение вроде аттракционов. Хотя, к сожалению, в последние годы очень многие женщины ударились в мистику, всевозможные га­дания — и для них это уже серьезно.

Если говорить о психотипе, то это женщины со слабым "Я", неуверенные в себе. Дело в том, что внушаемость женщины тем сильнее, чем хуже ее эмоциональное состояние в этот момент. Ес­ли сложно самой себе выстроить смысл жизни, тогда хочется его угадать или, что гораздо хуже, узнать у других. Отсюда — вера в вещие сны и всевозможные предсказания.

Т. П.: Но ведь множество предсказаний сбывается! Вот два при­мера из жизни. Много лет назад одну мою однокурсницу, 16-лет­нюю девочку, остановила на улице цыганка. Она не требовала у нее денег и украшений. Просто подошла и сказала: "Твои муж­чины — на букву "А". Повернулась и ушла. Первым мужчиной однокурсницы был Артем. Потом она встречалась с двумя Алек­сандрами, Алексеем, Антоном и татарином Амиром. Руку и серд­це ей предлагали Андрей и опять же Антон. За Антона она и вы­шла замуж, в конце концов. И второй пример. Одному мужчине предсказали, что он встретит на юге свою жену, и ее будут звать Виолетта — согласитесь, очень уж конкретное и редкое имя. Так и вышло: в Бердянске этот парень познакомился с москвичкой Виолеттой, и они вместе уже лет десять....

А. Б.: Видите ли, мы помним те предсказания, что сбылись, и с замиранием сердца пересказываем их друг другу. Но, уверяю вас, сбывается настолько ничтожная часть прогнозов, что она никак не влияет на общую картину "правдивости" выводов гадалок. Случаи, о которых вы рассказываете, ничего общего с ясновиде­нием не имеют. На самом деле это не что иное, как самоподкре­пляющееся пророчество, есть такое понятие в психологии. Сама того не осознавая, ваша приятельница обращала внимание толь­ко на мужчин, чьи имена начинались с "А". И ваш знакомый, случайно встретив свою Виолетту, тут же влюбился в нее, пото­му что он уже был готов к этой встрече. Как ни смешно, если бы ее звали Галя или Люба, вполне возможно, он бы прошел ми­мо своей судьбы.

Расскажу похожий случай из жизни своего приятеля. Он был в длительной командировке во Львове, куда-то звонил и ошибся номером. На том конце сняла трубку девушка с приятным голо­сом. У моего приятеля завязался с ней телефонный роман: они перезванивались каждый вечер, болтали часы напролет. Девушку звали Ниной. Так получилось, что парень оказался в гостях у од­ной львовской предсказательницы и рассказал ей о необычном романе. Та торжественно сказала: "Не упусти ее. Нина — твоя судьба, ты женишься на ней". После такого предсказания мой приятель назначил Нине свидание. Когда он увидел девушку, по­нял, что гадалка была права — короче, он влюбился по уши, застрял во Львове еще на пару месяцев и, в конце концов, повел барышню в загс. И только в загсе оказалось, что его избранница — вовсе не Нина, а ее подруга Катя, которую Нина прислала вместо себя. Сначала Катя хотела признаться в "подлоге", но, ви­дя чувства парня, не решилась и упустила момент. А потом и са­ма влюбилась. Сегодня эта пара спокойно себе живет, растит де­тей и не вспоминает о предсказании гадалки.

То есть, на самом деле цыганка или предсказательница не предсказывают будущее — они программируют вас на определен­ные события. И хорошо, если они положительные, а если нет? Мы с вами знаем много случаев, когда тому или иному челове­ку гадалка предсказывала смерть в конкретном возрасте, и чело­век умирал. Как это объяснить? Да все тем же слабым "Я", не­уверенностью в себе, когда человек верит прогнозу "свыше" и долгие годы живет с программой "Я умру в 30 (25, 45...)" Такая программа — страшная вещь, ведь когда говорят: "Словом мож­но убить", имеют в виду именно вербальные, словесные "коди­рования" на неудачу, болезнь, смерть. Тот, у кого психологическая защита сильная, отмахнется от неприятного предсказания и забудет о нем. А другой поверит. И, знаете, психотерапевту по­рой очень трудно разубедить клиента в том, что свою жизнь он запрограммировал сам.

Помните, у О’Генри есть рассказ о тяжело больной девушке, ко­торая, глядя на деревце за окном, сказала: "Я умру, когда упадет последний листочек"? И вот она лежала, прикованная к постели, и смотрела на опадающую листву. Вскоре на дереве остался лишь один листочек, который никак не хотел опадать, держался всю зиму, и девушка, наконец, выздоровела. А ведь это ее друг-худож­ник нарисовал листок и крепко привязал его к ветке, чтобы "распрограммировать" любимую и заставить ее выздороветь.

Мне вспомнились сейчас два случая из практики. Это женщи­ны, которые слепо верили в то, что их мужчины — единственно возможный вариант личного счастья. Одна живет в неудачном браке: вечные ссоры, детей нет, супруг ей изменяет. В общем, развод был бы избавлением. Но нет: "Десять лет назад мне га­далка сказала, что мужчина и дождь — залог моего счастья". А с мужем она познакомилась, как назло, в сильную грозу. И тут же решила, что этот человек послан ей высшими силами. Она изо всех сил за ним ухаживала, женила его на себе, но жизни все равно нет. И разводиться не хочет. Представляете, сколько дож­дей поливает земной шар? И сколько мужчин можно встретить в ливень? А женщину как перемкнуло: это он, и все тут. Потому что какая-то гадалка так сказала.

Вторая клиентка никак не могла отпустить от себя своего лю­бимого, хотя давно уже его не любила: "Понимаете, мы же родились в одно и то же число, и оба в воскресенье, как я могу с ним расстаться?" Бог мой, на Земле живет шесть миллиардов лю­дей и всего семь дней в неделе — представляете, сколько совпадений в датах рождения и днях недели можно насчитать? Вместо того чтобы проанализировать свою жизнь как взрослые люди, женщины начинают объяснять события таким вот мистическим образом.

Т. П.: Мне кажется, что, выискивая тайный смысл и веря в чу­десные совпадения, мы хотим создать сами себе иллюзию того, что все сложилось не случайно. Ведь обидно думать: ну, не встре­тила бы я Петю, вышла бы за Васю. А Коля не увидел бы меня в тот вечер и женился бы на другой... Нам не хочется мириться со взаимозаменяемостью людей, вот и убеждаем себя: "Нет, все неспроста, мы не могли не встретиться".

А. Б.: В общем-то, вы правы. Люди, особенно мечтательные, ро­мантичные женщины, не хотят думать, что можно обрести сча­стье и с этим мужчиной, и с этим, и с тем... Куда приятнее осоз­навать, что "мы созданы друг для друга". Хотя известно, что и браки по расчету, без особых страстей и тайных знаков в виде молний и предсказаний колдунов бывают весьма крепкими и счастливыми. Кстати, вот еще одна причина, по которой мы так лю­бим всяческие предзнаменования: они помогают принять реше­ние. Особенно, если решение важное, судьбоносное и мы не зна­ем, как лучше поступить. Тогда возникает желание переложить часть ответственности со своих плеч на мистические силы. И на­чинается! "Вот если сейчас из-за угла выедет пять зеленых авто­мобилей, пойду на собеседование". Или: "Если встречу сегодня рыжего мужчину с черным котом, подам на развод". Самое смеш­ное, что в жизни возможны всяческие совпадения, в том числе и пять зеленых автомобилей подряд или рыжий мужчина с черным котом. И если знак "сработал", убедить человека в том, что это чистая случайность, невозможно.

Т. П.: Но ведь можно использовать веру человека в ясновидение и гадание положительным образом. Допустим, настроить его на удачу так: "Я ходила к гадалке, у тебя будет все хорошо, не вол­нуйся". Разве это не элемент психотерапии?

А. Ф.: Безусловно! Только это воздействие должно быть очень конкретным. Ведь чем берут гадалки? Каким-то конкретным фа­ктом, угаданным событием. Человеку мало услышать, что будет хорошо, ему надо четко знать: когда именно? Для программирования — как положительного, так и отрицательного — очень важ­ны конкретные сроки.

Знаете, когда ко мне приходят клиентки с матримониальными проблемами, трудно поддающиеся терапии, я использую такой "магический" прием:  "Дорогая Светлана (Татьяна, Людмила), я ясно вижу, что вы выйдете замуж в течение ближайших полуто­ра лет". И женщина, действительно, выходит замуж! Понимаете, наше сознание — чрезвычайно хрупкая вещь, и мы все время ищем в посторонних событиях, чужих людях подтверждение тому, что все будет хорошо. Странные суеверия и тайные знаки — не что иное, как установка, которую человек дает сам себе. Или кто-то другой дает нам установку — и не всегда жизнеутверждающую. Вспомните, как вам бывало неприятно, когда сердобольная кол­лега, завидев вас, бросалась к вам со словами: "Ой, милая, я та­кой плохой сон про тебя видела..." И начинала рассказывать. В этом случае выход один: уходить, не слушать ни слова. Это не имеет к вам никакого отношения! А вот об эмоциональном со­стоянии коллеги говорит весьма красноречиво.

Т. П.: Александр Федорович, но вы же не станете отрицать су­ществование порчи, сглаза, когда женщина вдруг ни с того ни с сего заболевает, чахнет, у нее в жизни все рушится, а потом она находит у себя в квартире цыганскую иглу или мешочек с суше­ными куриными лапками. А гадалка качает головой: "Вас сглази­ли". Получается, в этом случае нас программируют без нашего ведома, а значит, участия?

А. Б.: На научном языке "сглаз" называется психогенией, то есть травматическим переживанием вследствие какого-либо психологи­ческого воздействия. Как мы уже говорили, у каждого человека своя степень психологической защиты от "нехорошего" слова или взгляда. У женщин барьер уязвимости очень низкий, особенно ес­ли женщина мнительна, меланхолична или переживает какую-то психотравмирующую ситуацию. Если вы верите в "сглаз" — вас обязательно "сглазят", вот такое правило.

Если вы подвержены психогении, рано или поздно почувству­ете себя плохо. Причем вам будет казаться, что "поделали" без вашего ведома. Давайте поразмыслим вот о чем: по сути, у каж­дого из нас есть завистники и недоброжелатели. Если гадалка со­общает, что вас "сглазили", вы сразу же догадываетесь, кто бы это мог быть и за что с вами якобы так поступили. Вас недо­любливает свекровь, злится, что вы забрали у нее любимого сы­ночка? Вот вам и повод для "сглаза", думаете вы, и любое недо­могание объясняете происками свекрови. Соперница в сердцах бросила: "Все равно жить не будешь!" — и, если вы чрезмерно впечатлительны, вы ужасаетесь, неосознанно запускаете процессы самовнушения и... послушно заболеваете! И так далее.

Секрет знаменитых колдунов вуду — не в нанесении увечий восковым фигуркам, а в психологическом воздействии внушения в примитивных культурах на примитивный человеческий интел­лект. Что касается нас, каждый человек ведь время от времени чувствует себя неважно. У каждого бывают черные полосы в жизни. А в плохом эмоциональном состоянии внушаемость возраста­ет. Если женщина, которая подсознательно чувствует, что к ней кто-то плохо относится, заболевает, затем идет к гадалке и под­тверждается страшная догадка о "порче" — все, ее душевное рав­новесие нарушено. А все потому что еще раньше психологическая защита дала брешь.

Как профессиональный психолог, я утверждаю: сильному, уравновешенному человеку никакой "сглаз" не страшен. Когда вы идете мимо дома и из-за забора на вас бросается пес — лает, брызжет слюной — вы же не принимаете его агрессию на свой счет? Вы торопитесь уйти от злой собаки, и через пять минут за­бываете о ней. Точно так же следует вести себя с теми, кто вас "проклинает", "заговаривает" и "кодирует". Отойдите в сторону и забудьте.

Кстати, гадалки всегда подтверждают "диагноз" порчи, так как снятие ее — их бизнес. Поэтому они будут говорить, что случай тяжелый, запущенный и требует длительного "лечения" (и нема­лых финансовых вливаний). Если же, как вашей однокурснице, кто-то "погадает" бесплатно, то здесь отстаивается, так сказать, корпоративный интерес: чтоб в следующий раз назначить цену.

Ну а любительницам гаданий я бы советовал не отказываться от своего развлечения в рождественские праздники. Только гадай­те безопасным способом, не привлекая ясновидящих, которые бе­рут за это деньги. Гадайте дома, в кругу семьи или с подружка­ми, не придавая особого значения этой игре. Игры украшают жизнь. А играющая женщина — венец искусства жить.

 

Милый друг

Кое у кого дружба между мужчиной и женщиной вызывает ассоциации с... пони. Дескать, пони это несостоявшаяся лошадь. А женско-мужская дружба несостоявшаяся по каким-то причинам любовь. Впрочем, некоторые индивидуумы полагают, что именно такая дружба и есть приближающиеся к идеалу отношения: мужчина и женщина не станут завидовать друг другу по поводу талии; не будут сравнивать своих супругов; не кинутся бороться за место под солнцем, так как зачастую играют на разных территориях. А третьи и вовсе уверены, что разнополые друзья это привидения: все о них говорят, но мало кто видел.

 

Татьяна Петкова: Александр Федоро­вич, честно опросила с десяток своих знакомых на сей предмет. Мужчины в один голос заявили, что разнополая дружба — выдумка. То есть, он и она дру­жат, потому что между ними еще ничего не было, либо уже все было. Третьего, как они утверждают, не дано. Женщины считают: да, с мужчиной дружить мож­но.

Александр Бондаренко: Видите ли, какое дело: если даже опросить не деся­терых, а тысячу, то большинство мужчин скажет, что дружить с женщиной нельзя, а женщины охотно признают право на существование дружбы с противополож­ным полом. Из нескольких тысяч опро­шенных английскими психологами пар­ней две трети сказали, что банальное об­ращение вроде "Который час?" или "Как пройти на такую-то улицу?" вос­принимается ими как приглашение к на­чалу отношений. Таковы психосоциальные стереотипы: мужчина склонен видеть сексуальный подтекст там, где женщина ни о чем таком и не помышляет. Поэтому задавать людям прямой вопрос "Верите ли вы в дружбу между мужчиной и женщиной?" не со­всем правильно: каждый вложит в ответ расхожий стереотип под видом собственной точки зрения. Корректнее интересоваться, что понимает человек под такими отношениями. Наверное, спраши­вая своих знакомых о дружбе, вы подразумевали наличие или от­сутствие секса в его и ее отношениях, потому что, когда женщи­на утверждает: "Мы просто дружим", это как бы автоматически должно означать: "Мы. не любовники". А это не факт! Можно дружить с мужчиной и ложиться с ним в постель; можно любить, но не быть любовниками.

Т. П.: "Любить, но не быть любовниками" — это, скорее, воп­рос времени и обстоятельств. Разве можно предположить, что влюбленные сознательно идут на платонические отношения? Ес­ли они, конечно, нормальны в физическом и психическом плане. А дружба, включающая секс, по-моему, никакая не дружба, а три­виальная интрижка, роман, связь — синонимов можно подобрать множество.

А. Б.: Позволю себе заметить, что сейчас и вы воспроизводите ти­пичный стереотип: нет секса — дружба, есть — уже что-то другое. На самом деле,  как из  семи основных цветов можно создать сколько угодно оттенков, так и вариаций отношений "он — она" может быть множество. По сути, у каждой пары — свой формат, своя модель, и, если им комфортно в таких отношениях, какая ризница, как они называются? Психологи хорошо знают, что от­нюдь не наличие или отсутствие секса является тем самым мар­кером, который отличает дружбу от любви. Хотя вариант "друзья-любовники" встречается гораздо реже, нежели друзья в "чистом виде". Друзья-любовники, как и положено приятелям, имеют об­щие интересы, ходят по выставкам, ночным клубам, им есть о чем поговорить, и еще они изредка ужинают вместе, проводят ночь... При этом они вовсе не стремятся обладать друг другом, как влюб­ленные; не строят планов на жизнь; более того, спрашивают: "Ну, как у тебя на личном фронте, скоро выйдешь замуж (женишься)?" И потом с удовольствием гуляют на свадьбе друг у друга...

Любовь без секса — это особый случай, и встречается еще ре­же, чем друзья-любовники. Примеры? Цветаева и Пастернак. Уди­вительно нежная, трогательная переписка, пылающие чувства на расстоянии. Хотите пример из современности? Пожалуйста. Мак­сим и Наташа влюблены друг в друга с детства. Когда им было по 17 лет, Максим эмигрировал с родителями в Штаты, и вот, спустя 11 лет, они продолжают любить, пишут письма почти ка­ждый день, переживают друг за друга. При всем при этом у каж­дого — семьи, своя жизнь. И еще одна пара — Роман и Викто­рия. Ему — 54, ей — 38. Оба живут в Киеве, но тем не менее не испытывают потребности часто встречаться и, тем более, ложить­ся в постель. У них тоже есть свои семьи, вполне благополучные. Виктория каждый день посылает по электронной почте своему лю­бимому своеобразный отчет о прожитом дне, рассказывает, что она делала, как себя чувствует. Она знает, что завтра придет ответ от Романа, ей очень важно это знать. Изредка они перезваниваются, очень редко встречаются — если есть необходимость. Понимаете, это такой вид любви — "другой", инобытийной, из параллельно­го мира, которая совсем не мешает любящим жить в реальном измерении, выходить замуж, жениться, рожать детей. Эти исключи­тельные отношения длятся годами, мужчина и женщина могут по нескольку раз вступать в брак с совершенно другими людьми, ме­нять работу, место жительства. А чувство из другого измерения ос­тается: люди помнят друг о друге, живут друг у друга в сердце, но у них не срабатывает инстинкт обладания друг другом.

Однако сегодня, как я понимаю, мы говорим об обычной дружбе мужчины и женщины.

Т. П.: Как-то все это сложно. Объясните, пожалуйста, с научной точки зрения, что же такое "среднестатистическая", обычная, без параллельных миров (и без секса тоже) дружба мужчины и жен­щины?

А. Б.: Попытаюсь. Давайте вспомним, что самая первая внутри­видовая борьба в истории человечества — это борьба полов. В этой войне есть серьезные битвы (вроде борьбы феминисток), есть маленькие "разборочки" (с летанием кастрюль и тапочек на кух­не). И есть свои, так сказать, "предатели", "перебежчики", кото­рые заключили сепаратный мир друг с другом. Если говорить с юмором, то разнополые друзья — это неверные из противоположных станов, ведь они как бы изменяют своим. Вместо того что­бы кокетничать и обольщать мужчину, женщина таскает его по магазинам и допытывается: "Слушай, а вам, мужикам, нравятся колготки в сеточку? Купить ли мне такие туфли, как думаешь?" Вместо того чтобы завоевывать подругу, побеждать ее, тащить в постель, мужчина выпытывает у нее разные интимные подробно­сти, чтобы потом применить их в обольщении другой женщины. Ведь многие дамы обожают своих друзей противоположного пола именно за то, что у них можно много полезного узнать насчет мужской психологии. Всегда интересно узнать что-то о мужчинах от самого мужчины. И точно так же мужчине интересно разо­браться в отношениях с женщинами с помощью женщины. Хоро­шо, если есть брат или сестра, и с ними можно пооткровенни­чать. А если нет? Тогда и возникает такая вот братско-сестринская дружба.

Т. П.: А какая еще бывает?

А. Б.: Есть дружба с социальным привкусом, то, что мы именуем слегка затасканным штампом "друг всегда придет на вы­ручку" (мужчина-защитник). Женщина нуждается в таком друге, которому можно позвонить в любое время, и он примчится на помощь: отремонтирует автомобиль, даст взаймы денег, устроит ребенка в больницу. Точно так же и женщина может быть полез­на мужчине в каких-то ситуациях. И ничего плохого в этом нет. Ведь дружба, собственно, предполагает, прежде всего, взаимную помощь, взаимовыручку вне всяких условностей и условий.

Есть дружба личностная, духовная, основанная на личной симпатии (друг-гуру; друг-поклонник). В конце концов, не так уж много вокруг людей, которые были бы нам глубоко симпатичны и приятны, с которыми можно выйти в кафе выпить кофе и по­болтать о жизни. Женщины называют такую дружбу интеллекту­альным сексом: мужчина настолько интересен как личность, у них обнаруживается столько тем для разговора, что оба получают наслаждение просто от общения. Такие друзья могут ночь провести на одном диване, увлеченно рассуждая об очередной проблеме ми­роздания, и ни сном, ни духом не помышлять ни о чем другом.

Часто мужчина и женщина становятся друзьями, потому что у них общие интересы, их объединяет вкус к жизни. Например, вы без ума от бардовской песни. С мужем ходить на концерты и ездить на фестивали не получается: он абсолютно равнодушен к пению под гитару. Ваша подружка тоже глуха и нема к этому пе­сенному жанру. И вот вы знакомитесь с мужчиной, который, как и вы, жить не может без бардов. Вы дружите, обмениваетесь за­писями, ходите на бардовские вечера. Вы не захвачены любовью, но вам хорошо и интересно вместе. Говоря "вкус жизни", я не имею в виду только хобби и увлечения. Ваш муж терпеть не мо­жет рестораны и прочие злачные места (возможно, он намного старше вас и вырос из дискотечного возраста), жена вашего дру­га — тоже. Зато вы с приятелем прекрасно проводите время с пятницы на субботу, а ваш муж и его жена спокойно отдыхают дома от трудов праведных. Разве у кого-то из них есть повод со­мневаться в вашей верности и устраивать скандалы?

Вообще-то, друг или подруга, появившиеся у одного из супру­гов, — это, по большому счету, благо. Что дурного в возникшей у жены возможности расширить кругозор, выплеснуть накопивши­еся отрицательные эмоции, отдохнуть так, как ей нравится? Ведь "должность" друга — не только "выручатель" и "развлекатель", но и психотерапевт. Друг часто выступает своеобразным стабили­затором отношений в семье. Ну, например, жена обижается на мужа: "Тебе наплевать на мое душевное состояние, думаешь, что твои высокие заработки заменят мне общение с тобой?" Тот сер­дится: он с головой погружен в бизнес, и на "а поговорить?" его уже не хватает. Друг жены как раз и берет на себя эту функцию. Будем откровенны: провести пару часов с другим мужчиной, по­общаться с ним, пообедать в хорошем ресторане — отличная пси­хотерапия для женщины. Или же, к примеру, у приятеля жены есть возможность часто ездить за границу по делам. И он пред­лагает: "Махнем в Вену, пирожных поедим?" или "Еду в Амстер­дам, составишь мне компанию?" Что страшного, если супруг от­пустит жену на прогулку вместе с ее приятелем? Он знает: его вторая половина в надежных дружеских руках.

Т. П.: А почему он так уверен, что эти надежные руки — исклю­чительно дружеские? Согласитесь, узнав, что жена подружилась с мужчиной, сто из ста супругов сделают стойку: кто такой, поче­му не знаю? Разве можно сбрасывать со счетов опасность того, что дружочек жены или подружка мужа вдруг тихой сапой раз-раз, да и переведут "чистую", без секса дружбу совсем в иное русло?

А. Б.: Во-первых, в нашем несколько восточном социуме, в от­личие от западного, наличие друга у жены или подруги у мужа всегда вызывает какие-то подозрения и намеки окружающих. Ме­жду тем, в Европе это вполне нормальное явление. Во-вторых, все зависит от степени тонкости, деликатности и тактичности людей, которые в это вовлечены. Если муж мыслит средневековыми понятиями и рычит на каждую особь в штанах, к которой прояв­ляет интерес жена, то это зачастую лишь свидетельствует об от­сутствии подлинной любви и гармонии в их семье. Жене будет нанесена психотравма, она вынуждена будет прятаться, скрывать своего друга, то есть автоматически испытывать чувство вины, ду­мая, что делает что-то нехорошее... А ведь один из секретов на­стоящей дружбы в том, что она спасает нашу самооценку, возвы­шает и укрепляет наш личный статус. Иначе говоря, делает нас уверенными в себе и счастливыми.

Кстати, чаще всего испытывают потребность в личном друге те женщины, чьи мужья "не друзья". Что такое муж-друг? Он зна­ет обо всех ваших слабостях, ему можно рассказать о вашем про­шлом (и он не будет ревновать), с ним хорошо потусоваться на вечеринке и выпить пива на лавочке в парке. Но вовсе необяза­тельно, чтобы муж был другом. Многие женщины как раз не желают выглядеть перед мужем слабой и делиться с ним самым со­кровенным, не хотят как бы упрощать свои отношения с люби­мым. Точно так же и далеко не все мужья хотят "дружить" со своими женами, предпочитая жить с женщиной-загадкой.

Главное — нащупать правильную линию поведения. Скажем, женщине, у которой появился личный друг противоположного по­ла, не нужно прятать его от мужа. Познакомьте приятеля со сво­им любимым, включите его, насколько это возможно, в контекст семейных отношений: пригласите на домашнее торжество, за город. Пусть муж понаблюдает какое-то время за ним и вами, убедится, что вы не замаскированные любовники, а именно друзья. Мужу очень важно чувствовать: этому мужчине можно доверить жену.

Мужчине, который подружился с женщиной, следует вести се­бя точно так же: представить подругу супруге, рассказать кто она, что из себя представляет. Ведь недостаток информации всегда ос­тавляет место для домыслов и фантазий, а этого как раз важно избежать.

Теперь об опасности "интимного переворота". Да, она сущест­вует. Есть такая закономерность: из высшего всегда проще съе­хать в низшее, чем наоборот. Развитой цивилизации ничего не стоит скатиться в варварство, друзьям — стать любовниками. И здесь важно помнить: ответственность за переход дружеских отно­шений в любовные лежит на женщине. Потому что именно она решает, быть сексу или нет. Что мужчина? Он более примитивен, он далек от полутонов, он, прямо скажем, всегда не прочь. Пом­ните: "Женщина хочет от одного мужчины всего, а мужчина — от всех женщин только одного". Но при правильном поведении женщины у мужчины "блокируется" завоевательный рефлекс. Ду­мать о сексе с ней он, конечно, будет (мысли же не запретишь), но твердо будет знать: или она только друг, или я ее теряю.

Т. П.: Я знаю случаи, когда женщины, поддавшись настойчиво­сти своих друзей, стали их любовницами. В первой ситуации жен­щина таким образом выразила свою благодарность мужчине за внушительную социальную помощь (тот решил ее жилищный во­прос, помог устроиться на престижную работу и оплатил лечение дочки за границей). И многолетняя дружба умерла. А во втором случае мужчина обижался и твердил: "Это ненормально, что ты меня не хочешь, может, ты фригидна?" В конце концов, барыш­ня сдалась. Эти отношения тоже прекратили существование.

А. Б.: В самом деле, зачастую переход дружбы между мужчиной и женщиной в чувственные отношения заканчивается крахом. (При условии, что дружба была именно дружбой, а не первой сту­пенькой к любви.) Многие женщины признаются: "Я переспала с ним и потеряла друга". Дружба умирает, а любовь не рождается. Потому что этот конкретный мужчина вовсе не был включен в концепцию жизни как любимый, любовник. В своей жизни жен­щина знакома с огромным количеством мужчин, но невозможно представить, чтобы у нее со всеми были интимные отношения! Кто-то ей важен как деловой партнер, кто-то ценен как друг, кто-то, возможно, как потенциальный герой романа. Но перевести друга в разряд любовника (не желая этого) — значит разрушить смысл ваших отношений, смысл данного отрезка жизни, в кото­ром все происходит. Это примерно так же, как работать банки­ром и украсть деньги в собственном банке: одно исключает дру­гое.

Неудивительно, что ваши знакомые в одночасье разрушили многолетнюю дружбу. В первом случае отношения превратились в банальную куплю-продажу, бартер: ты мне — материальные бла­га, я тебе — свое тело. Хочется спросить у этого мужчины: вы­ходит, ты, сильный и крутой мужик, помогал ей в жизни не как другу, а как женщине легкого поведения, и теперь предъявил счет за помощь?! А второй случай вообще — из ряда вон. Женщина просто поддалась на шантаж, мужчина ее элементарно "развел". Мне кажется, что в обеих ситуациях мужчины так и не поняли, что произошло, и наверняка недоумевали, почему это подруги не желают их больше видеть. Между тем для женщины "натуропла­та" за дружескую помощь — почти всегда шок. Это очень обид­но, и, по сути, смахивает на предательство.

Вне всякого сомнения, друг женщины или подруга мужчины — это подарок судьбы, украшение жизни. Порой дружба гораздо вы­ше и ценнее иной любви. К сожалению, эти уникальные отно­шения очень легко испортить. Хорошо бы мужчине и женщине помнить, что их дружба — эксклюзив, редкая удача, которая бы­вает далеко не у всех. И она крайне нуждается в бережном отношении.

 

Угнали мужа

Какие странные слова мы выбираем, рассказывая о том, как мужчина ушел от одной женщины к другой! "Увели мужа", "отбили", "угнали". А покинутая жертва, в свою очередь, "не удержала", "не уследила", "слабо привязала". Как будто речь идет об, извините, баране, которого отбили от стада. Как будто угоняют не взрослого мужика, а иномарку. Почему же, описывая ситуацию, мы безошибочно пользуемся нужным словом: этот ушел сам, а этого увели? Да и кто они угонщицы чужих мужчин?

 

Татьяна Петкова: Специалисты утвер­ждают, что в последнее время количест­во "угонов" (когда мужчина уходит из вроде бы благополучной семьи к другой женщине) возросло. Действительно ли можно говорить о тенденции или это до­сужие вымыслы СМИ?

Александр Бондаренко: Это правда, и тому есть объяснение. За годы независи­мости мы пережили смену ценностей. Изменилось соотношение благополучных мужчин и одиноких женщин. Говоря про­ще, появились успешные богатые мужчи­ны, но их мало в общей массе потен­циальных женихов. "Принцев" мало, и на всех их не хватает. А неудачников, нереализованных мужчин стало больше. Что касается женщин, то современная жизнь - более жестокая и беспощадная — требует от них активности. Возросшая борьба за вымирающий класс — настоящих мужчин — привела к тому, что женщины все чаще прибегают к "угону" чу­жих мужей. Раньше, когда жизнь была стабильнее, люди имели за­пас времени. Женщина думала: ну, не выйду замуж сейчас, выйду через пару лет. Сегодня у нее обостряется жажда жить. Она хочет быть замужней, хочет растить детей. Принцип "на чужом несчастье счастья не построишь" для нее — пережиток. Не исключено, что любую ситуацию общения с мужчиной сегодняшняя женщина рас­сматривает преимущественно с позиции охотника.

Т. П.: Александр Федорович, в одной из ваших книг по психо­логии я прочитала любопытную классификацию мужчин и жен­щин. Из которой следует, что среди нас есть настоящие профи по части угона мужчин, а есть дамочки, которые, сколько бы ни пытались, никак не могут даже ничейного мужичка "припарко­вать" на свою стоянку. Точно так же и сильный пол: кого-то лег­ко взять за веревочку и увести за собой, а кто-то упрется и ни за что не пойдет за соблазнительницей. В чем тут дело: в воспи­тании, в моральных принципах, во внешних данных?

А. Б.: Архетипы, о которых вы говорите, характеризуют образ жизни человека, очерчивают способы его поведения, влияют на устройство собственного мира. Понятно, что в чистом виде каж­дый тип встречается крайне редко, но, присмотревшись к своему любимому мужчине, женщина все-таки может найти в нем чер­ты, которые в большей степени присущи тому или иному типу. "Мудрец" — мужчина, который возвышается над действительно­стью и не любит участвовать в ежедневном мельтешении бытия. Игры, в которые играют окружающие (карьера, зарабатывание денег и т. д.), для него — суета, ненужная трата сил. Мужчина-"мудрец" пы­тается осмыслить, как устроен мир, в чем высшее предназначение человека. Его интересуют глобальные события, а не мелочи жизни.

В отличие от мудрецов, которых мало, "простаков" среди мужчин гораздо больше. Несмотря на название архетипа, эти лю­ди могут быть умны, энергичны, предприимчивы, но они живут той логикой обстоятельств, которую им предлагает жизнь. Если сегодня посоветуют продавать водку, "простак" будет продавать водку. Завтра кто-то скажет, что нужно идти в политику — он послушается. Кто-то станет уверять, что он его наилучший друг и желает ему добра — "простак" поверит. Он принимает дейст­вительность за чистую монету.

"Герою" скучно жить без приключений и подвигов, поэтому он часто ввязывается в конфликты, мчится кого-то выручать, на­вязывает свою волю, позиционирует себя как спасителя. Иногда, спустя какое-то время, оказывается, что его подвиги никому не были нужны. Правда, частенько ему все-таки удается реализовать свою функцию защитника и реально помочь кому-то. Будучи под­ростком, "герой" мечтал работать в милиции, чтобы ловить бандитов. Или стать бандитом, чтобы гонять милиционеров. Роль не важна, главное — романтика.

Следующий поведенческий стереотип — "жертва", бытовое название — "неудачник". Этот мужчина, несмотря на свои, быть может, неплохие деловые качества и незаурядный ум, почему-то всегда оказывается побежденным. За что бы он ни взялся, логи­ка обстоятельств его подомнет. Иногда такой мужчина не желает бороться за успех (ленится или комплексует по поводу возмож­ной неудачи), а иногда просто не умеет быть гибким, идти на компромиссы. Ему чуть-чуть не хватает здорового авантюризма, силы, хитрости, чтобы противостоять обстоятельствам. Этот чело­век ничем в жизни не умеет распорядиться. Мужчина-жертва, ки­чась своей порядочностью и честностью, обвиняет остальных, бо­лее успешных, чем он, во всех смертных грехах.

Мужчина — "игрок" ловит кайф от авантюры, хитро закрученной интриги. В отличие от героя, игрок не обязательно стремится от­стоять добро. Для него главное — срежиссировать интригу и кра­сиво ее сыграть, будь то удачная сделка в торговле нефтью или отношения с двумя женщинами. Таких мужчин много повсюду. Они обаятельны, умны, изворотливы, но их ум — "коротковолновый". Они — гении ситуации. Часто, уйдя от одной женщины к другой, они не знают, что делать дальше. Да, он разыграл аван­тюру под названием "Меня добилась длинноногая красотка", а дальше ему уже неинтересно строить жизнь с новой спутницей. Начинаются поиски очередного приключения.

"Злодей" в быту — мелкий тиран. Он получает садистическое удовольствие от своих пакостей. Ему нравится унижать женщину, заставлять ее нервничать, плакать. Он подпитывается чужими страданиями и специально инициирует мучительные ситуации: в семье, рабочей обстановке, в отношениях с друзьями. Сподличать, сделать кому-то больно — это для "злодея" что-то вроде утрен­ней гимнастики. Столкнуть лбами двух или трех женщин, заста­вить их переживать и бороться за него — просто "разминка". Он может искренне любить одну из них, и так же искренне получать удовлетворение от того, что причиняет ей боль.

И, наконец, тип "художник". Этот мужчина, как правило, не стремится победить обстоятельства, да у него и не всегда полу­чится. Как альтернатива реальной жизни, у него возникает идея создать свою действительность. Образно говоря, на серой стене реальности он рисует яркими красками свою картину, населяя ее придуманными персонажами. Женщины приходят в восторг от "художника", так как он творит свой собственный мир, такой непохожий на действительность за окном. Он придает значение де­талям, для него не существует мелочей, он виртуозно владеет ис­кусством ухаживания и обольщения.

Повторяю, большинство мужчин сочетают в себе несколько черт разных архетипов, не всегда ярко выраженных. Так вот, кто попадается в ловушку соблазна и над кем он не властен? Как ни странно, легче всего увести из семьи "героя" и "простака". "Ге­роя" "покупают" на его жажду подвигов и спасения красивых, но несчастных женщин. Богатых "простаков" ловят на безмерное восхищение и лесть. "Художники" уходят сами по причине сво­ей непредсказуемости. С остальными все непросто. "Мудрец" по­нимает, что каждая женщина — это новая проблема, и поэтому угону поддается со скрипом. "Игрока" больше "цепляет" власть и деньги, его может "заарканить" именно богатая и самодоста­точная дама. А для "злодея" женщина — разменная монета, и ча­сто та, которая его увела, впоследствии сама оказывается жерт­вой.

Т. П.: В вашей классификации отсутствует очень распространен­ный тип "деловой мужчина". Почему?

А. Б.: Одно дело — поведенческий стереотип, другое — работа. Ведь и банкир, и владелец завода может быть "игроком", "злоде­ем", "героем" — кем угодно. Перечисленных нами архетипов до­статочно для того, чтобы охарактеризовать отношение мужчины к действительности. Речь не идет, заметьте, ни о его роде деятель­ности, ни о воспитании. Только о модели бытия.

Т. П.: Хорошо, теперь мы более-менее знаем, что рядом с нами живет либо "стойкий оловянный солдатик", не поддающийся уго­ну, либо мужчина из группы риска, за которым нужен глаз да глаз. Осталось выяснить, какие же бывают женские архетипы? В том смысле, у каких женщин отбивают мужей, а какие сами у кого хочешь отобьют?

А. Б.: Начнем с классической "злодейки". Она же стерва, чер­товка, хищница. Если мужчина-"злодей" получает удовольствие от разрушения вообще, то "злодейка" — от разрушения конкретных чужих отношений. Неважно, нужен ли ей этот мужчина или нет. Для "злодейки" главное — взять чужое. Если она имеет относи­тельно "объекта" далеко идущие планы, то будет разрабатывать детальный план угона, если нет — попробует его просто соблазнить или хотя бы заинтересовать.

Т. П.: Александр Федорович, но ведь в природе женщины зало­жено желание нравиться. Каждая из нас подсознательно стремит­ся обратить на себя внимание, заставить мужчину обернуться во­след. Что же, мы все немножечко злодейки?

А. Б.: Чисто женское рассуждение! Одно дело, когда женщина просто хочет понравиться, и совсем другое — когда она вся ис­точает обещание. Она завораживает. Она подстраивается под ре­акцию мужчины. Она — носительница абсолютного и бессмыс­ленного соблазна. Хрестоматийный пример — Клеопатра. Такая женщина обещает любовь, но редко умеет любить: как русалка, она зазывает в пучину, но подарить наслаждение не может (ни­же пояса она-то рыба рыбой). Остается только утопить этого муж­чину. "Злодейки" красивые, умные, обаятельные. Мои клиентки, у которых увели мужа, вопрошают: чем, ну чем она его приворо­жила?! Отвечаю: секрет — в обещании вечного блаженства. Всем своим поведением, всем внешним видом "злодейка" дает понять мужчине: со мной тебя ждет неземное счастье, все, чем ты жил до сих пор, — ерунда, со мной тебе будет лучше. Такая женщи­на, как камертон, настроена на мужчину, ловит каждое его сло­во, всячески поддерживает в нем уверенность, что он супермен и достоин лучшего.

Т. П.: Но ведь, кроме неземного блаженства, мужчине хоть ино­гда требуется свежая сорочка и горячий обед?

А. Б.: Этого мало, и многие женщины "спотыкаются", полагая, что домашний очаг — достаточное условие для счастливого бра­ка. Это необходимое, но не достаточное условие. Возьмем архе­тип женщина-"простушка": доверчивые глаза и полное непони­мание контекста происходящего. Как героини Натальи Гундаре­вой: простодушные, надежные. И не больше. На нее можно опе­реться, попросить помощи. Но в ней нет никакой загадки: она вся как на ладони. Искусством обольщать совершенно не владе­ет. Когда муж раздражается, она тихо плачет, не понимая, чем его прогневила: пирогов напекла, белье перегладила, а он не в духе. Его бесит ее предсказуемость! Как когда-то высказался один из мужей в подобной ситуации: "Ну, пусть я приду хоть раз с работы, дома пирогов нет, а она лежит в ароматизированной ван­не и небрежно говорит: "Милый, что тебе предложить вместо ужина?" Улавливаете, да? У такой увести мужа, как вы догадыва­етесь, несложно. Достаточно только поманить вот этим отсутству­ющим в его жизни антуражем, непредсказуемостью, которой ему не хватает.

"Неудачница" слишком многого хочет и поэтому чувствует себя вечно невостребованной. Она хронически недовольна зара­ботками мужа, его друзьями, купленной машиной и построенным домом. Я полагаю, что это барышни с большой долей мазохист­ского компонента. Они согласны приносить себя в жертву, но при этом постоянно ее оценивают и напоминают о ней мужчинам. А те, между прочим, очень не любят фразы, начинающиеся с "Я ради тебя..." Плата, которую требует женщина за свои жертвы, в конце концов, начинает висеть тяжелым грузом. И мужчина впол­не может откликнуться на призыв другой женщины, которая не станет предъявлять ему счет за "жертву", а просто подарит себя — и будет счастлива.

Архетип "репортерша" не имеет отношения к профессии журналиста. Знаете, бывают такие репортеры — заносчивые, на­хальные? Так вот женщина-"репортерша" — такая же агрессивно-поверхностная особа с претензиями. Она считает, что знает о мужчинах что-то такое, чего другим не дано. Видит их насквозь. Рубит с плеча правду-матку. Мужчины принимают ее самоуверенность за силу, за умение структурировать жизнь, и им это нра­вится. Такая женщина может заинтересовать чужого мужа тем, что как будто умеет решать все вопросы: у нее масса связей, она ли­хо расправляется с проблемами. Если у мужчины жена-"неудачница", то "репортерша" на ее фоне выглядит очень привлекатель­но.

Как видим, "злодейка" и "репортерша" — это потенциальные угонщицы, а "простушка" и "неудачница" — в группе риска на угон мужа. Но есть также архетип женщины, которая способна удержать мужа, какую бы бездну счастья не сулила бы ему со­блазнительница. Это — "истинная женщина", женщина-награ­да. Она сама по себе является для мужчины смыслом жизни, привносит в нее завершенность. Да, такая женщина — мечта мно­гих, но немногие ее встречают в жизни. Зато, встретив, мужчина сразу же понимает, что это — Она. Понимаете, в чем дело: в сущ­ности, мужчина ведь может жить с разными женщинами — и с этой, и с той. Или вообще можно жить одному, изредка наведы­ваясь к кому-то в гости. Когда он встречает "истинную женщи­ну" и влюбляется в нее, понимает: все, жизнь удалась, я буду только с ней. "Истинная женщина" настолько мудра, что сумеет нейтрализовать "злодейку", никогда не опустится до "простушки". Мне лично не известны случаи, когда мужчины уходили от жен­щин такого архетипа.

Т. П.: Не все мы "истинные женщины", но всем хочется знать: существует ли какая-то "противоугонная техника"?

А. Б.: Банально, но другого рецепта нет: нужно быть разной. Как-то мне один знакомый сказал: моя жена то толстеет, то худеет, и у меня ощущение, что со мной живут две разные женщины. Это, конечно, шутка, но на самом деле каждый мужчина мечтает о том, чтобы жена была разной. И простушкой, и стервой, и на­хальной, и тихой. Неприступной в обществе и развратной с любимым. Губительно и смертельно быть в общении с мужем про­зрачной до конца. Мужчина привыкает к одинаковости, она его раздражает, даже если это очень классная одинаковость. А на но­визну мужчина реагирует поведением, которое еще Павлов назвал рефлексом "что такое?"

Настоящая женщина верна мужу, но не как парус кораблю. Она ценит супруга, но не как бриллиант, который никогда не превратится в графит. Она не будет жертвовать собой, и не ста­нет предъявлять счет за жертву. Она то вселяет в него уверен­ность, то незаметно поступает так, чтобы мужу приходилось ее завоевывать. По секрету скажу: мужчина постоянно в плену про­тиворечия между желанием постоянства и желанием кого-то заво­евать. Угонщицы-злодейки хорошо об этом знают. Так почему же этим секретом не пользоваться законным женам? 

 

Пойми меня

Не так уж много психологических проблем, о которых можно сказать: она присуща 100 процентам любящих пар. Собственно, такая проблема всего одна. И, хотя наука человеческих отношений не терпит категоричности, в данном случае можно утверждать, что практически каждая женщина хоть раз в жизни произносила: "Он меня не понимает", "Мы говорим на разных языках".

 

Татьяна Петкова: Современные психо­лингвисты обнаружили, что в некоторых языках существуют разные наречия — для мужчин и женщин. Да что наречия! Есть племена в Африке, где мужчины и жен­щины говорят на абсолютно разных язы­ках, используя для общения с представи­телем противоположного пола отдельные, общие для мужчин и женщин, слова и междометия. Александр Федорович, поче­му так происходит, почему женщине и мужчине порой столь сложно понять друг друга: из-за биологических различий, психологических или же все дело в раз­ном воспитании?

Александр Бондаренко: Мужской и женский стили поведения складывались на протяжении многих тысячелетий. Мужчины извеч­но были ориентированы на внешний мир, на решение задач за пределами дома. Причем задач, требующих, в первую очередь, фи­зической силы, а во вторую — интеллекта. А женские задачи все­гда были связаны с поддержанием очага и требовали от женщины способности независимо от внешних условий создавать комфорт во внутреннем мире — в шалаше, доме, семье. Это функциональные причины возникновения разных "языков" — мужского и женско­го. Есть еще поведенческие (биологические), связанные с тем, что у мужчин ведущую роль играет левое полушарие мозга (логика, ра­ционализм), а женщины, в основном — существа правополушарные (эмоциональный смысл событий, познание мира через ощуще­ния). У мужчин — короткая дистанция между рассуждением и поступком: обдумал и сделал. У женщин — пропасть между сужде­нием и действием. Все эти причины ведут к тому, что одни и те же высказывания в устах мужчин и женщин приобретают различ­ную семантику.

Т. П.: Существует еще теория игры, или ролевая теория. Некото­рые специалисты считают, что так называемые сексолекты — муж­ские и женские диалекты одного и того же языка — развиваются в детстве. Действительно, ведь взрослые по-разному разговаривают с мальчиком и девочкой. От сына ждут иного поведения, нежели от дочки. Ему постоянно внушают: ты мужчина, ты не должен пла­кать. Дочке говорят: не шуми, не дерись, ты же девочка. Маль­чишки для игр выбирают простор — улицу, двор, пустырь, стади­он. Девочки спокойно играют в уголочке комнаты, в замкнутом пространстве. И еще я заметила, что в стайке мальчиков всегда идет борьба за лидерство. Именно лидер отдает приказы: "Пацаны, айда на стадион!" или "Погнали на футбол!". У девочек, по-моему, коллективное обсуждение: "Давайте сошьем кукле платье" или "Может быть, купим немного бисера?"

А. Б.: Вы правильно подметили. В мужской иерархии всегда есть победители и побежденные. Критерий, по которому выбирают по­бедителя, — действия, поступки. Мальчишки всегда хвастаются своими поступками, стремясь занять главенствующее положение. Мужчине нужно отвоевать себе право отдавать приказы, быть во­жаком: "Я знаю, как надо делать, вы должны меня слушаться". У девочек не так. В основе их отношений — доверительность, тай­ные секреты, обсуждение своих и чужих переживаний. Для них главное — поделиться с кем-то своими сокровенными мыслями, рассказать о своем внутреннем мире. У взрослых мужчин и жен­щин сохраняется та же стратегия поведения. И проблема в том, что мужчины и женщины порой совершенно не понимают, с ка­кой целью их визави другого пола произносит те или иные слова. Вот, например, вы, жалуясь мужчине, на что рассчитываете — на помощь или сочувствие?

Т. П.: Скорее всего, на сочувствие. Если мне нужна помощь, я так и скажу: не мог бы ты сделать то-то и то-то. А похныкать иногда хочется, чтобы пожалели, сказали что-то вроде: маленькая моя, как я тебя понимаю, все будет хорошо... Но часто, между прочим, вме­сто ожидаемого сочувствия получаешь иную реакцию. Жалуешься, к примеру, что сегодня поскользнулась и упала на улице, а в от­вет: ты опять демисезонные сапоги обула, сколько можно говорить, чтобы зимой носила ботинки на протекторах! Обидно вообще-то. Я и сама про ботинки знаю. Почему бы ему не спросить: ты не ушиблась, милая?

А. Б.: Кажущаяся черствость сильного пола — одна из основных проблем общения между женщинами и мужчинами. А все потому, что мужчина не понимает, зачем женщина жалуется. На его внут­реннем дисплее высвечивается: она жалуется, ей плохо, я должен что-то предпринять. Ну, как у Шварценеггера-Терминатора: есть цель, ее нужно поразить. Как мы уже сказали, мужчине вовсе не нужно долго и подробно рассуждать. Он - "делатель", "решатель". Услышав женское хныканье, он полагает, что она пришла к нему, как в бюро добрых услуг, и нужно тут же мчаться на помощь.

Т. П.: Теперь мне ясно, почему многих мужчин женское хныканье раздражает: они просто не хотят решать проблемы, которые, как им кажется, подбрасывает женщина! Впрочем, их можно понять: ведь женщина, жалуясь, часто вовсе и не ждет никакого поступка, и в ответ на реплику мужчины: "Что я должен сделать?", еще боль­ше расстраивается: "Ничего ты не должен делать! Ты совсем меня не понимаешь!"

А. Б.: Совершенно верно. Вот ситуация. Жена смотрит на себя в зеркало и вздыхает: "Ой, как я поправилась, наверное, надо пройти в салоне курс похудения ...." Реакция мужа: "Сколько тебе нуж­но — триста, пятьсот?" Жена: "Что ты сразу о деньгах, откупаешь­ся от меня, да?" Муж, раздражаясь: "А что я должен делать, по-твоему?" Жена обижается. Она же, говоря о раздавшейся фигуре, ожидала от мужа утешительных слов вроде: "Дорогая, тебе идет", "Не выдумывай, у тебя замечательные формы", "Я буду тебя лю­бить в любом весе". Она ждала сопереживания! А муж тут же взял­ся решать проблему и, когда жена надулась, естественно, впал в ярость: что же от него еще требуется, черт возьми?

Женщине принципиально важно, чтобы ее выслушали. Кстати, зарубежные специалисты говорят, что психология восточных славян женственна, так как русские (и украинцы с белорусами) любят по­жаловаться, поговорить по душам — и ничего в результате не сде­лать. То, что женщина долго и подробно говорит о проблеме, во­все не значит, что она собирается ее решать. Она исторгает из се­бя слова, чувства, эмоции для того, чтобы собеседник резонировал ее самоощущению, чтобы он разделил ее настроение. Женщина мо­жет бесконечно говорить о том, что ее волнует. Собеседник подсказывает ей, как надо поступить, указывает ей на ошибки, пред­лагает помощь, наконец, — она не слышит практических советов. Ей нужен отзвук на свои слова. Обратите внимание, как общают­ся подружки. Они, между прочим, часто дают друг другу бездну ценных советов. Но не следуют им. Сколько бы подруги не обща­лись, воз и ныне там. Если мужчина станет свидетелем женского трепа, он через пять минут изумится: ведь все ясно, о чем тут мож­но болтать, нужно сделать то-то и то-то! Мужчине непонятно, как можно долго обсуждать проблему и ничего не делать.

Т. П.: Наверное, поэтому мужья терпеть не могут телефонных бесед своих жен с подружками, когда те зависают с трубкой в руке эдак часика на три! "О чем можно говорить, вы же вчера виделись!" — "Да вот, Катин муж ей изменяет". — "Ну, пусть разводится". — "Она не хочет". — "Так пусть не обращает внимания". — "А она не может". — "Так чего же она тебе голову морочит, твоя Катя?!" А подруга на самом деле просто хочет, чтобы ее выслушали!

А. Б.: Мужчина традиционно привык пренебрегать эмоциями и чувствами. "А, это только эмоции", — говорит он, тем самым по­казывая, что не видит ничего серьезного в проблеме. Для него важ­но, чтобы переживания и ощущения были переплавлены в кон­кретные действия или в слова, которые предшествуют этим дейст­виям. Мужчины не любят, когда женщина пристает с вопросом: "Ты меня любишь?" "Люблю", — самое умное, что он может ска­зать. Но женщина не унимается: "А как именно ты меня любишь?" И он начинает сердиться: да что ты одно и то же затараторила, как курица! Ему легче в ответ поцеловать ее, прижать к себе, сде­лать подарок, сводить в ресторан — словом, произвести действия. Слова для него в этом случае мало значат. А женщина обижается: ей кажется, что он уходит от ответа, что она ему безразлична.

Проблема в том, что женщина верит символам, словам, а муж­чина — конкретным действиям. Но ведь символы и образы часто могут обманывать, искажать действительность. Искусство женствен­но по своей сути, так как воссоздает символическую реальность. Но, согласитесь, одну и ту же картину или мелодию каждый че­ловек воспримет по-своему. В этом — уязвимость женской страте­гии общения. Мужчина живет в реальности физической, материальной, "вещной". Его стратегия общения — изменение ландшаф­та реальности. Поскольку мужчина пренебрегает символическим миром, ему трудно, а порой невозможно понять, что же женщина имела в виду, какую "картину" нарисовала.

Такой пример. Женщина подозревает, что беременна, и решает сообщить об этом своему мужчине. Она не хочет показывать ра­дость по этому поводу, так как не уверена, что он разделит ее восторг. И поэтому говорит: "Ой, кажется, у нас проблема. У ме­ня будет ребенок, как это некстати... Это создаст нам трудности, мы не можем позволить себе сейчас детей, да?" В глубине души она рассчитывает, что мужчина воскликнет: "Что ты, это очень хо­рошая новость, я безумно рад!" Но мужчина ведь слышит слово "проблема", видит якобы недовольное лицо своей подруги и де­ловито предлагает позвонить в хорошую клинику, найти врача... Женщина — в истерике: он не хочет ребенка, бездушный, жесто­кий чурбан! Мужчина — в шоке: но ведь она сама не хотела?! И в результате — ссора, непонимание, взаимные упреки: "Ты сама не знаешь, чего хочешь!" — "А ты никогда не можешь понять, чего я хочу" и т. д.

Т. П.: Стало быть, азбука общения с мужчиной — понимать его поступки. В таком случае, азбука понимания женщины — вникать в ее слова? И какие ошибки мы наиболее часто делаем в обще­нии с противоположным полом?

А. Б.: Понимать женщину — значит постигать ее тонкий мир об­разов и ощущений. Понимать мужчину — давать оценку его по­ступкам. Женщина чувствует себя непонятой, когда ее пережива­ния и чувства не принимаются всерьез. Мужчина говорит, что его не понимают, когда его действия и усилия девальвируются жен­щиной, а желание что-либо сделать не приветствуется. У меня есть один знакомый, состоятельный человек, который захотел сделать мебель на кухне своими руками. Он любовно сколачивал полоч­ки-шкафчики, покрывал лаком, развешивал. Между прочим, здо­рово получилось. Жена посмотрела и сказала: "Зачем ты столько убивался из-за этих табуреток? Есть же деньги, можно было ку­пить итальянскую кухню, она гораздо лучше". И мой приятель до сих пор не может простить своей жене эту фразу. Мужчину ни в коем случае нельзя лишать статуса творца, созидателя, умеющего делать важное дело.

Еще одна ошибка, которую часто допускают женщины: пренеб­режение к усилиям мужчины. Он старался, что-то делал, а жена фыркнула разочарованно: и это все? Если бы вы знали, как это убивает всякую инициативу! В следующий раз он вообще ничего не станет предпринимать: зачем, если она не ценит моих усилий? Также мужчины не любят, когда ими командуют, указывают, что делать. Это расшатывает их статус лидера, вожака. Мужчине мож­но и нужно умно подсказать правильное решение, что-то посове­товать, но отдавать команды и давить на него нельзя.

Хорошо умеют понимать мужчин так называемые синтонные натуры — женщины, улавливающие тонкости общения с противо­положным полом. Синтонная женщина настраивается на мужчину и резонирует с ним на одной волне. Она понимает его поступки и правильно расшифровывает его действия. В свою очередь, жен­щин хорошо понимают мужчины, которые умеют слушать. Они знают, что не надо кричать: "Чего ты от меня опять хочешь?" До­статочно просто дать жене выговориться, выслушать ее, показать, что ее переживания ему небезразличны. Допустим, жена часто жа­луется, что у нее случаются конфликты на работе. Муж не пой­дет бить морду начальнику, так ведь? А девять из десяти мужиков возмутятся: ты хочешь, чтобы я разобрался с твоим шефом? Да лучше уходи с работы! И только один поступит правильно: выслу­шает жену, посочувствует ей, даст всласть нажаловаться на своего босса. Не так давно у меня на приеме была женщина, с которой произошла такая история. Она работала в женском коллективе и, как это водится, имела привычку жаловаться мужу на своих кол­лег: то они завистливы, то подсиживают ее, то начальница при­дирается. Мужу эти жалобы надоели. Он нашел ей спокойную ра­боту и уговорил перейти на новое место. В результате женщина рухнула в депрессию, поскольку была лишена привычных спосо­бов самоутверждения.

Т. П.: Как объяснить тот факт, что некоторые мужчины, придя до­мой, начинают подробный рассказ на тему "Как я провел день". Жена слушает, подперев щеку рукой, а муж обстоятельно доклады­вает, что он делал, куда ходил, с кем виделся. Я знаю несколько таких пар. Это что — женский стиль общения или что-то иное?

А. Б.: Вспомните, чем занимаются мужья, о которых вы говорите. Скорее всего, ваши знакомые — властные мужчины солидного со­циального статуса, занимающие руководящие должности. Это ком­пенсаторное поведение авторитарного мужчины. Порой человеку, который единолично принимает решения, от которого зависит ра­бота всей фирмы, на котором замыкаются все важные контакты, необходимо как-то уравновесить свои роли. Он так долго на работе был "родителем", взрослым, что дома ему хоть немножко хо­чется побыть "ребенком". Впрочем, это свойственно и тому типу мужчин, которые находятся в позиции "ребенка" и дома, и на ра­боте. В этом случае женщине нужно уметь грамотно себя вести. Например, муж начинает: "Сегодня был конфликт с одним со­трудником". Если жена перебьет его фразой "Да что твой кон­фликт, тут у меня на работе коллега в Индию съездила", то по­ступит неправильно.

Не следует также говорить мужу: ты меня не грузи своими про­блемами, а я тебя не буду грузить своими. Не надо и жалеть его: ты у меня такой умный, а тебе такие глупые, бессовестные сотруд­ники попались. Наиболее правильный способ поведения — апел­лировать к его "Я – взрослому": "И как ты решил поступить со сво­им подчиненным?", "Да, сложная ситуация, но, кроме тебя, никто не может принять правильное решение". Нужно стараться не за­нимать материнскую позицию, которая инфантилизирует мужчину, а повышать его статус в его же собственных глазах. Есть, правда, женщины, которые манипулируют таким образом своими мужчина­ми: ах, он бедненький, он без меня пропадет. Но неизвестно, ко­го они больше любят при этом: его или себя.

Т. П.: На какие еще "грабли" наступают женщины в общении с мужчинами?

А. Б.: Есть несколько позиций в общении, которые мужчины ка­тегорически не принимают. Например, вопрос "Будешь ли ты ужи­нать?" многих раздражает. Муж пришел после работы уставший, голодный, а жена еще спрашивает! Конечно же, он будет кушать. Лучше спросить: "Что ты хочешь на ужин?" Мужчины ужасно не любят допросов вроде: "Где ты был, а кто еще там с тобой был, что вы пили и кто та блондинка на фото справа?" Они восприни­мают интерес жены как тотальный контроль. Еще мужчины не понимают, почему женщина отказывает им в близости. Услышав: "Не трогай меня, голова болит", они думают, что ими пренебрегают, хотя и не подают виду, что обижены. Также мужчины категориче­ски не выносят, когда жена рассказывает маме или подружке вну­трисемейную информацию.

Еще один знак запрета для женщины — нельзя сравнивать сво­его мужчину с мужем подруги, коллегой или соседом: "Василий сам разработал дизайн квартиры, а ты не можешь", "У Лилиного мужа такая крутая машина, не то, что у нас". Это оскорбляет муж­чину, ведь наиболее уязвимое место сильного пола — самолюбие.

Зная о существовании этих "подводных рифов", вы можете на­учиться аккуратно обходить их. Постарайтесь выучить "мужской" язык и всегда пытайтесь расслышать, что на самом деле хочет со­общить ваш любимый человек. Поверьте, когда вы научитесь по­нимать друг друга, многое в отношениях наладится.

 

Скандал для двоих

Это может случиться с каждым, причем зачастую безо всяких на то оснований. Выяснять, что послужило причиной ссоры, занятие бесперспективное. Тапочки стоят не параллельно, а перпендикулярно коврику? Мыло раскисло в мыльнице? Соль просыпалась? Вот, по крайней мере, три причины для бурного скандала, у которого есть один неоспоримый плюс бурное примирение.

 

Татьяна Петкова: В запале ссоры мож­но услышать от любимого человека убий­ственные, ужасные слова. В первые мгновения думаешь: простить это нельзя. И отвечаешь тем же. Мне говорят: "Как ты надоела, хоть бы исчезла куда-ни­будь!" А я в ответ: "А ты мне жизнь ис­портил, ненавижу тебя!" Потом, когда перебранка улеглась, об этих словах не­возможно забыть. Кажется, остается од­но: разорвать отношения. Скажите, отку­да берутся эти гадкие слова, нужно ли им верить? Может быть, мы притворяем­ся в "мирное" время, и только ссора вы­свобождает то, что таится в подсознании?

Александр Бондаренко: Спешу вас успокоить: "страшным" словам во время ссоры верить не следует и принимать их близко к сердцу не стоит, в противном случае можно потерять покой и даже заболеть. Представьте себе: недоразумение давно забыто, а супруги все помнят об обидных словах, прокручивают в памяти оскорбительные моменты, ночью ворочаются во сне, изнывая от мысли: неужели вправду он меня ненавидит? Неужели и впрямь я ему надоела и он хочет, чтобы я исчезла? Так же можно с ума сойти!

Ссора — это как в песне: "Напрасные слова нетрудно говорю". Слова, сказанные в перепалке, чаще всего никакого отношения не имеют ни к истинному содержанию отношений, ни к подлин­ному внутреннему состоянию человека. Угрозы и оскорбления, брошенные во время скандала, — это производные темперамента того, кто ссорится, обнаженные эмоции данного конкретного мужчины или женщины. Скажем, для истероидной личности ничего не стоит в ссоре швырнуть оземь любимый сервиз, разорвать портьеру и завопить: "Я с тобой не живу, а умираю, пропади ты пропадом!" Спустя пять минут такой человек может абсолютно не помнить о том, что сказал. А его партнер станет мучиться: как он мог так поступить?! Поэтому лучше после ссоры обоим забыть о сказанном. На поле брани вопят не чувства — вопят эмоции.

Т. П.: Чем можно объяснить появление столь резких слов во вре­мя ссоры?

А. Б.: Резкие, оскорбительные слова — это разрядка, выход на­копившихся отрицательных эмоций. Если бы в ссоре люди вме­сто ругани могли свистеть или мычать, эффект был бы тот же. Я иногда советую клиентам, когда им хочется укусить, ударить по­больнее того, с кем они ссорятся — словесно, разумеется, — просто порычать или залаять. Знакомый рассказал, как он однажды разозлился на своего маленького сынишку и, вместо того чтобы обзывать всякими ругательными словами, просто "облаял" его. Малыш все понял! С тех пор между ними не бывает серьезных конфликтов, а когда кто-то кому-то очень докучает, достаточно гавкнуть в буквальном смысле этого слова — и все.

Т. П.: Почему ссоры вспыхивают на ровном месте, из-за мелочи, пустяка?

А. Б.: Ссора — это способ взаимодействия в определенном эмоциональном состоянии. У жены — плохое самочувствие, может быть, ее одолевает предменструальный синдром, а тут муж при­шел с работы — взвинченный после напряженного общения с де­ловым партнером и получасового стояния в автомобильной проб­ке... На работе он не мог всласть покричать, а дома тормоза от­казали. Поругались, а потом уже и не могут вспомнить, из-за че­го, собственно, произошел сыр-бор. Ну и ничего страшного! Вспомните, какое порой облегчение приносит ссора, когда у обо­их в крови бурлит адреналин, глаза блестят — будто гроза про­шла и смыла весь накопившийся мусор. Если хочется, можно не­множко поорать друг на друга, похлопать дверью, можно даже разбить что-то недорогое... Зато какое удовольствие, согласитесь, — собирать вместе осколки, виновато просить прощения, мирить­ся с поцелуями и нежностями!

Т. П.: Видимо, именно потребность в эмоциональной разгрузке вызывает состояние, когда человек, ну просто, что называется, на­прашивается на ссору. Знаете, такой классический рецепт, когда муж приходит с работы, а жена говорит: "У меня такое ощуще­ние, что ты мне хочешь что-то сказать". — "Да нет, не хочу". — "По-моему, ты все-таки хочешь со мной поговорить". Муж, раз­дражаясь: "Тебе кажется". Жена: "Ах, тебе уже нечего мне ска­зать?!" И все, понеслось!

А. Б.: Один из механизмов, регулирующих нашу психо-эмоцио­нальную жизнь, называется механизмом замещения. Когда уро­вень эмоций достигает полного пика, организм должен как-то на этот накал реагировать. Ссора — это клапан, который позволяет организму не разъедать самого себя, вызывая хронические забо­левания, а "стравливать" ненужную энергию в приемлемой ситу­ации. Удивлю, наверное, многих, но я уверен: ссора в отношени­ях мужчины и женщины является вполне безопасным способом эмоциональной разрядки. Принято считать, что ссоры в семье — признак неблагополучия. В некоторых изданиях можно встретить псевдонаучные утверждения: мол, ссоры — явный сигнал того, что отношения дали трещину. Это далеко не всегда соответству­ет истине. На мой взгляд, должно насторожить как раз полное отсутствие размолвок между супругами.

Если люди никогда не ссорятся, это может свидетельствовать о том, что между ними огромная дистанция, высокая степень отчу­жденности. Проще говоря, общего эмоционального пространства у таких людей нет. Или же у них выставлена глухая психологи­ческая защита, так называемое культивирование идеального образа семьи: мы такие хорошие, мы так любим друг друга, что просто не в состоянии поссориться. Это искусственное благополучие, ко­торое рано или поздно начнет угнетать кого-то из супругов.

Как-то на приеме один мой клиент долго рассказывал о супру­ге в таких выражениях: "Она просто идеальная, она изумительная женщина, она святая". Я спросил: "Вам, должно быть, тяжело с ней жить?" Мужчина ошеломленно воскликнул: "Не то слово! Про­сто невозможно". Конечно же, я не отрицаю, что возможны такие гармоничные отношения, когда люди живут вместе и никогда не ссорятся, но лично мне они ни разу в жизни не встречались.

Т. П.: Я знаю женщину, это мама моей подруги, которая пани­чески боится даже малейшего намека на ссору. Она в буквальном смысле заболевает, если кто-то из окружающих повышает голос: ее тошнит, раскалывается голова... Подруга называет маму миро­творцем за то, что та старается упредить любую размолвку. Но у нее, насколько я знаю, нечасто получается сделать так, чтобы всем было хорошо.

А. Б.: Эти люди — преимущественно психастеники, тонкие, чув­ствительные, но беспомощные. Они бегут от отрицательной ин­формации, не любят шума, крика, боятся плохих новостей. Ког­да у них не получается роль "домашнего ангела", они расстраи­ваются. Любая ссора вгоняет их в ужас, панику, буквально выби­вает почву из-под ног. Вместо того чтобы воспринимать происхо­дящее с юмором, отшучиваться, сглаживать шероховатости, такие люди слишком переживают, уходят в себя, страдают.

Т. П.: Александр Федорович, как я понимаю, не придавать зна­чения следует ссорам в "опереточном" жанре: когда двое любя­щих людей просто устали друг от друга, накопилось взаимное раз­дражение — и вспыхнула искра. Но ведь бывают крупные, стра­тегически важные ссоры, когда отшутиться и отмахнуться от обидных слов не получается.

А. Б.: Нужно различать, где ссора, а где конфликтная ситуация. Если ссора — это форма проявления эмоций, снятие накопив­шейся агрессии, то в основе конфликта — противоречие, затра­гивающее потребности мужчины и женщины, которое порой не­возможно разрешить. Это уже не скандал ради разрядки, это вой­на за власть, территорию и т. д. Одно дело — поссориться из-за того, что муж бросил носки в неположенном месте, и совсем дру­гое — поскандалить по поводу свекрови, изъявившей желание жить с вами.

Конфликт можно и нужно решать без боевых действий, договариваться с любимым, идти на уступки. Хочу обратить внимание на такой нюанс: ссора далеко не "оперетка", если она разрази­лась вследствие конфликта. О том, что это именно конфликт, свидетельствует чувство недосказанности, неудовлетворенности, тяжести на душе: шумели-кричали, а проблема осталась. Если по­сле обычной ссоры в итальянском духе супруги чаще всего под ручку отправляются пить чай на кухню или мириться в постель (что вполне нормально), то после ссоры-конфликта, если проти­воречие не разрешено, они расходятся по разным углам и долго отходят, осознавая: ничего не изменилось.

Ссоры, которые не способны разрешить конфликт, вредны: они не приносят облегчения, изматывают нервы и ранят душу. Вме­сто того чтобы попытаться понять, чего же хочет близкий чело­век, мы, не желая идти на компромиссы, уходим от необходимо­сти решать проблему и устраиваем скандал. "Опять ты за свое! Опять хочешь поссориться!" — неискренне возмущаемся мы, по­нимая в глубине души, что противоположную сторону мучает не­разрешенный конфликт.

Т. П.: А какие вообще бывают конфликты между мужчинами и женщинами?

А. Б.: Существует несколько распространенных типов конфликтов между мужчиной и женщиной. Самый простой и быстро решае­мый — конфликт норм. Это когда она считает, что свое белье и носки он должен стирать сам, а он полагает, что это исключи­тельно женское дело. Хотя конфликт норм способен вызывать бурные скандалы, это, по сути, ничтожное противоречие. В са­мом деле, что стоит двум взрослым, людям сесть и договориться: для тебя неприемлемо то-то, для меня — то-то, а в остальном мы найдем общий язык. Этот конфликт элементарно решается с по­мощью слова "ладно": "Ладно, если ты не хочешь, я буду сти­рать (выгуливать собаку; покупать продукты)". Просто некоторые пары не хотят уступать друг другу, сознательно провоцируя конфликтные ситуации.

Более сложный конфликт — статусный: кто главный в се­мье? Тут, как говорится, каждая семья вырабатывает собственную военную тактику. Мужчины обычно прибегают к принуждению, волевому навязыванию собственного мнения: я мужик — я глав­ный. Женщины не могут удержаться, чтобы не пустить шпильку: все равно будет по-моему, и ты это прекрасно знаешь! В резуль­тате простой конфликт можно превратить в неразрешимый. Я убе­жден, что ответственность за статусный конфликт больше лежит на мужчине. Знаете поговорку: "Хоч маленький хазяїн, зате свій"? Если уж ты, мужик, претендуешь на статус главного, будь добр, функционируй в этом статусе, бери на себя ответственность за семью, решай основные семейные вопросы, и решай толково, что­бы женщине не приходилось переделывать. И обязательно часть власти нужно отдать жене: он отвечает за это, она — за то. По-настоящему сильный человек никогда не побоится поделиться властью. А слабые, наоборот, готовы с пеной у рта драться за власть, но неспособны ею распорядиться с пользой.

Самый сложный — латентный (скрытый) конфликт. У ка­ждой пары — своя причина скрытого конфликта, и, как прави­ло, она спрятана глубоко, о ней не говорят. Ссоры и скандалы случаются вовсе не по истинной причине, а по всяким мелочам, что делает их непредсказуемыми. Красноречивый признак латент­ного конфликта — постоянные придирки одного из партнеров. Мужчину без конца упрекают, что он не так повесил пиджак; прошелся по ковру в грязных ботинках; женщину — что она опять в бигуди; снова суп пересолен, котлеты невкусные и про­чее. На самом же деле, ни грязные ботинки, ни котлеты ни при чем. Если копнуть глубже, обнаружатся скрытые сексуальные про­блемы, личностная нереализованность, недовольство уровнем жиз­ни — и еще масса проблем. Если пара не хочет посмотреть прав­де в глаза, "выкопать" причину конфликта и "убить" ее, тогда нужно стараться избегать ссор и мелочных придирок, сублимиро­ваться: мужу чаще ходить на рыбалку, жене — по магазинам, на массаж. Словом, найти занятие, которое даст возможность отвлечься.

И самый, пожалуй, тупиковый конфликт — садомазохист­ский. Это когда люди не могут жить друг без друга, но не мо­гут и жить вместе. Для таких скандалы — хлеб жизни. Они му­чают друг друга, устраивают сцены, но иначе не могут. Такие па­ры обречены на ссоры, это их способ бытия, и пытаться вмеши­ваться в их жизнь и давать советы со стороны — неблагодарное дело. Ведь отношения могут существовать по-разному. Люди жи­вут, например, в очках или без, с протезом или со вставными зу­бами, но они же живут! Так и брак: если двое нашли приемле­мую форму совместной жизни и не желают ничего менять, пусть живут.

Т. П.: Что нужно знать человеку, попавшему в конфликтную си­туацию? Как себя вести?

А. Б.: Постараться оценить происходящее глазами противополож­ной стороны. Мы хотя и говорим: "Я его понимаю", на самом деле крайне субъективно подходим к любому конфликту. Это чи­стая физиология: наш мозг устроен так, что в нас "сидит" не­осознаваемая установка на защиту своих интересов. Когда нака­ляются эмоции, мозг не может "увидеть" две стороны ситуации (а конфликт всегда многомерен), он "видит" только одну, выгод­ную для нас. И совсем не факт, что наша версия решения проблемы самая оптимальная. Стоит постараться просчитать самый верный, самый объективный вариант решения проблемы, невзи­рая на собственные амбиции.

Т. П.: Тогда скажите, до какого предела можно идти на уступки, жертвовать собой? Ведь, стремясь сгладить конфликт и отказыва­ясь от удовлетворения своих интересов, мы "отщипываем" от се­бя по кусочку в угоду другому. Так можно искалечить свое "Я", и неизвестно еще, оценит ли твой любимый эту жертву.

А. Б.: Надежный способ — взвесить, что важнее: самосохранение или сохранение отношений? Это, как правило, хорошо ощущает­ся как на эмоциональном, так и на рациональном уровне. Если ценность отношений превышает ценность жертвы — можно усту­пать, отказываться от своих устремлений, менять себя, свои при­вычки... Но как только вы начинаете смутно ощущать, что рас­трачиваете себя, что человек, ради которого все это делается, мо­жет, и прекрасный, однако терять себя ради него вы не хотите — делайте выводы. Предел, до которого можно идти на уступки, каждый определяет для себя сам.

 

Тайная жизнь

"Днем он преуспевающий бизнесмен, а ночью таинственная Тень, наводящая ужас на врагов человечества..." Эти строки из анонса фильма "Тень" с Алеком Болдуином в главной роли вполне могут стать эпиграфом к сегодняшней теме. Хорошо ли мы знаем того, кого любим? Готовы ли к неожиданной встрече с Тенью своего мужа? Имеем ли право читать случайно обнаруженный дневник своего жениха? И можно ли впускать в свой собственный параллельный мир близкого человека?

 

Татьяна Петкова: В разговоре двух подружек можно услышать: "Он как буд­то стекло между нами выставил. До этой отметки — нормальный человек, откры­тый, а потом говорит: сюда не лезь, это для тебя запрещенная территория". Але­ксандр Федорович, скажите, наличие "запрещенной территории" характерно для всех? Или все-таки тайная жизнь есть только у особых людей вроде раз­ведчиков?

Александр Бондаренко: Жизнь каж­дого из нас складывается из видимой стороны и невидимой. Есть явное, есть тайное. Известный психиатр Карл Юнг ввел в психотерапию такое понятие, как "тень". У каждого человека есть своя тень — компонент его личности, скры­тый от посторонних глаз. Тень состоит из двух частей: скрывае­мое и сокровенное. Скрываемое — то, что человек не хочет и/или не может видеть в себе, то, что он стремится спрятать ото всех. Необязательно что-то плохое, порицаемое обществом. Это может быть то, чего человек просто-напросто стесняется: фобии, стран­ные привычки или сентиментальные привязанности. Сокровенное — это интимные переживания, очень личные впечатления, что-то чрезвычайно важное, дорогое, которым тоже совершенно не тя­нет делиться с другими. Например, тайная жизнь шпиона — это скрываемое (по долгу службы). А, допустим, тайная жизнь поэта, состоящая из миллионов различных впечатлений, оттенков чувств, влюбленностей — это сокровенное.

Иногда бывает, что именно "тень" и есть то настоящее, что собой представляет человек. Ведь явное — это фасад, то, что при­украшивается и определяется социальной ролью. Но не бывает людей без "фасада" и без "тени". Если почитать романы-антиуто­пии, столь популярные в 60-70-х, можно обратить внимание, как их авторы издевались над пресловутой мечтой политиков тотали­тарных государств о прозрачности человека. Помыслы такого че­ловека ясны для всех, его жизнь открыта на обозрение всем чле­нам общества. К счастью, это недостижимые желания, ведь абсо­лютно прозрачный человек — это, извините, клинический идиот.

Т. П.: Связывая жизнь с другим человеком, мы хотим узнать об объекте своей привязанности буквально все. Точно так же и тот другой хочет, чтобы мы открыли для него свою душу. Насколько близко можно допускать к себе человека и посвящать его в свою тайную жизнь?

А. Б.: В глубину своего мира не следует никого впускать. Точно так же не нужно пытаться заглянуть в "тень" другого, пусть да­же очень близкого, человека. Я много раз сталкивался в своей практике с тем, что неосторожное слово, неловкое напоминание способно глубоко ранить того, кто рядом. Видите ли, в глубине нашей души порой таятся чувства, зачастую даже нам самим не совсем понятные. Нет никакой гарантии, что ваши переживания правильно поймут или вы сумеете принять секреты другого чело­века так, как надо. Лучше тайный мир приоткрывать перед сво­им духовником или психоаналитиком. Особенно это касается ин­формации, которая может нанести травму вашему близкому чело­веку. Как пример — многочисленные случаи признания одного из супругов в неверности, после которых наступает кризис. Пойми­те, я не призываю никого изменять любимому человеку и не за­щищаю тех, у кого на стороне есть связь. Но сообщать о тайных симпатиях тому, кому это неприятно, в любом случае не следует.

Т. П.: Но ведь прошлые связи и влюбленности мужа или жены — как раз та "тень", которая интересует больше всего. Некото­рые сами рассказывают о своих подвигах...

А. Б.: Как правило, побуждение человека рассказать о своем ро­мане на стороне основывается на благих намерениях: повинить­ся. Но здесь есть эгоистический момент: рассказав другому человеку о своем грехе, мы считаем, что сняли с себя ответственность. Мол, ну я же покаялся, за что теперь меня казнить? Мы счита­ем, что, выговорившись, как на исповеди, снимаем с себя вину. Извините, а что делать с этим признанием другому человеку?

В моей практике был такой случай. Муж одной женщины слу­чайно загулял. Он очень любил свою жену, но пошел в поход в горы — и романтика, альпинисты, песни Высоцкого, костер, ви­но. Изменил он жене с малознакомой девушкой. Сразу же силь­но расстроился по этому поводу — так сильно, что, вернувшись из похода, обо всем подробно рассказал супруге. Жена понять и простить измену мужа не смогла и заболела тяжелым нервным за­болеванием. Для него признание было освобождением от греха, а для нее оказалось мощным стрессом. У женщины развилась реа­ктивная депрессия, стали выпадать волосы, она изменилась до не­узнаваемости. Ей пришлось долго лечиться, пить антидепрессан­ты, транквилизаторы, чтобы выкарабкаться из тяжелого состояния.

Прошло 25 лет. Эта супружеская пара (ему — под 60, ей — под 50) пришла на торжество. И муж стал активно флиртовать с одной из дам, приглашенных на банкет. Даму звали так же, как альпи­нистку из прошлого. И жена, понаблюдав этот невинный, по су­ти, эпизод, вновь впала в нервное заболевание, последствия кото­рого оказались намного серьезнее, чем тогда, четверть века назад.

Подчеркиваю: разоблачение не означает прощения. Признавать­ся в чем-то тайном другому человеку, рассчитывая автоматически получить прощение или одобрение — неправильно. Нельзя пере­носить свои тайные проблемы на того, кто рядом.

Т. П.: Скажите, все ли люди горят желанием узнать о любимом что-то тщательно скрываемое?

А. Б.: Есть и мужчины, и женщины, которые не успокоятся, по­ка не выведают у партнера все детали прошлой жизни: а где вы встречались? А как это происходило? А какие при этом были ощущения?.. После получения подробного отчета некоторые идут еще дальше, выспрашивая: а ты до сих пор ее (его) помнишь? А ты хранишь ее фото? А у тебя есть ее телефон? И все в том же духе. Есть и другая категория: эти знать ничего не хотят о лю­бимом человеке сверх того, что он сам позволяет приоткрыть. По своему психотерапевтическому опыту могу судить, что людей пер­вой категории гораздо больше, чем вторых. Хотя правильно ведут себя именно вторые — те, кто не стремится во что бы то ни ста­ло  заглянуть  в чужой  мир.   Они  инстинктивно  чувствуют,  что лишних вопросов задавать не надо, и сами умеют усыпить любо­пытство партнера ответом в верной тональности: "Знаешь, кроме тебя, у меня ничего серьезного и важного в жизни не было и нет. Все, что было, не имеет никакого значения".

Т. П.: Александр Федорович, "тень" — это же не только сплошь пороки и грехи? Ведь так можно на самом деле заработать стресс, ломая голову: что там кроется за запертой дверью, которую не желает отпирать любимый? Не иначе как трупы и скелеты!

А. Б.: Естественно, любая тайна, связанная с именем любимого человека, заставляет работать воображение на полную катушку, выдавая леденящие кровь картины скрываемых преступлений, чу­довищных пороков и прочих ужасов. Но, уверяю вас, Синяя Бо­рода  в  природе  не  так уж  и часто  встречается.   Большинство "страшных секретов" наших мужей и жен — это любовники и любовницы; способ, которым они зарабатывают деньги, и коли­чество заработанного; тайные замыслы и планы, которыми они просто не хотят делиться с нами (или же это коммерческая тай­на)...

Вы удивитесь, но очень часто люди скрывают свой способ времяпрепровождения. И не потому, что они занимаются на досуге чем-то постыдным или преступным. Просто человек не желает быть прозрачным, не хочет, чтобы его вычисляли. Время от вре­мени каждого из нас одолевают сепаратистские настроения, нам хочется уйти в свой мир, побыть наедине с собой. А какой же это "свой мир", если о нем кто-то знает? Вспомните, какое раз­очарование постигало в детстве, когда взрослые раскрывали вашу придуманную страну — на чердаке или в кладовке. Сразу становилось неинтересно, правда? Став взрослыми, мы по-прежнему стремимся отвоевать у жизненного пространства (семья, работа, сослуживцы, проблемы) маленький кусочек для придуманной страны, в которой, кроме нас, больше никого нет.

Насколько я помню, раньше у мужчин было такое таинствен­ное место под кодовым названием "гараж". Собираясь уйти туда, где его какое-то время не будут трогать, мужчина заявлял: "Я в гараж". Причем "гараж" мог находиться где угодно: в ресторане, казино, на ипподроме, дома у друзей. Это мог быть даже укром­ный уголочек парка, где мужчина любил прогуливаться в одиноч­ку. Или же кафе в пригороде, куда ему нравилось приезжать и разыгрывать роль таинственного незнакомца. Да мало ли что! Сейчас такое убежище все чаще называют словом "работа". Ког­да убежище раскрывается слишком любопытной женой или под­ругой, мужчина сердится. Во-первых, его лишили своей территории. Во-вторых, "разоблачение" всегда имеет отрицательный на­лет, ведь женщина считает: если мужчина скрывался от нее, зна­чит, делал что-то неподобающее.

У женщин тоже есть свой "гараж" — это поход к косметичке или к стоматологу. Женщина может сказать: "Знаешь, я отключу на пару часиков сотовый, так как во время процедур отвлекать­ся нельзя". И пойти туда, куда хочется. Я не имею в виду то, что она пойдет к любовнику. Может быть, она заберется в незна­комый район города и выпьет в баре бокал вина. Может быть, встретится со своей первой любовью, о которой не хочет расска­зывать мужу...

Т. П.: Скажите, кто более склонен к созданию тайного мира — слабый или сильный пол? Отличаются ли "тени" мужчины и жен­щины?

А. Б.: Как мы уже сказали, не бывает человека без тайн. И спо­собность создавать себе "вторую жизнь" никак не зависит от пола человека. Принципиальная разница только в том, что в "параллель­ной" жизни мужчины иногда можно встретить внебрачных детей. Чего, по понятным причинам, в женском мире быть не может. На наполнение же "тени" влияет глубина личности. И, что немало­важно, чем сложнее человек, тем больше уважения он проявляет по отношению к чужой тайне. И наоборот: чем примитивнее че­ловек, тем бесцеремоннее он ведет себя по отношению к другим, тем беднее его "тень". Знаете, есть такие любознательные люди (о них еще можно сказать: простые до неприличия), которые ведут себя, как дурно воспитанные дети: им ничего не стоит прочитать чужое письмо, пролистать чужой дневник, заглянуть в чужой ко­шелек... Так вот, этого по отношению к супругу, любимому человеку делать категорически нельзя! Нельзя брать без спросу чужие пещи и заглядывать без спросу в чужие переживания.

Другое дело, что у некоторых людей есть потребность отчиты­ваться перед партнером, докладывать обо всех своих передвиже­ниях, посвящать в свои мысли и действия. Это характерно для мужчин, зафиксированных на образе матери, которые не привы­кли к самостоятельности и нуждаются в постоянном резонансе на свои поступки. Женщин, стремящихся посвятить любимого в свой мир, намного меньше, нежели мужчин. Как правило, это дамы, которые по каким-то причинам побаиваются своих мужей и спе­шат полностью раскрыться перед супругом, "чтобы ничего не по­думал". Или же это просто очень наивные женщины, ошибочно полагающие, что таким образом они доказывают свою любовь и преданность: "Вот видишь, у меня от тебя нет никаких секретов".

Т. П.: Чем грозит проникновение в чужой мир?

А. Б.: Расскажу два случая из своей практики. Татьяна — вторая жена Алексея. Муж никогда не рассказывал ей о прошлом опыте семейной жизни, да она особо и не интересовалась. Знала лишь, что бывшая супруга живет в другом городе. Однажды Татьяна со­бралась отнести вещи мужа в химчистку и в кармане плаща на­шла квитанцию на денежный перевод — 150 гривен. В другой го­род. Бывшей жене. Как рассказывала мне Таня, первой ее мыс­лью было: ах, подлый, двуличный человек, вот сейчас позвоню ему и устрою скандал! Потом она рассудила, что выяснять отно­шения лучше не по телефону, а тет-а-тет. Химчистка была забы­та, женщина села с грозным видом на кухне и стала поджидать "подлеца". Шло время, Алексей задерживался. Таня подумала не­много и решила не устраивать супругу головомойку, а оставить квитанцию на видном месте: пусть увидит, что все раскрылось! Прошло еще минут сорок, Алексея все не было. Женщина успо­коилась и внезапно поняла, что гнев улетучился. Она спросила себя: разве Алексей плохо ко мне относится? Нет. Сумма в 150 гривен ущемляет мои интересы? Отнюдь, так как в семейную казну Алексей кладет на порядок больше. Подумав над этим еще ка­кое-то время, Таня порвала квитанцию и выбросила в мусорное ведро. Потом она признавалась, что ей, конечно же, хотелось уз­нать, была инвестиция мужа разовой или он помогает бывшей жене регулярно; как сложилась судьба той женщины, ведь, судя по всему, она живет скромно и т.д. и т.п. Но Татьяна нашла в себе силы не расспрашивать мужа ни о чем. И правильно сде­лала — это тот случай, когда народная мудрость говорит: "Мень­ше знаешь — крепче спишь".

А во втором случае жене не хватило такта и терпения, чтобы забыть о чужой тайне. Так случилось, что у мужа Людмилы слу­чился гомосексуальный контакт на одной из вечеринок. И добро­желатели, каким-то образом разнюхавшие об этом, донесли жен­щине новость. Она могла не поверить. Или же не придать значения. Тем более что, как она сама признавала, в их отношени­ях с мужем ничего не изменилось. Скорее всего, мужчина, протрезвев, пришел в ужас от своего "грехопадения" и решил забыть о нем, как о дурном сне. Но Людмила решила раскрутить ситу­ацию. Во-первых, она чуть не довела мужа до суицида, во-вто­рых, семья распалась: Люда, вытащив из мужа подробности в кра­сочных описаниях, стала "пережевывать" их денно и ночно. И в результате не смогла справиться с этим знанием.

Одна клиентка как-то спросила меня: "Нужно ли рассказывать мужу о том, что я во время сеанса массажа в косметическом са­лоне иногда испытываю оргазм?" Я поинтересовался, какую цель она преследует, желая уведомить мужа о столь интимной стороне своей жизни. Нужно ли мужу это знание, поблагодарит ли он су­пругу за такую откровенность? Клиентка растерялась: "Я всегда говорю мужу обо всем..." Я посоветовал ей не забивать голову сомнениями и либо прекратить ходить на массаж, либо перестать испытывать ложное чувство вины. Но не приглашать в эту "те­невую" ситуацию мужа.

Хочу еще раз напомнить: мы, к счастью, — существа много­клеточные. Многоэтажные, многокомнатные. И совершенно нор­мально, если какие-то наши "этажи" и "комнаты" останутся за­пертыми для остальных. Этого не надо бояться, ведь для взаим­ного общения остается еще достаточно места. Хотите маленький тест на проверку чувств? Отношения двух людей могут считаться гармоничными, если их общая "комната" больше их личных за­пертых "комнат". Другими словами, если ваш общий мир боль­ше, шире и глубже ваших тайных мирков — все в порядке.

 

Личные каникулы

Глаза все чаще ищут календарь, в котором отмечено ярким фломастером заветное число: первый день отпуска. Поскорее бы убежать из строгого офиса, снять деловой костюм и туфли на каблуках, запрятать подальше будильник, и здравствуй, свобода! Целый месяц можно делать только то, что хочется, носить то, что хочется, есть и пить то, что хочется. Осталось только выяснить: а чего же, собственно, хочется?

 

Татьяна Петкова: Отпуск — это ведь не просто сухой профсоюзный термин, обозна­чающий оплаченный отдых. Врач скажет, что отпуск — это оздоровление. Философ — что возможность обдумать свою жизнь. Юрист — что это одно из прав каждого че­ловека. А что говорят психолога?

Александр Бондаренко: Отпуск — от слова "отпускать": отпустить себя в иную реальность. Прежде всего, отпуск — это пе­ремена способа бытия, отказ от обыденно­сти. Современная жизнь становится все бо­лее однообразной, рутинной. Привычное психологическое состояние современного человека — обыденный транс. Что это та­кое, объясню. Символ современного произ­водства — автоматизированный конвейер, человеку остается только стоять рядом и нажимать время от времени кнопочку. Наша повседневная жизнь — тот же конвейер с кнопочками. Проследите свой обычный день: один и тот же маршрут "дом-работа-магазин", одни и те же слова, дейст­вия на работе и дома. Возьмите любое рабочее место, будь то кресло у компьютера, барная стойка или кабинет руководителя: наши трудо­вые ежедневные обязанности — это цепь монотонных, повторяющих­ся действий, фраз, ритуалов и эпизодов общения. Человек превраща­ется в придаток своих производственных функций. Творческое начало личности сначала страдает, потом "кричит" о том, что хочется полно­ценной жизни, затем и вовсе может атрофироваться...

Т. П.: Александр Федорович, состояние обыденного транса характерно для всех людей? Ведь есть профессии, которые не предполагают же­сткого, монотонного образа жизни: писатели, художники, например. Да и домохозяйки, по-моему, тоже могут избежать этого подавляюще­го личность алгоритма "работа-магазин-дом".

А. Б.: Думаете, у творческого человека жизнь более разнообразна? Ни­чуть не бывало: у писателя — свой набор повторяющихся действий, у журналиста или художника — свой. Да и вне работы наша жизнь же­стко ограничена: поездка в супермаркет за продуктами, просмотр све­жей прессы или очередной серии "телемыла", хлопоты по хозяйству, треп с друзьями... И так изо дня в день, из месяца в месяц, из зимы в лето. Избежать ритмичности в жизни еще никому не удавалось. Это вопрос уже не психологии, а физиологии. Нашу жизнь пронизывают разные ритмы. Например, мы делаем вдох и выдох за 3-4 секунды. У нас бьется сердце, и хорошо, если бьется в диапазоне здорового пуль­са: от 64 до 72 ударов в минуту. Точно такие же ритмы существуют у надпочечников, гормональной системы... Не так давно немецкие ученые выяснили, что земной шар, мало того что совершает обороты во­круг своей оси и вокруг Солнца, так еще и "дышит" на определен­ных частотах. Получается, организм живет по своим ритмам, Вселен­ная — по своим. Социум предлагает свои ритмы. Но вот в чем про­блема: социальные ритмы не совпадают с биологическими ритмами че­ловека. Например, в то время, когда его интеллектуальные и физиче­ские возможности на нуле, человек сидит на совещании и вынужден генерировать идеи. В той части менструального цикла, когда женщи­на раздражена и не способна на конструктивные решения, так как ей все видится в черном свете, она вынуждена, ввиду обстоятельств, спа­сать ситуацию на работе или улаживать конфликт в семье. Даже уже ставший привычным переход с зимнего времени на летнее и наобо­рот — тоже стресс для организма.

Об этой проблеме — несовпадении биологических, "живых" ритмов и социальных, "мертвых", долгое время говорят и физиологи, и пси­хологи. Но решить ее не представляется возможным. Дело в том, что биологические ритмы человека находятся в плавающем режиме. Серд­це не может биться с постоянным пульсом 70 ударов в минуту: утром у вас один пульс, вечером другой. Вчера у вас в 17.00 наблюдалась не­вероятная работоспособность и подъем настроения, а сегодня в это же время вы как снулая рыба. А вот социальные ритмы всегда статичны, постоянны: в одно и то же время открываются магазины, оживают офисы, начинают работать различные службы и т. д. Поэтому мы за­частую делаем не то, что хочется, а то, что нужно. От этого никуда не деться, ведь мы живем в социуме, а не в пещерах. И постоянное несовпадение ритмов плюс рутинность, монотонность бытия ведут к хронической усталости, "заезженности", снижению интереса к жизни. Известно, что в таких предельно рационализированных и предсказуе­мых странах, как Австрия и Швейцария, наблюдается самый высокий уровень самоубийств в Европе. Утрачивается ощущение новизны бы­тия, человек чувствует, что несвободен, что живет в искусственной клетке из навязанных ему ритмов и функций.

Т. П.: Так вот в чем, оказывается, смысл отпуска — в попытке вы­рваться из плена заданной ритмичности, да?

А. Б.: Психологическая (есть еще и оздоровительная, но это тема беседы с врачом) миссия отпуска — возможность прервать моно­тонность, повторяемость обыденной жизни. Отпуск создает для че­ловека пространство, в котором можно на протяжении короткого времени прожить совершенно иной вариант жизни. Есть такой тер­мин — хронотоп. Это отрезок времени, в котором мы живем, вме­сте с его "наполнением": людьми, контактами, обстановкой дома и офисе, проблемами, радостями и печалями... Никому не удавалось перепрыгнуть из одного хронотопа в другой, разве что в фантастических произведениях, когда герой путешествовал по параллельным мирам.  А отпуск дает  фантастическую  возможность  побывать  в ином хронотопе, прожить еще один жизненный сюжет, реализовать иной вариант бытия.

Например, человек по натуре охотник, но в силу рабочих обязанно­стей дни и ночи напролет проводит за компьютером, создавая компью­терные программы. Он отличный специалист, у него эти программы хо­рошо получаются, но натура охотника рвется наружу. Я знаю многих людей, для которых настоящая жизнь происходит вне работы. Они, без сомнений, крепкие профессионалы, но суть в другом. Если спросить та­кого человека "кто ты?", то, хорошенько подумав, он не скажет: "биз­несмен" или "менеджер". Он ответит: "путешественник", "охотник", "актер"... Это значит, что один из них отмеряет жизнь охотничьими се­зонами, второй с нетерпением ждет очередного путешествия, третий с удовольствием играет разные роли, которые сам себе и придумывает. Отпуск в полной мере дает возможность побыть тем, кем хочешь.

Т. П.: Мне кажется, большинство людей и не догадывается о том, что отпуск можно использовать как другой хронотоп. В основном, мы от­дыхаем по принципу: главное, чтобы море было рядом и номер в оте­ле с комфортом.

А. Б.: Масса людей выбирает место и время отпуска из соображений престижности. На протяжении года человек только и делал, что рабо­тал на свой имидж: покупал престижное жилье, модную одежду, до­рогие автомобили. Так надо, так диктует социум. И в отпуск он по­ехал туда, где модно и престижно отдыхать, для того, чтобы небреж­но сказать: "Я вот недавно в Ницце (Альпах, Африке) был". Приез­жая на модный и дорогой курорт только из соображений "так нуж­но", многие не отдыхают, а функционируют, отрабатывают свой соци­альный статус. Потом, вернувшись из отпуска, чувствуют себя утом­ленными, разбитыми, недовольными. Единственное утешение — по­хвастаться перед знакомыми круто проведенным отпуском. Это, собст­венно, и есть пресловутый мещанский взгляд на жизнь: не искать соб­ственный смысл, а делать то, что принято.

Но, конечно же, говорить, что все поголовно неправильно прово­дят отпуск, нельзя. Далеко не все люди испытывают потребность в от­пуске как в ином хронотопе. Множество народу год из года проводит время на модных курортах и прекрасно себя чувствует. Главное — что­бы не осталось потом привкуса неудовлетворенности. Одна моя кли­ентка поделилась интересным опытом. Они с мужем достаточно обес­печенные люди, могут позволить себе поехать куда угодно. Пару раз они съездили на острова, но остались недовольны. Сервис на высшем уровне, экскурсии замечательные, но присутствует ощущение "что-то не то". Последние годы эта пара ездит отдыхать в Одессу. Выясни­лось, что, когда они пятнадцать лет назад поженились (на пятом кур­се института), оба хотели получить назначение в Одессу, так как очень любят этот город. Но не получилось, и муж с женой остались в Ки­еве. Теперь они с удовольствием ездят каждый год в Одессу, причем не в пансионаты или дома отдыха, а арендуют квартиры (каждый раз в разных районах), ходят в кино, по магазинам... "Я с удовольствием хожу на рынок за продуктами, готовлю обед, хотя дома, в Киеве, не­навижу стоять у плиты, — рассказывала женщина. — Мы с мужем ощущаем себя в этот летний месяц настоящими одесситами, и лучше­го отдыха нам пока не требуется". Мне хорошо понятны мотивы этих супругов: они таким образом реализуют вариант жизни, от которой пришлось когда-то отказаться.

Т. П.: Но ведь мы привыкли к тому, что отдых — это ничегонедела­ние, лежание на пляже или сидение в баре, а тут обычная жизнь, толь­ко не в Киеве, а в другом городе...

А. Б.: Лучший отдых — тот, на который душа отзывается своими струнами, когда нажимаются сокровенные клавиши, высвобождаются нереализованные желания и создается та самая гармония бытия, которой нам порой так не хватает в серых буднях. И, поверьте моему опыту, людей, сумевших разобраться, а какой же отпуск им нужен на самом деле, довольно много. Кто-то объездил все мировые курорты, а кто-то не собирается выезжать за пределы Украины — и не потому, что фи­нансы не позволяют, а потому, что найден именно тот вариант отпус­ка, о котором мечталось. Я не призываю тут же забыть о комфорта­бельных отелях, бассейнах с подкрашенной водой и карабкаться в горы с тяжелым рюкзаком за спиной. Просто хочу напомнить, что мы раз­ные, и в глубине души у каждого — свой смысл проживания отпуска.

Одна моя знакомая признавалась: "Каждое лето перед отпуском схо­дила с ума: куда ехать? Подружки звали то в Испанию, то на Шац­кие озера. А мне было неловко признаться, что хочу на Сахалин. Не­объяснимое желание: ну вот хочу и все! Муж меня долго отговаривал: какой Сахалин, край света, пока доберешься туда, измучаешься, кучу денег потратишь. Но я плюнула и поехала. Добралась до Сахалина, встала на берегу Тихого океана — и такой восторг, вы не представля­ете!" У меня есть приятель, генетик по образованию, уехавший рабо­тать в Англию по контракту. В прошлом году я его спросил: "Как ты провел отпуск?" Мне было любопытно, как, став англичанином, мой приятель распорядился отдыхом. И услышал в ответ: "Не поверишь — я выращивал хлеб". Он приехал в Украину, распахал маленькую ни­ву, засеял ее пшеницей, собрал урожай. Приятель признался, что это была его мечта — вырастить свой настоящий хлеб.

И еще одна история. Одна женщина, назовем ее Зоя, обдумывала, куда бы ей податься во время отпуска. Обычные размышления, терза­ющие многих в летнюю пору. Денег и времени хватало на любые ка­призы. А ехать никуда не хотелось. Зоя посетила несколько турфирм, пришла домой, разложила перед собой кучу рекламных буклетов и вдруг поняла, что она ужасно хочет провести отпуск в Киеве. Она представила, как отключит телефон и компьютер, разморозит холо­дильник, перестанет наносить ежедневный макияж — и превратится в совершенно другого человека. Эта другая Зоя позабудет все деловые телефоны и адрес собственного офиса, прекратит варить овсянку по утрам, забросит хозяйственные дела. Эта новая женщина каждое утро будет приходить в кондитерскую на углу, завтракать свежим круасса­ном и кофе со сливками, будет обедать там, где ей захочется, неспеш­но бродить по магазинам, покупать яркие журналы и читать их на ла­вочке у Днепра... А ранним утром, когда город спит, Зоя будет садить­ся в недавно купленную "Тойоту" и ездить по умытым пустынным улицам. Знаете, эта женщина потом призналась, что такого восхити­тельного отпуска у нее еще не было!

Т. П.: Кстати, есть роман одного европейского писателя, в котором ге­роиня, жительница Афин, сказала всем, что едет в отпуск, а сама сня­ла квартиру в другом районе и прожила совершенно потрясающую ко­ротенькую жизнь в этом многомиллионном городе. Не буду пересказы­вать сюжет, но за 30 дней она поняла что-то важное о себе. И после отпуска поменяла работу, ушла от мужа, словом/ начала новую жизнь. Так что, когда вы утверждаете, что отпуск — это короткая, 30-дневная другая жизнь одного и того же человека, в этом что-то есть! А как же пресловутые курортные романы — это тоже попытка, осознанная или не очень, создать себе иной, кратковременный вариант личных отношений?

А. Б.: Чаще осознанная, чем неосознанная. Именно поэтому психоло­ги не рекомендуют возвращаться к курортным увлечениям после от­пуска. Я не оправдываю связи на стороне во время отдыха, да и, в конце концов, они совершенно необязательны. Но, если уж это про­изошло, не нужно придавать случившемуся большого значения — как участнику курортного романа, так и его мужу или жене. Конечно, узнать об измене любимого человека всегда больно, но воспринимать роман во время отпуска как катастрофу не стоит. Отпуск — это сво­его рода измененное состояние, в котором пребывает человек. Закон­чился отпуск — закончилась другая жизнь, вы вернулись к прежним отношениям, прежним обязанностям, чувствам, людям. Не нужно пы­таться перетащить кусочки "маленькой" жизни в "большую", они ос­тались там, в прошлом. Редко кому удавалось вырастить из курортной связи настоящие отношения, поверьте психологам.

Т. П.: Как же все-таки сориентироваться, какой отпуск нужен, если, разумеется, о сугубо оздоровительном речь не идет?

А. Б.: Если вы сейчас находитесь в приятном состоянии обдумывания предстоящего отпуска, спросите себя: чего вам хочется больше всего на свете? Какой "другой жизни" не хватает? В какую игру вы не до­играли? На днях один важный бизнесмен мне признался: "Как хочет­ся побывать там, где жил Андерсен! Знаете, я до сих пор помню его сказки. Может, плюнуть на все и махнуть в Копенгаген? Только ни­кому не скажу, зачем я туда еду". Я, конечно же, его поддержал. Как поддерживаю всех, кому хочется отнестись к этому прекрасному вре­мени — отпуску — творчески, с изюминкой.

 

Ген любви

У одних людей он есть, у других нет. И тогда мы говорим: этот умеет любить, а этот бездушный робот, никогда никого не любил. Мы обвиняем в отсутствие любви кого угодно от господа Бога до родителей "бессердечной" личности. На самом деле обвинять никого не нужно. Просто у каждого индивидуальная способность любить.

 

Татьяна Петкова: Поэты и романтиче­ские натуры говорят о любви примерно в таких выражениях: на них свалилась лю­бовь; они рухнули в любовь; любовь гна­лась за ними... У Булгакова: любовь вы­скочила перед ними, как убийца. А даль­ше что происходит? Одинаково ли мы чувствуем и понимаем любовь?

Александр Бондаренко: Любовь у всех разная, и способность любить разная. Впрочем, есть период, когда чувства у всех одинаковы. На первой стадии, кото­рая называется "стадия притяжения", лю­ди чувствуют приблизительно одно и тоже: волнение, ожидание хорошего, шар земной уходит из-под ног и т. д. Дальше — "стадия романтических отношений", здесь уже на­мечается индивидуальный сценарий: у каждого свой жизненный опыт, свои представления о том, как себя вести в данной ситуации. Этот период посвящен выяснению, "что у нас похожего, а что нет". Влюбленные с восторгом обнаруживают, что любят одни и те же книжки, одинаково реагируют на какие-то события: "Ой, ты лю­бишь читать, когда дождь? И я люблю читать, когда дождь". Меж­ду прочим, мы любим другого человека за похожесть на нас. Раз­личия же вызывают интерес и придают вкус отношениям, как ще­потка перца. По сути, любовь — это максимальная реализация механизма идентификации: мы любим себя в другом человеке.

Т. П.: Миновала стадия романтических отношений — что дальше?

А. Б.: Дальше начинается выбор психологических ролей. Влюблен­ный подсознательно подбирает роль для объекта страсти: кем он бу­дет — любовником? Супругом? Просто добрым знакомым? На этой же стадии происходит самораскрытие человека: мы пускаем того, кого любим, в потаенные уголочки души, доверяем ему интимные переживания. На следующей стадии начинается "своя любовь", не­похожая ни на какие другие история отношений.

Т. П.: В чем же заключается эта непохожесть? По-моему, у всех влюбленных отношения развиваются приблизительно одинаково.

А. Б.: Это только кажется. Дело в том, что на первых стадиях мы все стремимся казаться лучше, чем есть. Когда отношения крепнут, переходят в "историю", мы доверяемся тому, кого любим, и при­открываем свое истинное лицо. Один становится менее серьезным, инфантильным, другой — более эгоистичным... Обнажаются слабо­сти, четче проявляются недостатки, здесь главное — принять того, кого любишь, со всеми его отрицательными качествами. В этом суть искусство любви. Оно, как любое другое искусство, требует опреде­ленных способностей: такта, умения понимать другого, сопереживать ему. Есть люди со способностями к рисованию, пению или математике и есть люди со способностью любить.

Т. П.: И эту способность можно измерить?

А. Б.: Понимаю ваше недоверие. Так же, как искусство, любовь не нормативна. Нет конкретных рамок, в которые ее можно втиснуть, нет тестов, которыми можно было бы проверить ее правильность. Что говорят подружки женщине, обожающей своего мужа? "Да что ты с ним возишься как с маленьким, нельзя с мужиком так себя вести!" Или парень слышит от друзей: "Гляди, разбалуешь свою су­пругу, с бабами нужно построже, чтобы место свое знали". И вот уже женщина меньше внимания уделяет любимому человеку, думая: а и впрямь, чего это я перед ним стелюсь? А парень "указывает место" жене, полагая, что поступает правильно. Видите ли, обще­ство своими попытками нормировать любовь убивает ее. В социу­ме существует множество "убийц" любви. Он намного старше ее? Это плохо, говорит социум. Она намного старше? Еще хуже, буб­нит социум. Он бедный, а она богатая? Какой ужас, заключает со­циум. И так далее. Искусство любви состоит в том, чтобы опреде­лить свои собственные нормы, создать индивидуальные условия сво­им отношениям, превратить "болванку" чувств в неповторимый ше­девр.

Но наша жизнь настолько стандартизирована, что для творчест­ва, как и для подвига, в ней места мало. Мы несемся по жизни, потребляя стандартные поделки в виде одинаковых продуктов, фильмов, книжек. Мы живем в похожих домах и выстраиваем с ок­ружающими стандартизированные отношения. Пусть вас не коробит такое сравнение, но любовь — как кулинария: бывает изысканная кухня, подразумевающая сложную рецептуру с массой ингредиентов, а бывает незатейливый фаст-фуд, приготовленный на скорую руку. Кто что умеет, то и готовит. Чаще всего мы довольствуемся фаст-фудом, ведь сделать свои отношения эксклюзивными способен да­леко не каждый. Для этого нужно, чтобы в организме присутство­вал "ген любви". Те, у кого он есть, умеют сохранить любовь, воз­высить ее над обыденностью, превратить свою жизнь в яркую кар­тину. Для того чтобы обезопасить свою жизнь от стандартов соци­ума, требуются недюжинные душевные усилия и способности. У ко­го этих способностей нет, любят "как все": чувство становится при­вычкой, заедает быт, человек начинает раздражаться, с недостатка­ми избранника мириться все труднее...

Т. П.: От чего зависит наличие этого любовного "гена": от воспи­тания, психического и социального статуса человека, опыта отно­шений с противоположным полом?

А. Б.: Представьте себе, "ген любви" — врожденное качество. Это часть духовного ресурса человека. Одни люди плачут от гармонии музыкального ряда в классическом произведении, а других не "цепляет", и все тут. Мы же не можем их в этом обвинять? Есть даль­тоники, которые не различают красный и зеленый цвета. И есть любовные "дальтоники", которые, может, и хотели бы любить силь­но, страстно, с мучениями, переживаниями и дрожанием конечностей — но им не дано. Так они устроены. Ничего тут не подела­ешь, нужно просто констатировать сей факт, и все. Ни от воспи­тания, ни от рода деятельности способность любить не зависит. Сколько я знаю случаев, когда суровые военные, привыкшие к экстриму, крови и жестокости, выстраивали со своими любимыми неж­ные, трогательные, талантливые отношения. И наоборот, представи­тели богемы, тонкие, эмоционально богатые личности, признавались в том, что не могут полюбить, не получается.

Т. П.: А можно этот "ген" как-то распознать?

А. Б.: Психологи подметили: "ген любви" есть у тех, кто способен дарить себя другому человеку. Талантливо любит не тот, кто зава­ливает понравившийся объект дорогими подарками и деньгами, а тот, кто может уступить другому, выполнить его желание, порой в ущерб собственному комфорту, оказать поддержку и помощь; тот, кто способен внести неповторимый смысл в общую жизнь. Это из­вестные всем, расхожие слова, но, уверяю вас, немного найдется людей, способных именно дарить себя другому. Хочу подчеркнуть: отдавать не значит вычерпывать себя до остатка. Если человек чувствует опустошенность от любви — это мазохистское самопожертвование. Умение отдавать себя — это созидание, выстраивание по кирпичику отношений, в которых хорошо обоим. Ведь какая самая-пресамая потаенная мечта в любви? Чтоб она длилась вечно, прав­да же? Потому-то все, что способствует такому настаиванию люб­ви, как драгоценного вина, и составляет сокровенную сущность ис­кусства любить.

Т. П.: А что говорит психология по поводу постулата: "С милым рай и в шалаше"? Способен ли талантливый и богатый в чувствах, но бедный в материальном плане человек удержать любовь?

А. Б.: Будем откровенны: случаи, когда на фоне бедности (при ус­ловии, что и он, и она социальные аутсайдеры) любовь длительное время живет, не умирая, редки. Во-первых, возникает вопрос: если вы такие духовно богатые люди, что мешает вам поднапрячься и создать самим себе достойное качество жизни? Во-вторых, воспри­нимать любовь как ценность, если других ценностей больше нет, со временем становится трудно. Но это вовсе не значит, что двое в шалаше обречены. Нет, любовь может выжить, но только при ус­ловии, что и он, и она являются друг для друга таким безуслов­ным, абсолютным смыслом, что все остальное на фоне этого пока­жется незначительным, мелким. Хотя, конечно же, для поддержа­ния любви, наряду с духовным, важен и социальный ресурс. Уточ­ню: социальный ресурс — это не количество денег в кармане и не престижность автомобиля, это ценность человека в глазах общест­ва. Гениальный поэт, согласитесь, необязательно хорошо обеспечен, однако жене или подруге и в голову не придет упрекать его в от­сутствии денег: для нее любимый — самая главная ценность в жиз­ни.

Т. П.: Такой пример: двое любят друг друга. Исходя из того, что вы сказали о "гене любви", может статься, один из них любит силь­нее, а второй — "чуть-чуть", кому как природой отмеряно. Это нор­мальная ситуация? А если один вообще неспособен на глубокое чув­ство, что тогда?

А. Б.: Да, поровну поделить любовь еще ни у кого не получилось. Как правило, в паре один любит (и отдает) больше, чем другой. Но ничего страшного в этом нет. Главное — тому, кто любит сильнее, не упрекать своего партнера: ах, вот ты какой, я тебе то-то и то-то, а ты такой холодный, как айсберг в океане. Это вполне нор­мальная ситуация, и угрозы отношениям она не несет. Кроме того, как измерить, кто из двоих любит больше, а кто — меньше? У нас же нет специального прибора — "любвемера"! Одна моя знакомая женщина жаловалась: "Ах, муж меня не любит. Я, когда он задерживается допоздна, волнуюсь, места себе не нахожу, пью валерьян­ку и без конца звоню на мобильный, а он, когда меня нет, спо­койно сидит перед телевизором и жует бутерброд". Но причем тут любовь? Просто женщина — тревожная личность, а муж — флег­матик с железобетонными нервами. Зачем ему беспокоиться рань­ше времени, спрашивается? В этом ошибка многих: принимать внешние проявления любви за ее подлинную суть. Скажем, мужчина задаривал жену золотом и дорогими шубками, а когда она забо­лела, не пришел в больницу ни разу. Присылал домработницу с цветами и деликатесами. "Я, — объяснял, — не выношу больнич­ного запаха". Стоит ли верить такому чувству? Рано или поздно судьба подкинет любящим испытание, в котором проявится подлин­ная суть их любви.

Т. П.: Александр Федорович, а как быть, если полюбишь "дальто­ника"?

А. Б.: Если один в паре оказался "дальтоником" в любви, то и здесь ничего угрожающего нет. Да, "дальтонику" непонятны бурные чувства и горячие признания, но ведь на симпатию, уважение, чув­ство признательности он способен? А это вовсе не мешает строить семью. Просто тому, кто полюбит человека без "гена любви", нуж­но отдавать себе в этом отчет. И не нервничать впустую, а созда­вать модель отношений, которая устроит обоих. Знаете, часто лю­бовные "дальтоники" ощущают вину из-за того, что не могут отве­тить партнеру аналогичным накалом страстей, и окружают его та­кой заботой и вниманием, что брак получается счастливым и пол­ноценным.

Т. П.: Женщины иногда слышат от безответно влюбленных в них мужчин: "Погоди, дай мне время, ты все равно меня полюбишь!" И потом как-то само собой получается, что самонадеянный наглец был прав! Как можно объяснить этот феномен?

А. Б.: Это не феномен, а вполне закономерное, с точки зрения пси­хологии, явление. Бывает, любовь индуцирует любовь в другом че­ловеке. Почему так происходит? Для того чтобы влюбиться, нам как минимум нужно выделить человека из толпы. Вот уже первый шаг сделан — вы начинаете присматриваться к нахалу, который заявил: "Ты все равно меня полюбишь!" Вы наблюдаете за ним, думаете о нем, пусть пока примерно так: "Ну-ка, посмотрим, как это он со­бирается влюбить меня в себя?" Можете возмущаться или восхи­щаться, но вы уже не равнодушны к нему. А по теории влюбленности, любое потрясение вызывает эмоциональную реакцию на то­го, кто нас потряс.

Второй момент — определенная внушающая сила таких вы­сказываний. Особенно если фразу "Ты меня все равно полю­бишь!" произносит привлекательный, сильный, умный мужчина. Говоря так, он как бы обозначает меру своей власти над жен­щиной, и та подсознательно покоряется ему. А главное — сде­лав такое заявление, мужчина начинает действовать. Тут возможны два варианта: глупые действия и умные. Глупые действия — эпатаж, дурацкие выходки, розыгрыши и т. д. Вроде того как треснуть понравившуюся девочку портфелем по голове. А умные действия — сделать так, чтобы любимой женщине было удобно и комфортно, удовлетворить ее потребности, решить ее пробле­мы. Часто женщины, размышляя на тему: "За что я его полюбила", недоумевают: "Как-то так получилось, куда ни кинь — всюду он. Маму в больницу отвезти — он тут как тут. Соседи залили — пришел и помог с ремонтом. Сказал, что тетя у него в Ялте живет, предложил устроить летом отдых..." Рано или поздно женщина понимает: мне с ним удобно, хорошо. Возни­кает любовь.

Возможен и зеркальный вариант: женщина вполне может "зара­зить" своей любовью мужчину. Часто дамы так и делают, правда, они не заявляют своему избраннику: "Ты меня все равно полю­бишь", а действуют более мягко.

А самый главный секрет, пожалуй, такой: независимо от того, кто кого первым полюбил и "заразил" чувством, надо помнить, что любовь к другому человеку быстро усыхает без любви к жизни. Ес­ли даже у вас есть мощный любовный талант, но вы скучная, не­интересная личность, то и любовь ваша получится бездарной. А тот, кто обделен "геном любви", но зато креативен по характеру, рас­пахнут навстречу жизни, сумеет высечь огонек в своем партнере и сделать жизнь обоих яркой и интересной.

 

Милые бранятся

Что скажет ваш любимый, когда, вернувшись к месту парковки, обнаружит на бампере своего автомобиля здоровенную вмятину? Полагаете, он возопит: "Ах как нехорошо вышло, какой-то безответственный человек нанес мне материальный и моральный урон!"? Можно поспорить на что угодно: в ста случаях из ста ваш любимый произнесет текст куда короче максимум три-четыре слова. Но что это будут за слова! Как говорится, хоть святых выноси. И, хотя большинство из нас не святые, порой, в самом деле, хочется убежать от мужчины, который ругается матом, подальше. Почему сильный пол так любит крепкие слова? Стоит ли разводиться из-за того, что супруг сквернословит? Как реагировать на брань в устах любимого человека?

 

Татьяна Петкова: В разное время в об­ществе вспыхивают дискуссии на тему: "Как очистить родной язык". Я помню, еще в школе мы проводили диспуты, на которых с комсомольской непримиримо­стью клеймили тех, кто ругается матом. Но идут годы, меняется все вокруг, а скверно­словие спокойно сосуществует с нами. На­верняка у крепких слов и выражений есть свои цели и задачи, ведь иначе чем объяс­нить удивительную живучесть неприличной лексики?

Александр Бондаренко: Безусловно, у такого явления, как сквернословие, име­ются свои функции, иначе оно давно бы отмерло за ненадобностью. Если отбро­сить такую причину, как сквернословие от недостатка культуры (тут никаких це­лей не наблюдается, а человек ругается, потому, что дурно воспитан), то первая функция — речевая "смазка", что-то на­подобие слов-паразитов, которые помога­ют связывать фразы. Ну, это когда либо тянут "э-э-э" или "м-м-м...", либо через слово повторяют "блин", "екэлэмэнэ" или "ерш твою мышь". Вторая функция мата — идентификационная, то есть стремление показать собеседникам: "Я такой же, как и вы, ничем от вас не отличаюсь, примите меня в свое сообщество". Ведь часто на непьющего и избегающего креп­ких слов мужчину его коллеги и приятели смотрят с удивлением и насмешкой: какой правильный выискался! Третья функция ма­та — верификационная, подкрепляющая правдивость сказанного. Есть очень сильный верификатор "ей-Богу", а есть альтернатива: человек бьет себя в грудь и матерится, желая доказать, что он не врет.

Четвертая функция мата — девальвация, обесценивание высоких ценностных смыслов: любви, Родины, чести, отношений с близкими людьми. Эта функция в большей степени свойственна нашему обще­ству. Объясню, почему. Дело в том, что за годы тоталитаризма все высокие слова были захватаны, их смысл обесценился в лживых пе­редовицах газет, на неискренних заседаниях парткомов, в лицемерных отчетах правительства и т. д. Злоупотребление, спекуляция высокими словами, которые процветали во времена застоя, были сопряжены с ложью и вызывали желание противопоставить верхним слоям "атмосферы" что-то искреннее, ненадуманное. Отсюда — задушевные раз­говоры на кухнях, желание обесценить прописные, "заеложенные" ис­тины бранными словами. Ах, вы пропагандируете чистую любовь на производстве, преданность партии и служение идеалам? А вот мы что сделаем с вашими идеалами! Советские люди, матерясь, выражали протест против официального ханжества.

Т. П.: Считается, во всякой культуре есть два уровня: уровень духа и уровень плоти. Дух — это элитарная культура, высокоморальная, проповедующая чистые отношения и благородные помыслы. А культура плоти — это естественные, инстинктивные порывы, которые всегда присутствуют в нашей жизни. Например, есть поучительные сказки с высокой моралью, а есть срамные сказки, издавна любимые просто­народьем. Стало быть, в советском и постсоветском обществе эти две культуры вошли в противоречие?

А. Б.: Да, потому что наши люди привыкли слышать "наверху" од­но, а видеть совсем другое. И от этой лживости, прежде всего, стра­дали мужчины, так как у женщины всегда, при любом режиме, есть отдушина — домашний очаг, дети. Мужчины больше зависят от со­циума. Поэтому наш сильный пол искал, да и сейчас ищет защиту от несправедливости в сквернословии. Так исторически сложилось, что мы слишком долго были в рабстве и используем мат по поводу и без, ощущая себя ущербными. Интересно, что на Руси слово "эбле" (производное от которого нам хорошо знакомо) появилось во вре­мя татарского ига и по-тюркски значило просто "жениться". Татарин, захватывая девушку, говорил, что он "эбле" ее, то есть женится на ней. Но для русского простолюдина, у которого отбирали дочь или сестру, это значило одно: насилие. В результате это слово приобрело характер насилия, стало бранным.

Я разделяю точку зрения специалистов, считающих, что мат — это язык тех, кто чувствует себя униженным, оскорбленным, кто ощуща­ет себя жертвой насилия. И, как всякая жертва, такой человек готов применить насилие по отношению к другим. Именно этим объясня­ется сквернословие мужчин, ощущающих себя нереализованными, не­полноценными, обиженными жизнью. Они остро ощущают несвобо­ду, восстают против обстоятельств, бунтуют — пока что только на словах.

Что касается срамных сказок, то в них ничего ужасного нет, если их читает полноценная, здоровая личность с нормальной самооцен­кой, а не озлобленный подросток или мужчина с кучей комплексов: такие лишь нахватаются из подобной литературы не самых лучших впечатлений.

Т. П.: Александр Федорович, полно ситуаций, когда самый что ни на есть успешный мужчина, баловень судьбы без комплексов, крепко вы­ражается. Никакого бунта и в помине нет, просто молотком по паль­цу заехал — и вот, пожалуйста, само вырвалось!

А. Б.: Ну, разумеется, далеко не все люди матерятся по причине скрытой ущербности. То, что крепкое слово снимает напряжение (и это еще одна функция мата), было хорошо известно нашим предкам. Помните старинную пословицу "Брань на вороту не виснет"? Дескать, вовремя выругался — и на душе стало легче. Поэтому бранное слово с равным успехом можно услышать и в Украине, и в Америке, и во Франции.  Жизнь сегодня такова,  что человек находится в  плену стресса практически беспрерывно. Отсюда — желание после нервно­го трудового дня устроить мальчишник и за рюмочкой чего-то креп­кого поговорить по душам с использованием крепких выражений. Я уже не говорю о ситуациях, когда мат вылетает из уст как бы сам по себе, против желания: в экстремальной ситуации или во время силь­нейшего потрясения. В этих случаях брань — своего рода непризнан­ная грамматическая форма оценочного высказывания.

Т. П.: Довелось услышать такое мнение: мат — прерогатива мужчин, потому что сильный пол больше внимания обращает на секс и все, связанное с интимной жизнью, а ведь бранные слова в большинстве своем касаются именно этой сферы отношений. Оправдана ли подоб­ная точка зрения?

А. Б.: Есть такой, можно сказать, психоаналитический взгляд на про­блему сквернословия. Авторы этой теории говорят, что матерный язык связан с упрощенным восприятием мира как непрерывного единого полового акта. Лично мне такой подход кажется вульгарным. Было бы слишком просто считать, что сила мата — в его сексуальной симво­лике. Я как психолог вижу силу бранного языка в другом — в его универсальности, в близости (благодаря экспрессии и агрессии) к мужской субкультуре. Почему американские боевики густо пересыпа­ны "факами"? Это доказательство реальной жизни реальных мужчин. Не выдуманных глянцевых кинокрасавчиков, а реальных мужиков, живущих где-то рядом.

С помощью этого языка можно предельно экспрессивно выразить любую реальность: ругаются ли муж с женой, начальник с подчинен­ным или соседи во дворе. В языке больше нет слов, обладающих та­кой же экспрессивностью и накалом. Заменить брань могут только действия: драка, битье посуды, ломание мебели. Согласитесь, выбирая из двух зол, уж лучше отдать предпочтение скверному слову, нежели рукоприкладству. Таким образом, мат заменяет собой физическое на­силие.

Т. П.: Прочитала любопытную информацию. В Непале живет удивительный народ — шерпы. Они никогда не ругаются, не повышают тон — им это запрещено законами и религией. Но психологи, изучившие их жизнь, пришли к выводу, что шерпы — самый дискомфортный народ в мире: у них столько скрытой агрессии и неудовлетворенно­сти, что все они законченные невротики, которых нужно срочно ле­чить...

А. Б.: По отношению к мату разные люди занимают разные позиции. Вне всяких сомнений, сквернословие — это дурной пример для под­ражания, и оправдывать его ни в коей мере нельзя. Но не стоит за­нимать и пуританскую позицию. Нет смысла отгораживаться от дей­ствительности. Ведь реальность никуда не денется. Даже если всякий раз, услышав крепкое словцо, мы будем впадать в истерику, скверно­словие не исчезнет. Знаю женщин, готовых убить своих мужей за слу­чайно вырвавшееся словечко. Были случаи, когда жены подавали на развод из-за "соленого" языка своих супругов. Конечно же, если муж­чина крепко выражается с утра до вечера, причем ему все равно, где он это делает — при детях, в офисе или дружеской компании, — то придется эту проблему решать. Попросить мужа следить за собой, объяснить, что такая лексика лишь вредит его имиджу, как дома, так и на работе. Поверьте, очень мало найдется мужчин, которые после такого разговора будут продолжать сквернословить. Большинство ста­нет следить за собой и, в конце концов, сведет количество мата к минимуму.

Т. П.: Вы сказали "к минимуму", значит, все-таки, не существует в природе людей, которые ни разу крепко не ругнулись?

А. Б.: Почему же, такие люди есть. Исследования московского пси­холога Игоря Смирнова показывают, что люди, которые никогда не матерились, — особого душевного склада и происхождения. Это муж­чины из благородных семей, в которых столетиями вырабатывался свой стиль общения и восприятия действительности. Это не только вопрос породы и "голубой" крови, это нечто большее, особая струк­тура сознания. Но таких людей немного. Впрочем, само по себе сквернословие мало что определяет, и уж, во всяком случае, не яв­ляется показателем качества личности. Можно никогда в жизни не произносить бранных слов и быть ничтожеством, и наоборот — не чураться мата и быть отличным человеком. Само по себе отсутствие или наличие бранных слов в лексике конкретного человека не явля­ется ни необходимым, ни достаточным условием его личностной со­стоятельности.

Т. П.: Как мужчины реагируют на брань в устах женщины?

А. Б.: Крайне неодобрительно. Видите ли, женщина зачастую ругает­ся от беспомощности, бессилия, от дисгармонии в личной жизни. Это сразу заметно. "Если женщина матерится, значит, у нее что-то не в порядке", — приблизительно так реагирует большая часть мужчин. Женское сквернословие ассоциируется у мужчин с женской неудовле­творенностью, несчастливостью. Кроме того, от него за версту разит маскулинностью.

Т. П.: Чем психологи объясняют явление копролалии — скверносло­вия во время интимной близости?

А. Б.: Во-первых, как отмечают сексологи, это усиливает возбуждение близости что-нибудь "остренькое": это их заводит. Во-вторых, когда мужчина обожает женщину, считает ее не от мира сего, ангелом во плоти, то у него иногда может в постели ничего не получиться. Та­кой парадокс: поклонение мешает обладанию. Поэтому мужчина с по­мощью крепких слов низводит женщину с пьедестала, делая ее "при­годной" для плотской любви. Ничего патологического в этом нет. И, в-третьих, это проявление эмоциональной встряски, величайшего на­слаждения. Одни на пике страсти восклицают: "Ах-ах, о Боже мой!", а другие предпочитают совершенно другие выражения.

Т. П.: Знаю несколько случаев, когда приятельницы уходили от сво­их любимых потому, что те позволили себе оскорбить их. Причем те мужчины, как правило, не употребляли в повседневной жизни бран­ные слова, но во время ссоры с любимой вдруг выливали на женщи­ну такое количество помоев! Что это: подсознательная ненависть, спе­циально подстроенный разрыв?

А. Б.: Если мужчина применяет в адрес любимой женщины такие слова, это может означать одно из двух. Либо отношения до такой степени обесценились, что ему уже все равно, как она отреагирует: обидится, уйдет. Либо (это бывает чаще) мужчина бесится от бесси­лия, понимая, что не может совладать с женщиной, она для него ос­тается психологически недоступной, несмотря на то, что вместе они уже несколько лет. Сквернословие, направленное на любимую жен­щину, — признак крайней фрустрации. Мужчина понимает, что мо­жет не удержать любимую, что она лучше, умнее, талантливее его — и тогда принимается оскорблять, втаптывать ее в грязь. Так ребенок разбивает со злостью автомобильчик, который ему не удалось завес­ти.

Т. П.: Посоветуйте, как все-таки уменьшить количество бранных слов в устах любимого человека?

А. Б.: Мат засоряет семантику сознания. Другими словами, от руга­ни глупеют, она делает человека примитивным. Вместо того чтобы подбирать разные слова, человек использует одно или два во всех слу­чаях жизни. Мужчина, который много матерится, выглядит намного глупее, чем его коллега с нормальной лексикой. И вы можете чест­но сказать об этом своему мужу или другу: "Дорогой, еще полгодика такого общения, и ты станешь полным кретином". Кроме того, те профилактические функции брани, о которых мы говорили (сжигание энергии, замена физического насилия) работают лишь в локальных ситуациях. От частого употребления крепких слов их профилактические свойства утрачиваются, и сквернословие превращается просто в красноречивый признак отвратительно воспитанного человека. И последнее: как подметили психологи, человек, часто использующий брань в повседневной жизни, этим самым публично заявляет о себе как о бессильной, беспомощной личности, пасующей перед трудно­стями.

 

Медаль "Замужество"

Не секрет, что для сильного пола количество побед на любовном фронте вопрос престижа. У женщин тоже имеется своя коллекция "орденов" и "медалей": это количество предложений руки и сердца. Женщины любят на досуге перебирать свои боевые награды: этот звал меня замуж и тот буквально силой тащил в загс, а этот и вовсе с ума сходил, так хотел видеть меня своей женой... Вот только у одних есть о чем вспомнить, а у других увы!

 

Татьяна Петкова: Александр Федоро­вич, житейская мудрость никак не объясняет, почему одни женщины часто получают предложения выйти замуж, а другие — редко или никогда. Может быть, психологи догадались, в чем тут дело?

Александр Бондаренко: Помню одну свою соседку, которая выходила замуж четыре раза, причем без особого труда. Другие соседки дружно ходили ко мне как к психологу консультироваться: объясните нам, пожалуйста, почему Вер­ка — некрасивая, ничем не примеча­тельная и с дурным характером — меняет мужей, как перчатки, а мы — моло­дые, красивые — даже одного мужика под венец не можем повести? Так было всегда, независимо от того, о звездах киноэкрана идет речь или же об обитательницах коммунальных квартир: одни женщины легко выходят замуж в любом возрасте, а от других семейное счастье ускользает.

Почему так происходит? В среде психологов этот вопрос по­стоянно обсуждается. Существует несколько версий. Поначалу специалисты думали, что есть женщины, которым все равно, за кого выходить замуж, поэтому они принимают предложения всех поклонников, а есть переборчивые, которые, наоборот, отвергают кандидатов в мужья. Но потом эта версия пошатнулась: женщи­на, конечно, вправе согласиться или отказать, но ведь в том-то и соль, что одним дамам мужчины часто предлагают руку и серд­це, а другим — нет! Есть и такое мнение: для некоторых женщин забота о мужчине — насущная необходимость, воздух, которым они дышат, и поэтому они постоянно стремятся угодить любимо­му человеку. Мужчине, разумеется, такая забота нравится, и он берет женщину в жены. Сексологи, в свою очередь, выдвигали версию о том, что некоторые представительницы прекрасного по­ла обладают фантастическим сексуальным темпераментом, перед которым мужчина не в силах устоять. Но эта точка зрения сов­сем не объясняет, почему любовник все-таки ведет избранницу в загс, ведь многие мужчины предпочитают наслаждаться сексом, не связывая себя брачными узами. Словом, на сегодняшний день ка­кой-нибудь одной теории, которая дала бы ответ на вопрос: "По­чему одни женщины легко выходят замуж, а другие нет?", не существует.

Т. П.: И все-таки какие-то закономерности наверняка есть?

А. Б.: Лично мне кажется, что дело в разных поведенческих про­граммах. Исследования показывают: чаще получают предложения выйти замуж женщины определенного темперамента — экстра-вертированные, то есть открытые, импульсивные, энергичные, которые умеют подстраиваться под мужчину, угадывать его жела­ния. И соответственно, натуры интровертированные, замкнутые, сконцентрированные на своих интересах и неохотно подпускаю­щие близко к себе чужого человека, гораздо реже становятся объектом непосредственного брачного интереса.

Как ни парадоксально, среди женщин, которых, условно гово­ря, "не зовут", много тех, для кого выйти замуж — сверхзадача. Чаще всего это обусловлено влиянием стереотипа, выработанно­го поколениями по женской линии: "Женщина обязательно должна быть замужем". Так считалось в семьях бабушек, тету­шек, мамы и так должно быть у нее. Поэтому все силы такая женщина бросает на борьбу за желанную награду — мужа. И ча­сто проигрывает.

Т. П.: Но почему? Ведь она руководствуется принципом: под ле­жачий камень вода не течет, предпочитает активно действовать, чтобы получить желаемое. Разве такая тактика не дает результа­та?

А. Б.: В отношении мужчин — не всегда. Своим клиенткам, ко­торых "заклинило" на замужестве, я предлагаю провести экспе­римент. Для этого нужно сосредоточиться на одной простой мыс­ли: "Я не хочу замуж" — и проследить, что будет происходить в течение месяца-двух. Как только у женщины на лбу вместо со­общения: "Хочу замуж!" — высвечивается: "Замужество меня не интересует", тут же меняется ее поведение, и мужчины начина­ют проявлять к ней интерес. У них просыпается инстинкт охот­ника, который дремлет в отношении дам, декларирующих свое горячее желание выйти замуж.

Т. П.: Однажды я стала свидетельницей разговора нескольких мужчин, которые утверждали: есть специфический "взгляд неза­мужней". Правда ли, что мужчина может вычислить, замужем женщина или нет, даже если она не носит обручальное кольцо?

А. Б.: Сильный пол, скорее, вычисляет не брачный статус, а то, есть ли рядом с данной женщиной мужчина ее мечты или она одинока. Ведь можно быть одинокой и в замужестве, правда? Мужчина на уровне неуловимых флюидов распознает, несет ли ему угрозу женщина, имеет ли она в отношении него матримо­ниальные планы или же ни о чем таком не думает, просто мужчина ей симпатичен, приятен. Кроме взглядов существует еще те­лесная сигнализация, свойственная, кстати, и животным. Как ве­дет себя кошка, которая не прочь подкрепиться? Подходит к вам, трется о ноги, легонько прикусывает вашу руку — сигналит о своем желании. Иными словами, потребность актуализирована и проявляется в поведении. Женщина, у которой актуализирована потребность в данном мужчине (а не в статусе замужней!), обя­зательно выдаст себя жестом, интонацией, поступком. И мужчи­на, приняв сигнал, включится в игру, если женщина ему нравит­ся. А вот установка "Замуж невтерпеж" — тот самый "взгляд не­замужней", от которого мужики бегут прочь, как черт от ладана. Мужчине невыносимо ощущать себя дичью в период охоты. Осо­бенно если он далеко не юноша и уже был женат.

Т. П.: А что, мотивация вступления в брак как-то меняется в за­висимости от возраста?

А. Б.: Конечно. В юности брачные мотивы мужчины и женщи­ны приблизительно одинаковы. Упрощенно назовем их "так на­до" или "пришла пора". Если парень и девушка долго и серьез­но встречаются, "так надо", чтобы они в конце концов пожени­лись. В психологии есть такой феномен восприятия, называется "фигура и фон": в зависимости от того, кто смотрит на изобра­жение, проявляется то один, то другой предмет первого плана. Так вот, в пору романтической юности и мужчина, и женщина, глядя на брак, видят одну и ту же "фигуру". С возрастом моти­вация мужчины претерпевает серьезные изменения. Женщина по-прежнему воспринимает замужество как показатель своей реали­зованное. То есть мотив "так надо" для большинства дам зре­лого возраста актуален, как и в юности. А теперь посмотрим на мужчину лет 40-45-ти, который какое-то время назад развелся, имеет хороший доход, отличное жилье, дорогой автомобиль. С точки зрения женщины, он замечательный кандидат в мужья, его можно "окучивать" и ждать плодов. Но ему-то зачем связывать себя новым браком? Секс он может получать сколько угодно от любовниц. Детей он уже имеет от первой жены, и перспектива снова стать отцом его особо не вдохновляет. В то время как под­ружки одинокой женщины сочувствуют ей, друзья одинокого мужчины завидуют ему...

Т. П.: Получается, для обеспеченного взрослого мужчины естест­венно избегать брака? Что же все-таки заставляет его принимать решение: женюсь?

А. Б.: Если отбросить красивые, но малоинформативные слова о том, что он без данной женщины жить не может (что, скорее, характерно для юноши, но не для зрелого мужчины), то на пер­вом месте такой мотив, как безопасность. С возрастом мужчина все больше стремится к покою и каждую кандидатку в жены рас­сматривает с этой точки зрения: не нанесет ли она ущерб его психологическому состоянию. Слово "комфорт", которое практи­чески не встречается в мотивации юношеских браков, в зрелом возрасте играет существенную роль. Для мужчины важно, чтобы с этой женщиной ему было комфортно, удобно жить. Британский политик Дизраэли, женившийся на женщине старше себя на 17 лет, так объяснил свой выбор: "Она прекрасная собеседница, а ведь брак — это длинный разговор".

С возрастом представления о счастье становятся более размы­тыми, не столь категоричными, как в юности. Если молодой па­рень думает: женюсь — и мы будем счастливы, то взрослый муж­чина размышляет: мы сейчас счастливы, но сохранятся ли эти отношения и после женитьбы? Точно так же размываются и представления об идеальной спутнице жизни, которые в молодо­сти были до смешного конкретными. Вроде "Мой идеал жены — зеленоглазая блондинка с длинными ногами". Такие определения несвойственны зрелым мужчинам.

Т. П.: Кстати, а какие женщины сегодня котируются на брачной ярмарке: молоденькие, обеспеченные, затейливые кулинарки, ис­кусные любовницы, худые, толстые?

А. Б.: Ни одно из перечисленных условий не является определя­ющим при выборе спутницы жизни. Хотя почему-то считается, что сегодня зрелые обеспеченные мужчины выбирают в жены преимущественно молоденьких девушек с внешностью модели. Это миф. Скорее, все наоборот. В качестве "одноразовой" лю­бовницы или дамы для эскорта — да, такой типаж популярен. Но женится мужчина все-таки не из соображений престижной внешности жены. Моя клиентка недавно вышла замуж за состо­ятельного человека, причем раньше она рассуждала примерно так: "Мне 39 лет, проигрываю юным девушкам по всем статьям. Чем я могу заинтересовать мужчину? Разве что на меня клюнет 60-летний вдовец..." Оксана, назовем ее так, вышла замуж за 35-летнего мужчину и сейчас готовится стать матерью. Казалось бы, этот бизнесмен мог выбирать между 18-летней и 25-летней, а женился на даме под сорок. Этот далеко не единичный случай служит иллюстрацией сегодняшней тенденции брачного рынка: мужчина выбирает в жены ту, которая сможет понять и принять его со всеми недостатками, станет заботиться о нем. Хочу отме­тить, что забота нужна мужчине не только и не столько на уров­не "приготовь-постирай". В конце концов, современный преус­певающий мужчина наймет кухарку, приобретет посудомоечную и стиральную машины, а грязные носки просто выбросит и ку­пит двадцать пар новых. Мужчине нужна женщина, которой можно довериться, которая его не предаст в тяжелый момент — например, когда он заболеет или разорится.

Мои клиенты-мужчины, рассуждая о женитьбе на молодень­кой, говорят приблизительно так: "Что она мне может дать? Сколько я должен потратить лет, чтобы ее воспитать? Мне со­рок — ей двадцать, откуда я знаю, каким человеком спустя десять лет она станет, — вдруг совсем чужим?" Женщина в воз­расте 18-25-ти эгоцентрична, замкнута на своих потребностях, больше хочет брать, а не давать. Она максималистка, ей близки брачные лозунги типа "Ни за что не прощу измену!", "Муж дол­жен делать то-то и то-то", "Семья обязана отдыхать вместе" и т. д. Взрослый мужчина, который повидал жизнь и хорошо зна­ет, что она не регламентируется никакими лозунгами, особенно со словами "никогда", "должен", "обязан", может, конечно, за­крыть глаза на подобные взгляды. Но ненадолго: на вечер, мак­симум на неделю. А вот женщина постарше не столь категорич­на, так как знает: в браке необходимы компромиссы и терпение. Она готова быть верной и понимающей, чего не скажешь о юной девушке. В этом смысле женский возраст — как выдержка для вина, которая делает его более ценным.

Т. П.: А ведь сто из ста женщин, задумавших во что бы то ни стало выйти замуж (я говорю о тех, кому за 30), первым делом примутся именно за коррекцию возраста: побегут в тренажерный зал, к косметологу, накупят модной молодежной одежды...

А. Б.: Что, безусловно, само по себе достойно похвалы. Но женщина, "выставляясь" на брачном рынке, порой делает ошибки, которые с внешностью никак не связаны. Многие мужчины, рассуждая о завязавшихся отношениях, задаются во­просом: "Ей на самом деле нужен я или штамп в паспорте? Че­го в ней больше: любви или нереализованного желания быть чьей-то женой?" Ему важно знать, что он для нее самый луч­ший и она готова быть рядом независимо от того, есть у нее штамп в паспорте или нет. Поэтому женщины, которые торопятся завести речь о дальнейших перспективах отношений: "Что с нами будет дальше?" "Когда мы поженимся?" — резко сни­жают свои шансы выйти замуж. Как мы уже говорили, офици­ального заключения брака боится больше мужчина, чем женщи­на. Для нее это венец житейской "карьеры", для него — поте­ря свободы. Поэтому всякое давление, упреки: "Почему мы не оформляем отношения?" — могут только отдалить женщину от цели.

Еще одна ошибка: желание женщины подчинить своему по­рядку жизнь мужчины. Это недопустимо! Представьте себе зре­лого, самостоятельного мужика, который живет один. Да, внеш­не, может быть, в его жилище царит кавардак, но именно этот хаос и является его личным порядком! Мужчина знает, где ка­кая вещь у него лежит; он привык, что в среду идет в сауну с друзьями, а в пятницу его ждет бильярдный клуб. И умная жен­щина, познакомившись с таким мужчиной, никогда не позволит себе вмешиваться в его распорядок дня или, что еще хуже, за­прещать ему что либо делать.

Неправильно ведет себя женщина, которая, желая показать, как мужчине будет хорошо в браке, принимается критиковать его ны­нешнюю жизнь. Она постоянно намекает, что он без нее пропа­дет, у него плохо пойдут дела, короче говоря: женись — и рай те­бе обеспечен. Но мужчина, собственно, и не ощущает себя в аду, так зачем ему мечтать о рае? А критика из уст любимой лишь оже­сточает его: "Почему она решает за меня, что хорошо, а что нет?"

Особый разговор — обеспеченные мужчины, которые, понят­но, являются объектом повышенного внимания прекрасного по­ла. Тут частенько женщину подстерегает еще одно испытание: за­пах денег. Это деликатный вопрос, и я как психолог утверждаю: не всякая женщина способна адекватно вести себя в ситуации, когда у нее завязываются отношения с состоятельным мужчиной.

Т. П.: В чем это проявляется: в повышенной требовательности, в желании получить от жизни недополученное ранее?

А. Б.: Получить недополученное — это как раз сильный пол в большинстве своем понимает и принимает. Богатому мужчине только в удовольствие купить любимой пару шубок, о которых она недавно и мечтать не могла. Дело в другом. Понимая: ей вы­пал неплохой шанс, женщина, даже не осознавая, что делает, ис­кажает свое поведение и реакции. Первое: она позволяет мужчи­не то, чего бы никогда не позволила, не будь тот богат. Она сно­сит оскорбления, терпит унижение, прогибается под мужчину, боясь лишний раз сказать что-то не то... Сильный пол это чув­ствует и понимает. И на отношениях это сказывается не лучшим образом. Вторая крайность: женщина начинает швыряться день­гами избранника, вымогая все новых и новых инвестиций. А мужчина не любит, когда от него требуют подвигов. Он рассуждает так: "Черт побери! Я купил ей квартиру, лошадь, машину! Сколько можно?" Мужчина теряет ощущение, что он герой си­туации, хозяин положения.

Т. П.: Стало быть, основные правила завоевания мужчины — это (а) подчеркнутое равнодушие к его кошельку и (б) полное без­различие к его брачным намерениям?

А. Б.: Если в шутку — возможно. Но главное ведь не в этом. Как выйти замуж по правилам и какие ловушки расставить муж­чинам, советуют только в примитивных изданиях для наивных старых дев. В жизни все иначе. Настоящие отношения мужчины и женщины — великая тайна. Как сказано в Библии, в Притчах Соломона: "...есть вещи, непостижимые для меня: путь орла на небе, путь змея на скале, путь корабля среди моря и путь муж­чины к женщине". Есть только один совет: принять отношения такими, какими они есть. Не торопить развитие событий. И не придавать своему матримониальному статусу слишком большое значение.

 

Тело как улика

Зеркала, как и мужчины, безжалостны. От первых не спрячешь новую морщинку и лишнюю складочку на талии. От вторых не утаишь неудавшуюся жизнь и погасшие глаза. И тогда женщина хитрит, пытается обмануть и тех, и других. Она бросает вызов собственному облику. Отдав приказ:  "Тело, меняйся!", она втайне надеется, что сумеет вернуть кураж уставшей душе. Что каждый сантиметр отвоеванной талии скинет пару-тройку прожитых лет. Что вернется беззаботность молодости и растает груз проблем.

 

Татьяна Петкова: Александр Федорович, когда впервые женщина задумывается о своем теле не просто как о руках-ногах-голове, а как об отражении ее внутренне­го состояния, показателе возраста, нако­нец, о капитале?

Александр Бондаренко: В подрост­ковом возрасте. Формирование образа собственного тела — один из видов са­мостоятельной деятельности растущей личности по утверждению себя в мире. При этом личных критериев самооценки у подростка нет. Критерии заимству­ются у образцов для подражания, кото­рые девушка выбрала сама. Как прави­ло, это популярные фигуры из мира мо­ды, артистической среды, а также так называемые референтные (значимые) люди из ближайшего окружения: напри­мер, мама, бабушка или самая красивая девочка в классе. Важнейшую роль в формировании мнения о собственном облике играет ситуация, в которой растет девочка, и никакие ар­тистки из модных журналов не влияют на ее самооценку так, как ближайшее окружение. Скажем, если девочка по общепри­знанным меркам не особенно привлекательна, но мама, папа, подруги и соседки внушают ей, что она красавица, она вырас­тет с твердым убеждением, что красива. Психологи в своей пра­ктике часто сталкиваются с противоположным феноменом: когда по всем параметрам красивая девушка считает себя уродиной. Только потому, что ближайшие значимые люди внушили, что она некрасива.

Т. П.: Но с какой целью?

А. Б.: Наиболее распространенная причина — оградить девочку от ненужных, по мнению мамы и бабушки, мыслей и ситуаций. Такие чересчур ретивые родители стараются внушить своему ребенку, что он внешне непривлекателен, некрасив, не будет пользоваться успе­хом у противоположного пола. Тем самым девочку подводят к нуж­ным для старших выводам: не стоит забивать себе голову чепухой вроде любовных переживаний, нужно получать образование, хорошо учиться, стать достойным человеком и т. д.

Т. П.: Александр Федорович, говорить девочке можно все что угод­но, но есть зеркало, есть мнение других людей. Неужели можно с помощью одних только заклинаний "Ты красива" или "Ты некра­сива" изменить мнение женщины о самой себе?

А. Б.: Представьте себе, да. Более того — с помощью этих же "заклинаний" можно манипулировать общественным мнением. Если определенного человека долгое время позиционировать в обществе как "самого красивого", "наиболее привлекательного" и так далее, довольно скоро все с этим согласятся. Вспомните хотя бы всевоз­можные опросы типа "Столько-то самых красивых людей мира" (де­сять, пятьдесят и т. д.). Если вдуматься, многие кандидатуры из этих списков вызывают, мягко говоря, недоумение. Вот, например, кто лично вам вовсе не кажется достойным звания "красивейшего чело­века мира"?

Т. П.: Ну, я считаю Анну Курникову и Джулию Роберте обаятель­ными и симпатичными, но никак не достойными звания "красивей­шие".

А. Б.: Вот видите, а ведь за них голосует множество народу. Сраба­тывает "раскрученность" имени. Красивой назовут барышню, кото­рая у всех на виду, обласкана прессой и светскими хроникерами, а не малоизвестную красавицу с идеальными пропорциями лица и фи­гуры. Психологам хорошо известен такой феномен: если в опреде­ленном сегменте рынка раскрутить конкретный персонаж (пусть да­же абсолютно серую личность), его скоро будут воспринимать как гения и вожака. Отсюда — секреты всевозможных пиаровских тех­нологий. Есть такой процесс — инсталляция. Это внедрение в соз­нание определенного законченного образа: "Певица Тютькина — выдающаяся певица", "Модель Манькина — красивейшая из женщин". И, хотя в действительности это не соответствует истине, мы начи­наем верить.

Точно так же любая женщина — не кинозвезда, не публичная личность — может поверить как в то, что она красивая, так и на­оборот. В отличие от, скажем, политических или шоу-бизнесовых раскруток, когда требуется мнение толпы и поддержка зрителей, ка­ждая женщина может пользоваться своей индивидуальной раскрут­кой. Достаточно сказать себе: "Я — красивая, я — сильная". Если поверить в это и поддерживать свой "Я-образ" именно в таком ка­честве, рано или поздно произойдет инсталляция: близкие люди, со­циум станут воспринимать вас так, как вам хочется.

Помню, одна моя клиентка, назовем ее Аня, рассказывала такой случай. Ей очень нужно было хорошо выглядеть на каком-то прие­ме: туда пригласили мужчину, который ей нравился и относительно которого она строила определенные планы. Она весь день пробега­ла по магазинам, купила платье, туфли, долго делала прическу... По­том позвонила подруга, Аня заболталась, спохватилась, что опазды­вает — и, наспех одевшись, вылетела из дому. Весь вечер она ощу­щала подъем, знала, что хорошо выглядит, улыбалась, шутила. Тот мужчина пригласил ее танцевать, потом пошел провожать до дома и назначил свидание. А когда счастливая женщина зашла в квартиру и посмотрелась в зеркало, она обнаружила, что забыла нанести ма­кияж! "Если бы я знала, что у меня "голое" лицо, — рассказывала Аня, смеясь, — то вела бы себя совсем по-другому, и уж наверня­ка у меня не хватило бы духу кокетничать с объектом моей симпа­тии. А так я на сто процентов была уверена, что отлично выгляжу, и все вокруг заразились моей уверенностью!" Вот вам яркий пример инсталляции. В сущности, мужчина ведь обращает внимание не на количество наложенных теней, тонального крема или цвет помады. Он реагирует на блеск и выражение глаз, на поведение, жесты — словом, на самоощущение женщины.

Т. П.: Скажите, чем объясняется то, что в психологически напря­женные периоды женщина придает своей внешности слишком боль­шое значение?

А. Б.: Я бы сказал: не "придает внешности слишком большое зна­чение" (потому что уход за собой еще никому не навредил), а воз­лагает на внешность решение проблем, которые, в общем-то, связа­ны не с физическим состоянием, а с психологическим. Как прави­ло, в жизни каждой женщины бывают периоды душевного напряже­ния, когда она стремится что-то такое сделать со своей внешностью, чтобы жить стало легче. Кроме чисто ситуативных ("Я с ним поссо­рилась, теперь похудею, приведу себя в порядок и докажу этому не­годяю, кого он потерял!"), есть более растянутые во времени кри­зисы — возрастной либо личностный. Психологи знают о "роковых" для женщины годах — 40-50 лет, когда она осознает, что молодость уходит, физическая красота увядает, и испытывает огромный стресс по этому поводу. Женщина, и это естественно, не хочет покидать подиум жизни: для каждой представительницы прекрасного пола бо­лезненно осознавать, что прожектора внимания направлены уже не на тебя, а на другую — ту, что моложе. Начинается забота о своем облике. Как мы уже сказали, абсолютно нормально, если женщина ухаживает за кожей, интересуется новинками косметики, переходит на здоровый режим питания, делает физические упражнения. То есть делает все возможное для того, чтобы подольше задержаться на "по­диуме". И совсем другое дело, если она пытается решить с помо­щью телесных "революций" глубоко запрятанный конфликт и изба­виться от переживаний и комплексов.

Из опыта своей практики могу сказать, что в ситуации пережи­вания кризиса (и связанного с ним повышенного внимания к сво­ему облику) женщины делятся на две категории. Первые говорят: "Проблем много, но я с ними справлюсь. Нужно только позаботить­ся о том, чтобы они не отразились на моей внешности". То есть женщина принимается ухаживать за собой, чтобы никто не догадал­ся: у нее сейчас не лучший период. Вторая категория действует под девизом: "Во всем виновата внешность. Я должна измениться, и то­гда проблемы уйдут".

Т. П.: Но это же самообман, что-то похожее на языческие попытки спрятаться от злых духов, надев маску!

А. Б.: Совершенно верно. Если представительницы первой катего­рии воспринимают изменение внешности как вспомогательный этап преодоления кризиса, то вторая категория — как основной. Это как ремонт в доме. Одни предпочитают укрепить перекрытия, замазать все трещины в стенах, поменять трубы — сделать основные, но не­видимые работы. А потом уже приниматься за косметику: кафель, обои и т. д. Другие же заклеивают дорогими материалами рассыпа­ющиеся стены, не желая разобрать их по кирпичику и привести в порядок. Вместо того чтобы сесть и хорошенько разобраться в во­рохе накопившихся проблем, женщина уходит в иллюзии, стремит­ся спрятаться за новую фигуру. Она сбрасывает 20 килограммов, убирает с бедер жировые отложения, исправляет форму носа, нара­щивает волосы... Вероятнее всего, она добьется определенных ре­зультатов. Физический облик улучшится. Но психологические проб­лемы никуда не денутся. У такой женщины противоречия связаны не с размером одежды. Образно говоря, у нее талия — в голове. Можно накачать в тренажерном зале бицепсы и трицепсы, а в ду­ше остаться дряблым кулем. И это будет заметно.

Т. П.: Хочу поспорить. Женщина, которая добилась результатов на фронте борьбы с собственной внешностью, ужасно гордится собой. Даже одно это обстоятельство делает ее более уверенной, независи­мой, привлекательной. Разве нет?

А. Б.: Вы рассуждаете как типичная представительница первой ка­тегории. Да, все это правильно в отношении женщины, которая уме­ет справляться со своими проблемами, не зацикливаясь на внешнем облике больше, чем нужно. Но вторая категория, те дамы, о кото­рых мы говорим, будут гордиться собой недолго. Месяц-второй они будут наслаждаться тем, что их объемы уменьшились, ягодицы ста­ли упругими, морщины исчезли. Но потом, и психологи хорошо зна­комы с этим явлением, наступает "крах после победы". Женщина понимает, что проблемы никуда не делись. И на ее посвежевшем и помолодевшем лице появляется то самое выражение растерянности и неудовлетворенности, что и прежде. Вот хороший пример. Вы ни­когда не обращали внимание на то, как выглядят люди, проопери­рованные по поводу близорукости? У них уже нормальное зрение, они сняли очки, но в душе остались близорукими: они по-прежне­му щурятся, у них остался характерный беспомощный взгляд. Вот так же и женщины, которые понадеялись с помощью перемен во внешности избавиться от проблем и начать новую жизнь: внутри они по-прежнему недовольны собой.

Открою секрет. Я долгое время наблюдал за своими клиентками, вникал в их рассуждения о собственной внешности. И пришел к вы­воду: непомерно высокую ставку на изменение внешности делают те женщины, у которых отсутствует природная сексапильность. В кри­зисный период, когда у женщины не складываются отношения с мужчинами, когда она, как мы уже говорили, теряет "луч прожек­тора", она спохватывается. И начинает "работу на сексапильность". Но поверьте мне как психологу и мужчине, фанатичный уход за внешностью и декларирование собственной сексуальности никогда не сможет прикрыть личностных проблем. Наоборот, тело в данном случае превращается в улику: становится понятно, что у этой жен­щины в душе не все гладко. Проблемную женщину все равно вы­дадут осанка, голос, взгляд. Даже искусно наложенный макияж и ве­ликолепно сшитое платье как бы существуют отдельно от нее, ка­жутся чужими.

Т. П.: В таком случае, откройте еще один секрет: что такое секса­пильность с точки зрения психолога?

А. Б.: Это природный шарм, способность вызывать у окружающих эротические желания и переживания (понятно, что под словами "эротические желания" не стоит понимать буквальное "в койку!"). Это сексуальное обаяние, волнующее других людей, то, что мужчи­ны называют "женщина до мозга костей". Искусственно наработать это качество сложно, скорее всего, его можно более или менее удач­но имитировать. Ведь, с точки зрения психологии, сексапильность — органическое свойство человека, особенность его психофизики, биологическое качество.

Т. П.: Можно пример? Кто, на ваш взгляд, из известных дам сек­сапилен, а кто — нет?

А. Б.: Ну, о тех, кто обделен этим качеством, говорить не будем, чтобы не обидеть. Однозначно сексапильны Татьяна Доронина, Ири­на Понаровская, Клаудиа Кардинале, Софи Лорен. А вот Мадонна, на мой взгляд, научилась успешно имитировать это качество. Так вот, возвращаясь к теме нашего разговора: в определенный момент жизни женщина стремится "нарастить" сексапильность, полагая, что решит этим личные проблемы. Но сексапильность — понятие из об­ласти влечений, но не из области прекрасного. Можно весить не 50, а 80 кг, иметь длинный нос и далеко не идеальные формы,— и в то же время иметь грандиозный успех у окружающих.

Т. П.: Но ведь не всегда желание женщины изменить свой облик направлено на противоположный пол? О какой еще мотивации сто­ит упомянуть?

А. Б.: Важная мотивация — борьба с увяданием, но это как раз нор­мально. Не совсем нормально, когда на физический облик возлага­ют социальные надежды. В недавнем исследовании, проведенном в Англии, многие женщины, желающие увеличить грудь, так объясни­ли свои намерения: "Чтобы лучше выглядеть в офисе", имея в ви­ду карьерные соображения. Согласен, нельзя запускать себя до без­образия: барышню бомжеватого вида вряд ли возьмут на высокооплачиваемую работу. Но и думать, что размер груди или форма бро­вей помогут сделать карьеру, наивно. Помню, у меня была клиент­ка, парикмахер по профессии, которая увеличила с помощью сили­кона грудь. Все, включая мужа, ее отговаривали. Муж умолял: "Я тебя люблю, ты мне нравишься", но дама упрямилась. Ей это бы­ло важно: ходить по салону красоты в форменном халатике, облега­ющем высокий бюст. В результате силикон стал слоиться, возникли проблемы медицинского характера, и бедняжке пришлось забыть о карьере и долго лечиться. Я смотрел на нее и думал: вместо того чтобы уродовать здоровье, почему было не бросить силы на совер­шенствование своего мастерства, почему не стать классным специа­листом, к которому записываются в очередь? Вот и поднялась бы самооценка!

Кстати, в ходе этого же английского исследования выяснилось, что большая половина мужчин — 54 процента — вовсе не обраща­ют внимания на размер груди женщины, ширину ее бедер и так да­лее. То есть, конечно, при знакомстве внешние данные оценивают­ся, но для дальнейших отношений они непринципиальны.

Т. П.: Но почему все же столько женщин склонны связывать новый облик с началом новой жизни?

А. Б.: Как психологу, мне этo понятно. Попытаюсь объяснить. Де­ло, вероятно, в том, что мы все сегодня погружены в мир инфор­мационного воздействия. Реклама всяческих средств для похудения, пропаганда внешности модели как эталона красоты превращается в какой-то массовый гипноз. Женщине со всех сторон нашептывают, внушают: похудей — и твоя жизнь наладится. Измени форму носа — и ты встретишь свою любовь. Сумей втиснуться в размер "S" — и исчезнут все проблемы. А ведь человек так устроен, что ему все­гда легче переложить на кого-то или на что-то ответственность за свои неудачи. И женщина верит: "Да, мне следует заняться своим телом, своей внешностью, чтобы достичь успеха". Хочу предупредить всех, кто так считает: пожалуйста, ухаживайте за собой, ничего пло­хого в этом нет, но не забывайте о самом главном — о душе, пси­хологическом комфорте. Для того чтобы жить в гармонии с собой и миром, одних диет, тренажеров и пластических операций недос­таточно. Ведь человек, личность — далеко не только форма. Это, прежде всего, содержание.

 

Во власти сна

Они дарят нам небывалое наслаждение и заставляют переживать самые страшные минуты в жизни. Они сбрасывают нас в бездну и учат летать; дают миллион долларов и швыряют под гильотину; превращают в монстров и возвращают любовь.

Они могут все. Мы любим их, когда они сладкие грезы и пугаемся, когда они зловещие предсказания.

 

Татьяна Петкова: Согласно Сеченову, "сон — это небывалая комбинация бы­лых впечатлений". Но ведь чаще всего снится не то, что мы пережили, а наобо­рот, нечто немыслимое и фантастиче­ское. Неужели феерические картины, ко­торые мы видим ночью, — только лишь плод нашего воображения, а не зашиф­рованная информация, привнесенная из­вне?

Александр Бондаренко: Научная классификация сновидений такова:

1.  Нереализованные желания (то, о чем мы мечтаем).

2.  Сны-предвидения (то, что присни­лось, сбывается).

3.  Творческие сны (когда во сне пишут стихи, музыку).

4. Сон-решение проблемы (когда разрешается мучительная жиз­ненная ситуация).

5.  Кольцевые сны (повторяющиеся сновидения).

6.  Фактические (дневные впечатления).

7. Физиологические (вызываемые конкретным состоянием орга­низма: голодом, сексуальной неудовлетворенностью, болезнями).

Все эти типы сновидений, включая сны-предвидения, объеди­няет одно: никогда, никоим образом во сне не появится ничего такого, с чем бы человек не был знаком ранее.

По современным научным представлениям источник сновиде­ний — область гипоталамуса, глубинный отдел человеческого мозга. Никаких мистических прорывов из параллельных миров, будущего или Вселенной в наших снах нет и быть не может. Хо­тя часто кажется, что ничего подобного мы не видели и не слы­шали, исследования доказали: мы видим во снах только то, что уже заложено в нашем сознании и подсознании. Сновидения — это преломленное через психику человека восприятие им либо внутреннего, либо внешнего мира. Проще говоря, сны — это причудливое отражение следующих состояний: здоровья — раз; отношений с другими людьми — два; впечатлений от жизни — три. Чем сложнее жизненный опыт человека, чем богаче его духовная жизнь и выше интеллектуальный уровень, тем витиеватей и ярче его сновидения. И наоборот, если внутренний мир чело­века незамысловат, то и сны он видит простые, предсказуемые.

Т. П.: Получается, пока тело спит, мозг работает. Но что имен­но он делает с нашими разрозненными подсознательными картин­ками: пытается решить проблему или же просто забавляется, скла­дывая мозаику?

А. Б.: В немалой степени это зависит от пола спящего. Мужчи­на воспринимает жизнь преимущественно посредством внешнего мира, а женщина — внутреннего. Почти весь (около 90 процен­тов) мозг мужчины ночью отдыхает. У женщины же во время сна отдыхает лишь небольшая часть мозга, остальное серое вещество работает. Вернее, дорабатывает то, что не удалось доделать днем. Представьте себе компьютер, на мониторе которого открыто мно­го окошек, — это события и впечатления последнего времени. Мужчина, ложась спать, закрывает все окошки, и его мозг рас­слабляется. Женщина не может просто так закрыть эти файлы, ей требуется дополнительный ресурс, чтобы все проанализировать. Она может их лишь свернуть, но в "компьютере" они остаются. А мозг не желает мириться с незавершенным действием и ночью пытается завершить какие-то ситуации, решить проблемы, выдать эмоциональные реакции на события. Вот почему прекрасному по­лу снятся более драматичные, остросюжетные, красочные сны. Да и пресловутые вещие сны, сны-предвидения чаще снятся женщи­нам.

Т. П.: Александр Федорович, наука хоть немного приблизилась к разгадке вещих снов?

А. Б.: Возможно, разочарую романтичных особ, но, честно гово­ря, разгадывать особо нечего. Как правило, вещие сны затрагива­ют две сферы жизни. Первая — здоровье (свое собственное и близких людей). Вторая — отношения с окружающими. Что ка­сается здоровья, то самые невероятные предсказания имеют про­стые объяснения. Организм заболел, но человек еще не осознает этого, да и чувствует себя хорошо. Но на клеточном, молекуляр­ном уровне уже происходят изменения, мозг об этом знает. И преподносит на своем языке — языке символов и образов — со­ответствующие картины. Например, людям с развивающейся бронхиальной астмой снится, что они высоко в горах и им тру­дно дышать. Или что их кто-то душит подушкой. Тем, у кого проблемы с сердцем, снится, что их похоронили заживо или что за ними кто-то гонится. Мужчинам с сексуальными или урологи­ческими проблемами снится, что они наблюдают падающий само­лет. Есть женские сны, связанные с цикличным изменением гор­монального фона. Накануне месячных женщинам часто снится грязная вода в различных вариациях: от купания в замусоренной речке до забитого водостока в ванной. А в начале цикла снится чистая, прозрачная вода. Или же такой пример. Женщинам во время менопаузы порой снятся кошмарные сны, в которых гиб­нут или умирают от болезни их маленькие дети или внуки. По­нятно, что такие сновидения вызывают тревогу за внуков, детей; женщина нервничает, теряет покой. Но, как давно выяснили спе­циалисты, маленькие дети — это символ женского гормона эстрогена, количество которого с возрастом снижается. Осознавая увядание организма в целом и репродуктивной системы в частно­сти, мозг констатирует: маленьких детей больше не будет. И на­оборот, если женщине снится, что она беременна или рожает, значит в организме всплеск гормональной активности.

Есть сны, характерные для онкологических больных. Но вряд ли стоит их описывать, так как психотерапевты хорошо знают: сны "заразны". Если прочитать или услышать описание чужого сна, можно вызвать у себя аналогичное сновидение. Впечатли­тельный человек может видеть те сны, о которых читал в сонни­ке, если они его напугали, неприятно поразили. Кстати, консуль­тации психоаналитиков стоят недешево потому, что это довольно опасное дело: проникать в чужие сновидения, пытаться их интер­претировать. Психоаналитик может "заразиться" чужими обра­зами, а ведь избавиться от них непросто. Поэтому я советую лю­бителям разгадывать сны быть осторожными и не очень увлекать­ся доморощенными сонниками, которых сегодня полным-полно на книжных раскладках.

Т. П.: Со здоровьем понятно. Но как объяснить вещие сны, оп­ределенные ситуации из которых потом происходят наяву? Разве организм может, хоть на молекулярном, хоть на атомном уровне, знать наше будущее?

А. Б.: Опять-таки, ничего иррационального в снах-предвидениях нет. Психологи знают, что при кажущемся разнообразии отноше­ния между людьми развиваются на самом деле всего в трех на­правлениях: хорошем, плохом и нейтральном. Вещие сны чаще всего снятся тогда, когда отношения развиваются по неблагопо­лучному сценарию. И вот почему. Когда отношения хорошие или нейтральные, сознание согласно с подсознанием, и необходимости "выяснять отношения" у них нет. Но подсознание всегда первым и практически безошибочно сканирует ситуацию. Внешних признаков неблагополучия еще нет, но, даже если сознание убе­ждено, что все в порядке, подкоркой мы чувствуем: что-то не так. В состоянии бодрствования мы гоним от себя эти мысли. Но мозг, понимая, что отношения зашли в тупик, теряет вдохнове­ние. Перестают вырабатываться гормоны счастья — эндорфины, возникает легкий депрессивный фон. Начинают сниться плохие сны. Мозг как бы предупреждает: "Смотри, из этого ничего хо­рошего не получится". И, когда рано или поздно что-то проис­ходит (нас обманывают, предают, бросают и т. д.), мы поражаем­ся: "А ведь сон был в руку!" Вот конкретный пример. Одна моя клиентка, Нора, долгое время была вовлечена в неопределенные любовные отношения. Она верила, что ее любят, о ней будут за­ботиться всю жизнь, что впереди — счастье и благополучие. Днем она чувствовала себя комфортно с любимым мужчиной, а вот по ночам ее мучили странные сны. Нет, они не были прямолиней­ными, избранник Норы в них не присутствовал, но женщина во сне попадала в ситуации, которых опасалась наяву. Нора призна­валась, что у нее есть "пунктик": она терпеть не может купаться в реке, где много водорослей. И этот сон стал ее преследовать. Кстати, другие мои клиентки тоже видели во сне то, чего боя­лись: море с медузами, змей, крыс и так далее. Им всем мозг подсказывал: "Ты вовлечена в любовные отношения, которые те­бе несут вред". В конечном итоге Нора пережила болезненный разрыв со своим мужчиной и долго восстанавливалась после кра­ха надежд.

Т. П.: Так что, всякий неприятный сон — сигнал неблагополучия в отношениях?

А. Б.: Спешу сказать, что не стоит рвать отношения с мужчиной, увидев во сне крысу или водоросли. Делать сны индикатором пра­вильности жизни весьма неразумно. Я просто объясняю механизм появления так называемых вещих снов. Когда мы спим, мозг до­рабатывает нашу жизнь, причем делает это очень честно. Если днем мы можем как-то оправдать себя, сделать вид, что все хорошо, закрыть глаза на то, что не хотим видеть, то ночью мозг беспощадно все вытаскивает и напоминает: "Все не так, как ты хочешь себе представить". Другое дело, что подсознание пользу­ется образами и символами, а понять этот язык и расшифровать сообщение под силу лишь профессионалам.

Т. П.: Очевидно, те, кто умеет хорошо читать сообщения своего подсознания, чаще других видят вещие сны?

А. Б.: Это люди, у которых повышена активность определенных мозговых структур,  — так называемые застревающие личности, тревожные, с повышенным уровнем рефлексии, с очень сильным "эго"   и  обостренным  чувством  собственной  значимости.   Если другой человек запросто махнет рукой на проблему: "А, черт с ней!" — и переключится на что-то более приятное, то застрева­ющие личности мучительно пережевывают любую мелочь, непре­станно анализируют свои отношения с другими, свое поведение в обществе, просчитывают варианты: "А что будет, если..." В ре­зультате мозг, желая избавиться от бесконечных переживаний, от мучений незавершенного действия, завершает его с помощью име­ющейся информации. И "показывает" сон. Надо сказать, что эти люди чрезвычайно наблюдательны, склонны к анализу, у них хо­рошо развита интуиция. Поэтому сновидение нередко оказывает­ся вещим: ведь собраны уже все кусочки мозаики, осталось толь­ко сложить и прочитать картинку. Такие люди часто сталкивают­ся с эффектом дежавю, "уже виденного". На самом деле они под­сознательно сами режиссируют именно ту ситуацию, которая уже смоделирована их мозгом. Помню, одна моя знакомая страдала от мучительного сновидения: ее бывший возлюбленный, с которым она давно не виделась, появляется в ее жизни, они вместе ужи­нают, проводят ночь, а утром он ее оскорбляет последними сло­вами и уходит. В конце концов наяву так и произошло. Но, я думаю, женщине просто не хватило сил и сообразительности "раскодировать" заданную программу. Она подсознательно вела себя так, чтобы спровоцировать ссору, оскорбления и бегство лю­бимого. Зато теперь она уверена, что видела вещий сон. Хотя на самом деле это был пси-феномен, то есть феномен человеческой психики, и мистики тут нет.

Т. П.: Что думают психологи относительно навязчивых, повторя­ющихся сновидений? Есть мнение, что ситуацию, которая пресле­дует тебя во сне, нужно "оживить", проиграть в реальной жизни, так как часто повторяющиеся сновидения говорят о подавленных желаниях. Так ли это?

А. Б.: Это верно только для небольшого процента случаев. На­вязчивые сновидения очень важный момент диагностики психи­ческого состояния, и грамотный психотерапевт при первой встре­че с клиентом обязательно спросит, есть ли у того повторяющи­еся сны. Примерно у 60-70 процентов людей такой сон есть, и чаще всего он сигнализирует о хроническом источнике тревожно­сти — к примеру, о неосознанной психической травме, получен­ной в детстве или юности. Одной моей клиентке, преуспевающей женщине, долгие годы снится один и тот же сон: уходящий вдаль мужчина, лица которого она не может разглядеть. Она бежит за ним, умоляет вернуться, хватает за руки, но мужчина молча рас­творяется в тумане... Выяснилось, что еще ребенком эта женщи­на стала невольным свидетелем тяжелого разговора родителей о предстоящем разводе. Уходящий мужчина в ее снах — это папа, который покинул семью. В данном случае ситуацию никак не оживить в реальности, а правильный способ избавиться от сно­видения — осознать, что произошло, и сказать себе: "Да, это бы­ло, но сегодня все позади".

Повторяющийся сон не всегда тревожит или будоражит. Быва­ет, что снится один и тот же приятный сюжет: ласковое море, солнце, цветы на лугу... Таким образом мозг восполняет недоста­ток положительных эмоций в реальной жизни. Одной моей зна­комой часто снится ее студенческая жизнь. Годы учебы в вузе бы­ли очень светлыми, жизнерадостными, и сегодня она немного то­скует по тому времени, ей не хватает легкости, стабильности в нынешней жизни.

Иногда навязчивые сны свидетельствуют о подавленных жела­ниях: снится то, что тебе хочется сделать или попробовать, если по каким-то причинам ты не можешь этого сделать. И я бы не торопился с советом реализовать сон в жизни, потому что не всегда человек может правильно интерпретировать увиденное. Жен­щине может сниться сон, что у нее другая семья, другие дети и работа, но это вовсе не значит, что у нее плохой муж, отврати­тельные дети и бесполезная работа. Скорее всего, у нее возрас­тной кризис, и нужно задуматься о новых возможностях, а не о перечеркивании того, что уже есть. Анне, моей клиентке, часто снилось, что она оказывается в публичных местах без одежды. Женщина была уверена, что является латентной эксгибиционист­кой. На самом же деле сон, в котором она разгуливала голышом по офису, говорит не о скрытом желании демонстрировать свое тело, а о нарушении ролевого поведения. То есть Анна ощущает себя на работе в большей степени женщиной, чем профессиональ­ной единицей, и нужно еще разобраться, в чем причина. Может быть, коллектив в основном мужской и она ощущает повышен­ное внимание к себе или же хочет компенсировать недостаток профессионализма подчеркнутой женственностью.

Т. П.: А что думают психологи о кошмарах? Все, что я читала о причинах  страшных снов,  сводится  к банальным  объяснениям вроде неудобной постели, слишком высокой подушки или недос­татка свежего воздуха в спальне. Неужели ужасные сновидения действительно вызывают только эти факторы?

А. Б.: Есть психологическое объяснение страшных снов. Во-пер­вых, человек, которому снятся кошмары, находится в кольце чу­жой агрессии. Либо родственники, либо коллеги настроены по от­ношению к нему враждебно, и он это чувствует. Во-вторых, он сам испытывает ненависть к конкретным людям, крайне неудов­летворен своими позициями в семье или на работе. В-третьих, кошмары снятся людям с неуравновешенной, порой даже проб­лемной психикой, такие особы склонны к частым перепадам на­строения — от уныния до эйфории. В-четвертых, человек просто насмотрелся триллеров и фантастики.  И конечно,  бытовые не­удобства, о которых вы упомянули, тоже могут вызвать неприят­ные сны. Но, если кошмар имеет четкий сюжет и часто повторя­ется, имеет смысл проконсультироваться у специалиста: как мы уже говорили, в данном случае есть какая-то глубоко запрятанная проблема, неизжитая травма, либо дело в соматическом нездоро­вье.

Т. П.: Сновидения и интуиция — это "родственники" или разные явления, дополняющие друг друга?

А. Б.: Мозг излучает четыре вида электромагнитных волн. Ученые выяснили, что во время сновидений мозг излучает дельта-волны. А интуитивные процессы связаны с альфа-ритмом. То есть даже в физиологическом плане это разные явления, не только в пси­хологическом. Но люди часто путают сон с интуицией и склон­ны приписывать всем без исключения сновидениям судьбоносные функции. Конечно, иногда во сне мы видим верное решение про­блемы и получаем подсказку правильного жизненного хода. Но, опять-таки, это не помощь из другого мира и не вмешательство высших сил — это резервы нашего мозга, которые во много раз мощнее, чем принято считать. К тому же интуиция срабатывает не только во сне, но и днем, во время бодрствования, и ничего сверхъестественного в этом нет. Просто ночью, когда сознание от­дыхает, интуиции легче "достучаться" к нам, но на фоне причуд­ливых картинок это воспринимается как иррациональное явление. Хочу предостеречь: ни в коем случае не воспринимайте сон как руководство к действию. Во-первых, это парализует волю, ухуд­шает настроение и мешает жить. Вспомните, как вас надолго выводила из строя фраза коллеги: "Ой, ты мне сегодня так плохо приснилась!" На самом деле это свидетельствует только об от­ношении коллеги к вам (очень эмоциональном или недоброжела­тельном), но никак не о ваших грядущих проблемах. А во-вто­рых, далеко не всегда в наших снах следует искать глубокий смысл. Даже Фрейд, знаменитый исследователь сновидений, признавал: "Иногда приснившаяся вам сигара всего лишь сигара, и ничего более".

 

Новый поворот

Под Новый гад так приятно мечтать о новой жизни, новых перспективах, новой судьбе. Ждешь: вот наступит января и под елкой само собой появится нечто завернутое в блестящую бумагу и перевязанное красивым бантиком. Разворачиваешь ой! А там оно волшебное, неизведанное, многообещающее. Конструктор "Новое счастье" называется. Хочешь собирай, не хочешь спрячь в шкаф. Только не ищи схему сборки, ее там нет. К новому счастью инструкции не полагаются: каждый строит на свой вкус и риск.

 

Татьяна Петкова: Десятки раз от сво­их знакомых слышишь: "Все, начинаю новую жизнь!" Сотни раз себе даешь клятву, что с понедельника (Нового го­да; дня рождения) начнешь личные ре­формы. Проходит время — результатов ноль. Полно умных книжек, в которых обобщен различный опыт и имеется ку­ча советов, а вот не получается "поме­нять кожу" и все! Что это вообще за стремление такое — измениться?

Александр Бондаренко: Вспомнил случай, произошедший несколько лет назад в» моей жизни. Это было 1 сентя­бря. По дороге на работу я проходил ми­мо школы, где как раз гремел праздник, посвященный началу нового учебного года. Меня окликнули. На тротуаре сто­яла изысканно одетая молодая красивая женщина. Рядом с ней была девочка с пышным белым бантом и симпатичный мужчина. Память на лица у меня про­фессиональная. Но тут я несколько секунд вглядывался в интел­лигентное, излучающее свет лицо молодой женщины и, повиди­мому, испытывал то, что в психологии именуется "когнитивным диссонансом". Моему сознанию никак не удавалось совместить в один два несовпадающих образа: тот, что я видел, и тот, что уп­рямо подсовывала память. Передо мной была элегантная молодая женщина, как я догадывался, мать девочки и жена стоявшего ря­дом мужчины. А в памяти настойчиво всплывал образ растрепан­ной девушки-хиппи: в рваных джинсах и сандалиях, с вечной си­гаретой и холщовой сумкой через плечо. Ее чуть ли не каждый день можно было встретить с новым молодым человеком в об­нимку. Я вспомнил причитания ее матери, бессильную ярость от­ца.

"Не узнаете?" — молодая женщина очаровательно улыбнулась. "Вот мой муж, моя дочь..." Ее глаза светились гордостью, радо­стью и тем трудно передаваемым ощущением покоя, которое бы­вает у совершенно счастливых людей. Я изумился.

Т. П.: Ваша знакомая настолько преобразилась?

А. Б.: Именно! Еще древние греки использовали для обозначения глубоких трансформаций человеческого "Я" это слово — "преоб­ражение", по-гречески "метанойя". Так вот, возвращаюсь к Анне. Ее история, как мне кажется, раскрывает психологическую сущ­ность процессов, о которых мы говорим. Шумные беспорядочные компании, исключение из университета, венерическое заболева­ние, от которого пришлось долго лечиться, вслед за этим — глу­бокий личностный кризис, а потом — преображение.

Т. П.: Что за метанойя произошла с ней?

А. Б.: У нее изменились ценности, круг общения, манера себя ве­сти, привычки. Но главное — она отказалась от установки "на ощущение" в пользу установки "на цель". Человек, упав на дно отчаяния, пережил нечто такое, что привело его к новой, качест­венно иной жизни.

Т. П.: Да, но ведь я-то и начала с вопроса о том, почему не у всех это получается. Неужели всем, решившим жить по-новому, надо сначала оказаться на дне отчаяния?

А. Б.: Нет, конечно. Когда никак не получается начать новую жизнь, речь идет об отсутствии подлинной мотивации. Из тысяч алкоголиков, решивших бросить пить, лишь десяткам удается это сделать. Исследования свидетельствуют: нужен сильный мотив. А сильный мотив — это либо страх, либо любовь, либо страстное желание избавиться от первого и стать достойным второго.

Еще один сильный механизм личностных изменений — это во­ображение, мечта. Ведь кроме мотива-чувства, у каждого челове­ка есть индивидуальные представления о том, как эта самая но­вая жизнь может или должна выглядеть. Одни уверены, что это — изменение ситуации: увольнение с работы, переезд на новую квартиру, перемирие с родственниками. Другие связывают новую жизнь с совершенствованием возможностей своего организма (при помощи йоги, голодания, всевозможных диет). Для третьих — это кардинальное изменение имиджа. Но часто это не новая жизнь, а всего-навсего смена декораций. Я знаком с женщиной, которая на протяжении трех последних лет сменила четыре города. В сво­ем родном городе она продала квартиру, потом купила в другом, затем снова продала жилье, арендовала квартиру в третьем, четвертом... Она редкий специалист, и проблем с трудоустройством нет. В конце концов приехала в Киев, положила деньги за про­данную квартиру в банк, устроилась в инофирму, зарплата при­личная. И спустя три месяца Елена, так ее зовут, в ужасе при­знается: "Боже мой, мне снова хочется уехать! Я даже не плани­рую покупку квартиры, так как не уверена, что останусь здесь!" Лена ошибается, надеясь, что вокзал очередного города — это во­рота в ее новую жизнь. Она меняет оформление жизни, хотя на самом деле ей нужно сменить суть, то есть найти новые смыслы: допустим, создать семью, родить ребенка. Вот почему, когда кто-то из моих клиентов заводит разговор на тему: как хорошо бы все бросить к черту и начать новую жизнь, я всегда выясняю, что хочется изменить: декорации или амплуа? Как правило, это по­могает конкретизировать желания и правильно поставить цель.

Т. П.: Александр Федорович, начать новую жизнь и обновить ста­рую — это разные вещи или одно и то же?

А. Б.: По мнению психологов, главное отличие новой жизни от обычного,  "дежурного" обновления в том, что человек находит совершенно  новые смысловые ценности существования, меняет взгляд на собственное предназначение. Несколько лет назад ко мне на прием пришла Наталья, состоятельная дама, сумевшая бы­стро разбогатеть, но разбогатеть "по-хорошему", сохранив интел­лигентность и человеческое достоинство. У нее была проблема: неудовлетворенность жизнью. Наташа ни в чем не нуждалась, у нее был заботливый муж, устроенные дети, она много путешест­вовала по миру. А жизнь не радовала, женщина выглядела глубо­ко несчастной, физически нездоровой. Мы долго общались с ней, ее мужем. Когда из наших бесед исподволь выкристаллизовалась идея создания частного детского сада, Наташа преобразилась. По словам ее супруга, у нее выросли крылья. Они с мужем отстрои­ли в одном из областных центров России (оттуда родом муж) ча­стный детский сад и переселились в этот город. Сегодня Наташа — совершенно другой человек: она полна сил, планов на буду­щее. О своей прежней киевской жизни даже не вспоминает. "На­конец-то я занимаюсь тем, о чем всегда мечтала", — сказала она мне по телефону.

Кстати, если почитать биографии великих людей, можно обна­ружить, что многие из них завершали свою жизнь не в той дея­тельности, которая их прославила. Полководцы становились мо­нахами-схимниками, писатели — садоводами, актеры — фермера­ми. Да и в сегодняшней жизни полно подобных примеров. Тут главное — хорошенько обдумать свое решение, не торопиться, взвесить все "за" и "против", прежде чем открывать новую стра­ницу. Новая жизнь — это глубинная работа над собой. Это все­гда перемена способа существования, движение от гусеницы к ба­бочке, возможность вылупиться из своей скорлупы. Иначе, зачем все затевать?

Т. П.: Получается, мало декларировать: "Хочу новую жизнь!", нужно еще толком разобраться, какой именно жизни хочется?

А. Б.: Бывает, люди, сказав себе: "Начинаю новую жизнь", вовсе не стремятся к новым смыслам. Они настолько недовольны сво­ей старой жизнью, что их единственное желание — завершить свою прежнюю историю, вырвать из дневника страничку с пло­хими отметками и начать все сначала. О том, как получать хоро­шие отметки в будущем, они не думают, главное — уничтожить прежние неудачи. Таких людей можно сравнить с ящерицей, ко­торая сама себе отрывает надоевший хвост и ждет, что на месте старого вырастет совершенно другой — пушистый, разноцветный, красивый. А вырастает точно такой же, как был, — противный, серый и в пупырышках. С подобной ловушкой часто сталкивают­ся наши эмигранты. Убежав от неудач в "совке" и прожив какое-то время за границей, они понимают: нужно сначала попробовать изменить себя, а потом уже рваться к новой жизни — то ли до­ма, то ли в эмиграции. Дело в том, что механизмов обновления не так уж много: эволюция, то есть развитие, умножение вариан­тов, и инволюция — движение вспять, регресс. Так что перемена перемене рознь. И, как водится, за все приходится платить.

Т. П.: Всем ли людям свойственно время от времени желать но­вой жизни? И есть ли ситуации, в которых психологи "назнача­ют" новую жизнь, что называется, по показаниям?

А. Б.: Желание обновления свойственно практически каждому че­ловеку. Все-таки наша жизнь подвержена цикличности, и мы под­водим итоги в конце старого года, хотим что-то изменить в но­вом году, многие проекты планируем на весну — когда природа начинает новый жизненный период. Стремление к обновлению — позитивное, прогрессивное, способствующее обогащению лично­сти.

Исходя из своего опыта, я бы советовал подумать о переменах следующим категориям людей. В первую очередь тем, кто долгое время недоволен существующим порядком вещей, причем груз не­удовлетворенности столь тяжел, что грозит раздавить человека. У меня была клиентка, которая долго не могла решиться на развод. Муж ее не оскорблял, не бил, обеспечивал. Но, поскольку жен­щина его не любила, у нее возникло стойкое ощущение проживания чужой жизни. Она пыталась примириться с ситуацией, но все чаще и чаще приходило мучительное озарение: "Что я тут де­лаю, все чужое, зачем мне это?" Моя клиентка в конце концов развелась, и после этого ее жизнь полностью изменилась: появи­лись новые друзья, новые увлечения, новые потребности. Женщи­на стала абсолютно другим человеком. Обратите внимание: те, кто круто эволюционировал, меняя свою жизнь, замечают, что их пе­рестают узнавать знакомые, встретив на улице. Когда жизнь об­ретает новый смысл, человек излучает свет, уверенность, благоже­лательность.

Т. П.: А кому еще полезны крутые перемены?

А. Б.: Как психолог я готов побороться за новую жизнь тех, кто находится в позиции жертвы. Такие люди считают, что обстоя­тельства управляют ими, что от судьбы нельзя убежать и нужно смириться с положением вещей. "Жертвам" трудно дается жизнетворчество, они не умеют быть авторами своей жизни, разрешая другим вмешиваться в их личное пространство. Как правило, "жертвы" очень хотят начать новую жизнь и поддаются всем по­рывам, которые, по их мнению, помогут им измениться: бросают семьи, работу, переезжают в другие квартиры. И страдают оттого, что и в новых декорациях ощущают прежнюю неудовлетворен­ность, "Жертве" бесполезно начинать новую жизнь, пока она не поймет: надо выставлять претензии не к внешнему миру, а к се­бе. Стоит пересмотреть свое психологическое устройство, прямо взглянуть в глаза своему комплексу неполноценности и начать борьбу с ним.

Еще я бы посоветовал начать все сначала тем, кто задыхает­ся в рамках общепринятого социального стандарта. Мне знако­мы люди, выстроившие огромные особняки, но так и не полу­чившие истинного удовольствия от жизни. Впрочем, страдают от тесного стандарта не только состоятельные. Многие из тех, кто живет не так, как хочется, а так, как требует определенный со­циальный стандарт, испытывают неудовлетворенность. Когда я беседую с такими людьми, иногда сталкиваюсь с так называе­мой "ложной самоидентификацией". Человек недоумевает: "Я — такой крутой, встречаюсь каждый день с важными Людьми — министрами, политиками, меня приглашают на ужин известные персоны. А что-то грызет изнутри, мучает..." На самом деле та­кой человек живет как бы в тени своих социальных связей и контактов. Его статус определяется не личными желаниями, а престижностью его взаимодействия с внешним миром. Помните женщину, которая бегала за каретой Байрона? Она настолько любила поэта, что, сопровождая его колесницу, ощущала причастность к чему-то великому. Вот и люди с ложной самоиденти­фикацией на самом деле бегают за каретой Байрона вместо то­го, чтобы проявить свою истинную сущность, ощутить в полную силу: "Я-есть!".

Т. П.: Новая жизнь — всегда однозначный позитив? Бывают ли случаи, когда человек пожалел о том, что затеял реформы?

А. Б.: Есть хорошая поговорка "От добра добра не ищут". Ру­тину принято ругать, от нее советуют избавляться. Это стерео­тип. У рутины есть и положительные стороны: стабильность, га­рантия, предсказуемость в хорошем смысле. Многие люди, на­читавшись псевдопсихологических книжек о том, что рутина раз­рушает личность и убивает отношения, торопятся выбросить "сэконд-хэнд" и завязать новые романы, найти новых друзей, соз­дать новое пространство. И так — снова и снова... Потом при­ходит понимание: ничего толком не создано, все разрушено, нет близких людей, постоянных отношений. Вместо обновления — пустота и бессмысленность. Взять, к примеру, раздел МХАТа. Разве Доронина и Ефремов открыли новую эпоху в творчестве, создали новую жизнь себе и своим коллективам? Я довольно ча­сто вижу людей в состоянии "разделенного МХАТа": и старое не вернуть, и новое не выходит. Это трагедия. На мой взгляд, когда все хорошо, экспериментировать не стоит. Помните старые черно-белые фильмы, которые кончаются тем, что герои начинают новую жизнь и, как правило, куда-то уезжают: пакуют чемоданы, садятся в поезд? Возникает вопрос: что дальше? Как они будут жить, когда приедут и распакуют вещи? Прежде чем расставаться со старой жизнью, нужно хорошо уяснить: чем я заполню новую? Кроме того, стоит, пожалуй, подчеркнуть: ведь новая жизнь ведет либо к возвышению человека, либо к пони­жению его личности. Грустно констатировать, но у заболевшего наркоманией тоже может начаться совершенно новая, только ужасная жизнь.

Т. П.: Ладно, допустим, человек по-хорошему уяснил: назрели пе­ремены. Сам себе объявил: "С завтрашнего дня живу по-новому". Проснулся утром, вымыл голову, сел на кухне с чашкой кофе, а не знает, что делать дальше. С чего следует начинать новую жизнь?

А. Б.: По команде: "Завтра — меняюсь" немногим удается реали­зовать задуманное. Необходимость в новой жизни — это мощная сила, подобная той, которая миллионы лет назад толкала земно­водных на сушу. Потребность в переменах исподволь накаплива­ется, накатывает на человека, захватывает целиком и полностью. И толкает к действию. Появляется непреодолимый импульс: "По­ра!" Ни возраст, ни социальный статус в данном случае не име­ют значения.

Я утверждаю: в новой жизни человек оказывается тогда, когда исчерпывают себя компенсаторные механизмы старой. А начать новую жизнь поможет техника личностного самоанализа, которая позволяет разобраться в себе и своих истинных потребностях и создать конкретный план действий. В минимальном, "бытовом" объеме эта техника доступна каждому человеку. Возьмите ручку и лист бумаги. Спросите себя: "Чем я живу?" и запишите ответы по степени убывания значимости. Ответы включают в себя пол­ный перечень ваших забот: семья, работа, дети, родители, день­ги, еда, автомобили, любовные приключения, путешествия, меч­ты, друзья и пр. Отвечайте честно, не "как положено". Одна моя клиентка сначала написала: семья и любовь, а потом призна­лась, что деньги для нее важнее всего. Так что фиксируйте толь­ко истинные заботы. Следующий вопрос: "Какие позиции (люди, ситуации, проблемы) отнимают больше всего сил и времени?" Когда вы определили, куда, в основном, уходит ваше время и си­лы, спросите себя: "Без чего из отмеченного я могу обойтись?" Если ваш ответ: "без многого" или "без всего", обдумайте, не стоит ли переменить образ жизни, набросайте план действий. Ес­ли ваш ответ: "Все нужно", не следует дразнить себя соблазном перемен. Ведь одно из главных условий полноценной жизни — любить то, что соответствует твоей природе.

 

Зависть черная и белая

Это единственный яд, который вырабатывается в человеческом организме, причем в огромных количествах. Подруге повысили зарплату, сосед выиграл в лотерею, коллега удачно вышла замуж и вот уже заработали неизвестные науке железы, производя этот яд и пропитывая им каждую клеточку души и тела. Зависть растекается по всем органам, дурманит голову, парализует волю, отравляет дыхание. Мучается человек, страдает. И не догадывается, что противоядие тоже в нем самом запрятано.

 

Татьяна Петкова: Александр Федорович, а что, собственно, это такое — зависть? Мы ведь завидуем не всегда и не всем. Скажем, почему именно Сальери так завидовал Мо­царту? Ведь в то же время жили и другие композиторы?

Александр Бондаренко: Зависть — реа­ктивное чувство, которое возникает в ответ на событие, снижающее личную самооцен­ку человека. Есть несколько аксиом. Пер­вая: мир несовершенен, хотя и по-своему упорядочен. Вторая: так как мир по-своему упорядочен и, значит, устойчив, в нем существует целая система балансировок, вза­имных компенсаций. Иначе он бы просто рухнул, как детский волчок, когда сила притяжения перевешивает центробежную. А вот и третья аксиома: люди по-разному ре­агируют на несовершенство мира. Одни стремятся этим воспользоваться, другие пы­таются улучшить мир.

Т. П.: Кажется, я начинаю догадываться. К зависти склонны вовсе не те, кто жаждет совершенства!

А. Б.: Правильно. Обратите также внимание на то, что люди склон­ны определять несовершенство мира в терминах "справедливый — несправедливый". Если соединить вместе эти горючие субстанции — несправедливость (к себе любимому) и страстное желание воспользовать­ся несовершенством мира в своих интересах, — то будем иметь на вы­ходе кипящую черную смолу зависти. Эта горячая темная масса не только поглотит бедную самооценку, но и выжжет дотла все внутрен­ности, все чувства завидующего. Ведь слово "зависть" по-русски, как, скажем, и "envy" по-английски, происходит от глагола "не видеть". В английском — от латинского "invidere" ("не видеть"), а в русском "за­видовать" буквально означает "переставать видеть". Кого же? Да того, кто получил то, на что и ты мог претендовать; того, кто получил то, что, на твой взгляд, не заслужено им на самом деле... Так что Салье­ри оказывается вполне понятным персонажем в сюжете зависти: слу­жил с Моцартом при одном и том же королевском дворе, к тому же, серьезный человек, вполне мог бы претендовать на высокое положение и почитание. Не то что бесшабашный и легкомысленный Мо­царт... Несправедливо! Так думал Сальери.

Т. П.:   А вы как думаете?

А. Б.: Я не разделяю гипотезы о справедливости или несправедливо­сти мира. Я принимаю термин "несовершенство". И от каждого из нас зависит то, в какой степени это несовершенство будет выражено в ка­ждый момент бытия. Мир человеческих отношений не дан нам в фи­ксированном состоянии раз и навсегда. Он зависит от наших поступ­ков, стремлений, надежд и слабостей. Зависть, предательство, корысть, месть — это не неизменные физические величины. Это конкретные поступки конкретных людей с конкретными последствиями. Как и верность, мужество, благородство, самопожертвование. У нас, к сожа­лению, вспоминают нравственных уродов типа Сталина или Гитлера чаще, чем великанов человеческого духа. В любой газете и выпуске теленовостей больше "чернухи", нежели позитива. Это стремление ко­паться в патологии и "не желать видеть" высокие образцы человече­ского воплощения — тоже, на мой взгляд, своеобразное проявление зависти. Мы не прочь польстить своему самолюбию, возвышаясь над низменным, поскольку это не требует от нас никаких усилий.

Т. П.: Александр Федорович, правда ли, что существует специфическая женская зависть? Я имею в виду мнение Зигмунда Фрейда о "завис­ти к пенису" как о родовом отличии женской психологии. Согласно этой теории, женщины по природе — существа куда более завистли­вые, нежели мужчины.

А. Б.: Позволю себе заметить, что не так уж много теорий Фрейда на­шло подтверждение в современной психиатрии и психологии. За ис­ключением, разумеется, действительно открытых им закономерностей психической защиты — тех самых противовесов, компенсаций, о кото­рых я говорил в начале интервью. В отношении женской зависти су­ществует столько же мифов, сколько и в отношении мужской дружбы. Заметьте, кстати, что ни Моцарт, ни Сальери — вовсе не женщины, хотя именно их отношения зафиксированы как стереотип зависти.

Т. П.: Так что же, пресловутой женской зависти не существует?

А. Б.: Отчего же. "Женское счастье", "женская зависть", "женская ярость", "женская месть" — это социальные стереотипы, которые слу­жат чем-то наподобие маркеров или ярлыков. Ведь женщинам прису­ща большая эмоциональность, чем мужчинам. Здесь, по всей видимо­сти, и зарыта собака: просто все проявления эмоций, которые харак­терны и для мужчин, у них ярче. Поэтому и говорят о специфических "женских" чувствах. Современные психологи не разделяют зависть по половому признаку. Вспомните себя, опросите подружек. Никто из них никогда не отмечал в себе зависти к пенису, правда? В наше время об этом смешно даже упоминать. Вы удивитесь, но о пресловутой жен­ской зависти чаще заводят разговор мужчины, желая обесценить дело­вые успехи слабого пола: дескать, эти бизнесвумен завистливы, из ко­жи вон лезут, подражая мужчинам. Боюсь, что по мере интеллектуа­лизации общественного производства и уменьшения доли физических нагрузок в повседневной жизни таким дешевым способом мужчинам уже не отвертеться. На рынке рабочей силы их ожидает конкуренция женщин. Чтобы закрыть эту тему, просто озвучу фигуру умолчания, по причине которой возникает вопрос о женской зависти во фрейдизме. Дело в том, что в католицизме (Фрейд воспитывался в семье выкре­стов-католиков) после кончины главы семейства наследником стано­вился первенец мужского пола. А по "Русской правде" Ярослава Муд­рого — вдова. И она могла по своему разумению наделять детей на­следством в зависимости от их поведения. Вот в этом-то и секрет — в разности социокультурных стереотипов. А вовсе не в зависти дево­чек к мальчикам по анатомическому признаку.

Т. П.: Получается, в отличие от западных барышень, наши женщины не такие завистливые?

А. Б.: Ну, это как сказать. Дело просто в различных культуральных нор­мах женской эмоциональности: где-то принято открыто выражать свои чувства, где-то — нет. Я много раз бывал за рубежом и не однажды об­суждал со своими западными коллегами эту болезненную для них тему. Проблема зависти присутствует везде: и в благополучных обществах, и в не очень, скажем так, успешных. Причем количество зависти, если можно так выразиться, повсюду приблизительно одинаковое.

Т. П.: Мне кажется, что на Западе предпосылок для зависти все-таки меньше, чем в нашем нынешнем обществе. Александр Федорович, простите, но когда вчерашние подружки, выросшие в советские вре­мена, встречаются и обнаруживают, что у одной — большой дом и до­ходный бизнес, а у другой — тесная конура и ненавистная работа, то трудно одной из них удержаться от зависти! Я недавно сама была сви­детельницей тому, как в гостях одна женщина, увидев на другой по­трясающие итальянские туфли, просто в лице переменилась. Надеюсь, вы не подумали, что от счастья. Эта женщина — моя знакомая, во многих отношениях она — человек замечательный, вполне успешный и может купить себе десять пар подобной обуви. А вы говорите, что женской зависти нет...

А. Б.: В данном случае вы столкнулись с "бесполой", обычной зави­стью. Ваша знакомая продемонстрировала нежелание видеть прекрас­ное вне отношения к себе. Ее поведение совершенно откровенно го­ворит о том, что она, как минимум, закомплексована, как максимум, — несчастлива. Садомазохистский хвост личных проблем ужалил ее, впрыснув яд зависти, — подобное происходит со скорпионами, куса­ющими самих себя. Наверное, никто не свободен от зависти. Если вы, увидев чьи-то успехи, сожалеете, что у вас этого нет, — это понятно. Но если вы изо всех сил желаете, чтобы с человеком, которому вы завидуете, случилось что-то плохое, — это именно черная зависть, "ду­шащая жаба". В ее основе лежит темное и низкое желание: "Я раз­рушу, сокрушу тех, что завладели благами, которые должны доставать­ся только мне". Иными словами, чем меньше у человека возможно­стей и желаний создать что-то свое, тем сильнее его зависть. Чем ог­раниченнее личность, тем вероятней, что зависть — одно из основных ее чувств. Да вспомните хотя бы булгаковского Шарикова, который, заручившись поддержкой Швондера, воевал за жилплощадь профессо­ра Преображенского.

Т. П.: Понятно, есть злостные завистники, а есть обычные люди, ко­торых время от времени нет-нет, да и кольнет "скорпиончик". Ска­жите, можно ли как-то противостоять собственному чувству зависти или достаточно хотя бы не афишировать ее?

А. Б.: Ну, скрывать зависть нужно в любом случае, а лучше научить­ся с ней бороться. В самом начале беседы я не зря привел как акси­ому утверждение о том, что существуют компенсаторные механизмы, поддерживающие равновесие любой системы — как общества, так и психики. Согласно социобиологической теории, у нас есть три прин­ципиальных поведенческих стратегии: элементарное выживание, борь­ба за статус и стремление к свободе. От того, какую жизненную стра­тегию вы выбрали, зависит ваша успешность или, наоборот, — неудач­ливость. Нетрудно догадаться, что менее всего склонны к зависти лю­ди, ведущей жизненной стратегией которых является стремление к сво­боде, то есть к развитию, совершенству. Среди людей, поведенческая стратегия которых предусматривает обретение статуса — власти, денег, — зависть будет наиболее частой и выраженной. Тут можно ожидать всего, чего угодно: предательства, коварства, подлости, и у каждого из нас в памяти найдутся примеры, когда из-за зависти ссорились луч­шие друзья, рушились семьи, распадались фирмы. А в третьей пове­денческой стратегии — выживании — речь, скорее, может идти об эле­ментарной агрессии. Что тоже, впрочем, может свидетельствовать о за­висти. Но, как правило, человек, настроенный не на совершенствова­ние, не на расширение возможностей, а на выживание, редко завиду­ет: ему достаточно минимума, который он имеет.

Так вот, что касается борьбы с собственным "скорпиончиком". Вы­бирайте жизненную стратегию, которая позволит иметь достойные ре­зультаты, "показатели соревнований". И тогда, встретившись с успеш­ным человеком, вы будете чувствовать себя с ним на равных и думать: "У него есть то-то. Ну и что? А у меня есть то-то и то-то". Компен­сируйте свою зависть работой на упреждение: осуществите свою меч­ту, добейтесь намеченной цели. Иными словами, дайте другим повод позавидовать вам. И ваша собственная зависть умрет, не успев родить­ся.

Т. П.: Александр Федорович, мы довольно долго говорим о черной за­висти и совсем оставили без внимания зависть белую...

А. Б.: А ее попросту не существует. То, что мы называем белой зави­стью, является либо стимулом, подвигающим на здоровое соперниче­ство, либо бескорыстной радостью за другого человека. Способны на белую зависть люди, которые мудры и понимают: жизнь у каждого своя, и прожить чужую невозможно. Зато запросто можно не прожить свою. Поэтому нас должно беспокоить не то, почему у других появ­ляются блага, а то, почему у нас их нет. Есть разница, правда? Но надо признать, что в жизни далеко не всем под силу разобраться с собственной завистью. Ведь это не только чувство. Зависть существу­ет как поведенческий компонент, следствие жизненной стратегии. И зависть существует как личностная установка, то есть свойство чело­века. Это многообразие явления и делает его столь опасным и трудно изживаемым. Поэтому с завистью в том или ином виде мы можем столкнуться где угодно: в семье, когда один ребенок завидует другому или жена — мужу (и наоборот), в творческом коллективе, на работе, в отношениях соседей, друзей, в студенческой группе; повторю: где угодно.

Т. П.: В семье бывает, что один ребенок ревнует к другому, муж рев­нует жену, да и друзья нередко ревнуют друг друга к приятелям... Что общего у ревности и зависти?

А. Б.: Ревность — зависть, вывернутая наизнанку. Завидуют ведь, ко­гда не получают того, на что, быть может, неосознанно претендуют. А ревнуют, когда ощущают, что другие отнимают уже принадлежащее. Крик-то один: "Мое!", только повод разный: в одном случае не дос­талось, а в другом — отобрали. Общее между ними — чувство горя­чей обиды.

Т. П.: Актуальный вопрос: как уберечь себя от чужой зависти, от завистливых людей?

А. Б.: Обратите внимание: более примитивное легко разрушает более сложное. Вирус убивает человека. Зависть убивает отношения. Иного совета, как исключить из своего круга общения завистливых людей, не существует. Дружите с теми, у кого есть повод гордиться собой, с те­ми, кто не ищет повод ненавидеть других лишь потому, что у них все хорошо. Не пытайтесь поделиться с завистником частью того, что у вас есть. Это бесполезно, ведь он не столько хочет иметь то же са­мое, сколько желает, чтобы вы лишились всего. Отходите от таких лю­дей на безопасное расстояние.

И помните: завистливые люди глубоко несчастны. Зависть — стра­дание, от которого никто не застрахован. Особо мучительное страда­ние возникает тогда, когда мы пытаемся скрыть ее от себя. Человек не потому нечестен, что болен и скрывает болезнь, а часто потому бо­лен, что нечестен сам с собой. Желая другому: "Чтоб у него машина сгорела, а дом затопило", мы ведь на самом деле стремимся разру­шить то, что нам нравится, что хотим иметь. Вот какой парадокс! За­вистник отрицает то, что в глубине души ценит больше всего! На са­мом деле он восхищается автомобилем и новым домом приятеля. Но в результате неосознаваемого механизма инверсии он отказывает себе в возможности искренне полюбоваться замечательными достижениями друга лишь по той простой причине, что они — не его собственные. Зависть — инверсия, переворачивание с ног на голову потребности в совершенстве, в счастье, в любви. И единственный способ избавиться от собственной зависти — реализовать эту потребность.

 

Химия счастья

Получая "Оскар", актриса восклицает: "Как я счастлива!" Ее сияющий вид не оставляет сомнений: это так. В то ж время в больнице выздоравливающая женщина, съев ложечку яблочного пюре шепчет: "Какое счастье!", и ее лицо озаряет неподдельный восторг. Девушка, у которой завтра свадьба,  искренне признается: "Наконец-то я нашла свое счастье". Пожилая дама, взяв на руки внука, умиляется: "Вот оно настоящее счастье"... Неужели они говорят об одном и том же?

 

Татьяна Петкова: Счастью посвящают школьные сочинения и философские трактаты. Многие мудрецы пытались вы­вести универсальную формулу, и в юно­сти мы заполняли целые блокноты афо­ризмами известных людей, которые рас­суждали о счастье. Став старше, поняли: все определения верны, но их недоста­точно. Психологи знают, что такое сча­стье?

Александр Бондаренко: Счастье — не категория научной психологии. Ско­рее, это термин то ли философский, то ли житейский. Психологи используют другое понятие — удовлетворенность, хо­тя на самом деле счастье и удовлетво­ренность — это разные ощущения, и на­ходятся они в разных пластах сознания. Чаще всего, говоря о счастье, мы имеем в виду бытовое, житейское значение это­го слова. Когда женщина говорит: "Ой, я такая счастливая" или "Моя приятельница несчастлива", то эти высказывания, понятное дело, лишены философии и лишь отражают конкретные реалии бытия. Если рассматривать предмет нашего разговора именно в этой, житейской плоскости, то счастье — это, прежде всего, осо­бое эмоциональное состояние, чувство, переживание, которое воз­никает по самым разным поводам.

Т. П.: Есть мнение, что счастье — не что иное, как цепь хими­ческих реакций в организме, а способность быть счастливым ин­дивидуальна. Что-то вроде способности быстро или медленно пья­неть, которая обусловлена биохимией каждого конкретного чело­века. Действительно ли так все просто объясняется?

А. Б.: Благодаря психофизическим исследованиям мозга на сего­дняшний день ни для кого уже не секрет, что химия счастья — это не метафора, а научный факт. Отдельные участки мозга, от­ветственные за настроение, эмоциональный статус организма (ги­пофиз, гиппокамп, синее ядро и др.), вырабатывают эндорфины — гормоны, вызывающие состояние эйфории, восторга, удоволь­ствия. Как ни прозаично это звучит, вызвать у себя некое подо­бие счастья в наше время элементарно просто. Например, при­бегнуть к химическому способу. Правда, это чревато тем, что ско­ро вы окажетесь в числе алкоголиков и наркоманов. Или путем искусственной стимуляции с помощью так называемых адренали­новых развлечений: забраться на вышку, обвязаться ремнями и спрыгнуть с огромной высоты. После дикого испуга накатит волна острого удовольствия. "Адреналиновый" способ возможен и в более мягких, романтичных формах — альпинизм, турпоходы, ав­тоспорт. Но хочу обратить ваше внимание на то, что во всех пе­речисленных случаях данные переживания счастьем назвать мож­но весьма условно, скорее, это захватывающие эмоции. И когда мы слышим: "Кажется, я несчастлива", нам ведь не приходит в голову: "Ага, значит, этой женщине не хватает химического, норадреналинового счастья". Мы понимаем: она соотносит себя не с конкретной эмоцией, а с течением всей своей жизни. Она, скорее всего, испытывает дефицит не острых ощущений, а пол­ноты бытия. Рассуждая о счастье, нужно помнить важный момент: его все переживают в приблизительно одинаковых красках. Но у каждого человека — свои основания для подобных переживаний.

Т. П.: И все-таки, Александр Федорович, что, по наблюдениям психологов, люди чаще всего вкладывают в это емкое понятие — счастье?                                                            

А. Б.: Знаете, это такая глобальная категория, которая обычно используется для описания чего-то значительного. Во-первых, осу­ществление мечты или достижение цели. Ты мечтал — ты добил­ся. Ты стремился к поставленной цели — ты одолел эту верши­ну. Во-вторых, реализация принятых в социуме представлений о том, как должна выглядеть счастливая, благополучная жизнь. Ты к 30 годам должен, по общепринятым представлениям, состоять­ся как личность: заработать имя, создать семью, быть финансово независимым. Вот у тебя это появилось. В-третьих, это избежа­ние несчастья. Ты на всех парах несся к пропасти и на послед­них сантиметрах затормозил. Беда прошла совсем близко, но не коснулась тебя. В-четвертых, это состояние "просто хорошо", что на научном языке скучно называется "гормональным счастьем". Ты вышел на улицу, подставил лицо солнышку — и такое ощу­щение торжества жизни переполняет! Наплывает ощущение пол­ного восторга, вызванное гормональным всплеском в ответ на по­ложительные стимулы: "Так здорово! Сегодня суббота, на работу идти не надо, у меня ничего не болит — это ли не счастье?"

Т. П.: Вы перечислили ситуации, в которых человек способен ис­пытать ощущения счастья как реакцию на определенный раздра­житель, будь-то исполнение мечты или ласковое солнышко. Але­ксандр Федорович, скажите, а есть ли постоянно счастливые лю­ди — те, которые счастливы просто потому, что живут?

А. Б.: Способность быть все время счастливым — это дар, дан­ный не всем. Согласно типологии Линнея, о которой сегодня по­чему-то редко упоминают, есть два типа человека: "гомо сапиенс" и "гомо монструозо". Шансов испытывать счастье на протяжении всей жизни гораздо больше у человека разумного, нежели у че­ловека-чудовища. Последнему счастье вообще недоступно, он испытывает только удовольствие, причем источники удовольствия далеко не всегда нравственно приемлемы. Что касается постоянного счастья, то его испытывают люди, жизнь которых все время дает им повод для радости. Это творческие натуры с особенной концепцией жизни: уровень притязаний соответствует уровню их способностей, они прекрасно ориентируются в том, что им нуж­но, и знают, как этого достичь. Мозг этих людей вырабатывает эндорфины в большом количестве, так как на все события они откликаются с интересом, получая удовольствие от каждого про­житого мгновения. Это энергичные, оптимистичные, жизнерадо­стные люди.

Т. П.: Означает ли сказанное вами, что их противоположность — люди пессимистичные, со слабым энергетическим ресурсом — об­речены на "несчастливость"?

А. Б.: Вовсе нет. Просто такие люди — меланхолоидные, неуве­ренные, тревожные — испытывают, так сказать, негромкое сча­стье, без сильных эндорфинных встрясок. И еще. Подмечено: женщины со слабым эндорфинным статусом часто счастливы в союзе с мужчиной, у которого гормоны счастья вырабатываются в больших, порой даже чрезмерных количествах. Происходит энергетический обмен между мужчиной и женщиной. Сильный дает энергию, слабый — нежность. Вместе они счастливы. К сло­ву, есть люди, которые вообще не могут быть счастливы в оди­ночестве, их ощущение счастья зависит исключительно от отно­шений с другими людьми — любимыми, друзьями, родственника­ми, коллегами. Даже если у такого человека не хватает гормонов для "выработки" счастья, но он включен в адекватные отноше­ния, он будет счастлив. И наоборот, часто человек, предрасполо­женный собственной биохимией к ощущению сильного счастья, чувствует себя несчастливым: отсутствуют полноценные отноше­ния с близкими людьми. Между прочим, иногда из-за этого раз­вивается наркомания у внешне благополучных людей.

Т. П.: Разве одним только гормональным статусом можно объяс­нить тот факт, что один человек способен быть счастливым, ис­пытывая трудности, переживая неприятности и тем не менее ра­дуясь солнечному лучу и пению птиц, а другой, имея полный на­бор благ, ощущает себя глубоко несчастным?

А. Б.: Помните, когда Пьер Безухов, попавший в действующую армию, расстелил для ночлега шинель на сучковатых еловых вет­ках где-то на привале, лег и подумал: "Господи, ведь я совершен­но счастлив оттого, что эти ветки не очень сильно давят мне бо­ка. А дома я ощущал себя несчастным из-за одной только мор­щинки на моей шелковой простыне!" Конечно же, все относи­тельно. Наше счастье зависит не только от гормонального, но и от психологического статуса. В каждого человека как бы встроена шкала отсчета: что приемлемо, что нет. Исследования показа­ли, что мы можем быть счастливы, когда результат нашей жизни хотя бы на сантиметр выше планки "приемлемо". Но если наши достижения на миллиметр ниже — счастья как не бывало! Для одних "приемлемо" — это зарабатывать на еду и теплую одежду, а если, к тому же, и погода хорошая — уже счастье. Для других "приемлемо" — иметь собственный дом и штат прислуги. Но ес­ли при этом автомобиль куплен не той модели, какую хотелось, —  о счастье и речи быть не может.

Т. П.: А какая еще есть типология личности относительно сча­стья?

А. Б.: Способность "вырабатывать" счастье зависит еще и от ти­па личности А и Б. Тип А запрограммирован на достижение ус­пеха, на взятие новых и новых вершин, которые обязательно должны быть выше предыдущих, — в этом счастье таких людей. Тип Б запрограммирован на поддержание уровня в .состоянии "чтобы не было хуже". И счастье таких людей, условно говоря, называется "нет войны — и хорошо". Представители разных ти­пов не только живут по-разному, но, как показывают исследова­ния, болеют тоже по-разному. Люди типа А — в группе риска сердечно-сосудистых заболеваний, люди типа Б — в группе рис­ка онкологических болезней. Тип А в вечной погоне за успехом не успевает отдохнуть, рвет жилы, бежит, задыхается, стремится во что бы то ни стало добиться своего. Тип Б — Беликовы, лю­ди в футляре, боящиеся, "как бы чего не вышло". Описанные ти­пы — это крайности. Норма, как всегда, — посередине, в плава­ющем режиме между А и Б. Для людей, тяготеющих к типу А, счастье — это новые победы. Для тех, кому ближе тип Б, счастье —  это отсутствие несчастья. Кстати, для многих людей — как ти­па А, так и типа Б — понятие счастья ассоциируется с богатст­вом. Поверьте, мнение, что счастье зависит от материального со­стояния, — заблуждение.

Т. П.: Интересно, признают ли психологи такие понятия, как "женское счастье" и "мужское"?

А. Б.: В нашей культуре — да, признают. Категории "семья", "де­ти" в определении счастья больше важны для женщины, чем для мужчины. Кроме того, основным компонентом женского счастья является любовь, любимый человек. А у мужчин ключевые слова для определения счастья — "работа, деятельность, служение де­лу". Если мужчина для женщины — смысл счастья, его суть, то женщина для мужчины — условие, предпосылка счастья. Хочу заметить, что успешные карьеры мужчин почти всегда предполага­ют наличие "правильной" жены. Правильной — в смысле мудрой, умеющей скрыто управлять мужчиной. По секрету скажу, что большинство мужчин не могут управлять собой, ими руководят женщины. Мужчина не самодостаточен, как женщина. Он видит жизнь как бы сверху, а женщина — изнутри. Поэтому, когда лю­бящая и мудрая женщина помогает мужчине достичь успеха, они оба счастливы. Их счастье — взаимодополнение.

Т. П.: Скажите, существует ли зависимость количества счастливых людей от общества, в котором они живут?

А. Б.: Думаю, нет. В современной Германии в год совершается до 14 тысяч самоубийств и в десять раз больше — покушений на самоубийство. С позиций совковой психологии — парадокс: все­го хватает, зарплаты приличные, люди защищены государством и уверены в завтрашнем дне. Что еще надо для счастья, верно? Но счастье — категория не социальная, а личная. Другое дело, что у живущих в неблагополучном обществе оснований для счастья меньше. Но если человек конструктивен, он сможет быть счаст­ливым в любой стране. Расскажу об одном любопытном экспери­менте, который проводится уже на протяжении 80 лет. С начала 20-х годов прошлого века по инициативе американских ученых в 100 странах мира отслеживаются судьбы детей с высоким интел­лектом. Результаты эксперимента уже позволяют сделать вывод: счастье, успешность этих людей не зависят ни от условий в их семьях, ни от политических режимов, ни от культурных традиций их стран. Люди с развитым интеллектом более счастливы в лич­ной и профессиональной жизни, более успешны — и неважно, в какой стране они родились и выросли. Эксперимент еще не за­кончен, и окончательные выводы, думаю, будут еще интересней. Но уже сейчас можно сказать, что счастье — это не только эмо­ции, но и работа ума.

Т. П.: Правда ли, что счастье убивает так называемая депрессия достижения, о которой кто-то мудрый сказал: "Бойся получить то, что желаешь, ведь что же ты потом будешь желать?"

А. Б.: Депрессия достижения — распространенный феномен. Раньше она выглядела так: "Защитил диссертацию, устроил бан­кет, был счастлив. Прошла неделя — я в панике: что делать даль­ше?" Сегодня так: "Строил-строл дом, наконец завезли мебель, пустили воду в бассейн. А радости нет..." Помню, когда я был в десятом классе, спросил у преподавателя обществоведения: "А что мы будем делать, когда построим коммунизм?" Учитель сказал, чтобы я подошел на переменке. Я подошел. Мудрый педагог объ­яснил: "Понимаешь, коммунизм — это условная цель. Это не за­бор, который можно построить и сказать: вот мы построили за­бор. Коммунизм — только идея, придающая смысл процессу по улучшению качества жизни". Так и счастье: оно не выносится в лозунг. Некоторые женщины говорят: "Вот выйду замуж за ино­странца (куплю автомобиль, съезжу в круиз, сброшу 15 килограм­мов) — и стану счастливой". Потом выходят замуж, покупают машину, худеют — и понимают, что для счастья снова чего-то не хватает! Что происходит с людьми, впавшими в депрессию дости­жения? Они подспудно подводят черту под своей жизнью, опре­деляя: вот построю дом — и буду счастлив. Этого делать нельзя. Ведь, пока человек строит дом и ожидает счастье, вокруг бурлит жизнь: болеют дети, требует внимания жена, обижаются на что-то родители... А он все усилия бросил на стройку, думая: "Ниче­го-ничего, вот закончу строительство — займусь здоровьем детей, повезу жену к морю, помирюсь с матерью". Вот долгожданный дом наконец готов — и где же счастье? Оказывается, дело не в результате, а в процессе: надо было решать проблемы близких лю­дей, жить в кайф — и тогда новый дом, возможно, и не пона­добился бы. Может быть, и в старом нашлось бы место счастью. В заключение хочу сказать: не зацикливайтесь чрезмерно на своем желании всенепременно быть счастливыми. Чем больше вы будете беспокоиться о достижении счастья», тем неуловимей оно станет для вас. Просто живите с удовольствием, испытывая пол­ноту ощущений, занимайтесь тем, что вам нравится, влюбляйтесь, творите. И помните: счастье — категория относительная. Сотни тысяч раз мир слышал фразу: "А ведь я была счастлива! Как жаль, что тогда я не понимала этого". Надеюсь, вы сумеете во­время распознать свое счастье.

Хорошие и плохие девочки

Послушные девочки прикрывают коленки твидовыми юбками, не курят, не пьют спиртного, пахнут "Детским" мылом и выходят замуж невинными. Непослушные девочки слишком громко хохочут, знакомятся на улице, первыми признаются в любви и ездят на мотоцикле без шлема. Первые побаиваются вторых и немножечко им завидуют. Вторые презирают первых и чуть-чуть жалеют, что они не такие. Первые придумывают запреты, вторые изобретают причины, чтобы эти запреты нарушить. И вообще, как сказала одна писательница, "хорошие девочки попадают на небеса, а плохие куда захотят". 

Так ли уж плохи плохие девочки? Действительно ли хорошие девочки – образец для подражания во всем?

 

Татьяна Петкова: Александр Федоро­вич, определение "плохие" и "хорошие" девочки напоминает разговоры старушек у подъезда. Житейское понимание "плохости" и "хорошести" сводится преиму­щественно к тому, нарушают ли женщи­ны общепринятые правила или нет, бро­сают ли вызов окружающим или стре­мятся быть такими, как все. А что дума­ют психологи об этих женских типах?

Александр Бондаренко: С точки зре­ния психолога, определения "плохая" или "хорошая" некорректны: оба поня­тия сами по себе нейтральны, и ходульные оценки неуместны. Хотя мы будем пользоваться в сегодняшнем разговоре этими и другими терминами (например, "послушные" и "непослушные" девоч­ки), на самом деле эти определения не несут никакой эмоциональной окраски и отношение к обоим типам у психологов одинаково непредубежденное. Плохие и хорошие девочки — не что иное, как два разных вида женственности, названных по именам героинь мифов — Афродиты и Психеи. Афродитическая женствен­ность — стихийная, бессознательная, покоряющая, властвующая над окружаю­щими. Психейная женственность принципиально иная: нежная, спокойная, за­ботливая. Степень преобладания в женщине афродитического или психейного начала и определяет: "плохая" она либо "хорошая" в обывательском понимании.

Т. П.: Насколько я помню, Афродита появилась на свет из пены морской и совсем не похожа на плохую девочку.

А. Б.: Хочу напомнить интересную подробность: до того как из пены волн родилась Афродита, в море кое-что выбросили. Со­гласно греческим мифам, у бога Урана был сын — скверный мальчик по имени Хронос. Этот хулиган, когда Уран прилег от­дохнуть, взял и отрезал у него мужское достоинство. И выбросил в океан. Тогда-то из пены морской появилась Афродита — как воплощение безудержной женской силы, обольщения, сексуально­сти. Плохая девочка Афродита — символ женской власти, причем она властвует не только над мужчинами, но и над женщинами тоже. Ей свойственно обаяние силы, первобытной фемининности, непредсказуемости, своенравности. Прямая противоположность Афродиты — Психея — родилась из капельки росы. Если в Аф­родите ярко выражено дерзкое и демонстративное биологическое начало, то Психея — символ милосердия, душевности, скромно­сти, глубоких внутренних переживаний. Она прячет свой внутрен­ний мир от посторонних взглядов. Эпатаж как способ обратить на себя внимание для нее недопустим. Да она вообще не любит находиться в центре внимания.

Т. П.: В чем сильные и слабые места афродит и психей?

А. Б.: Среди женщин-афродит много удачливых, успешных. По они часто завистливы, агрессивны, внутренне одиноки, испыты­вают неудовлетворенность жизнью. У них мало близких людей. Ключевые слова непослушной девочки — страсть, соревнование, тяга к новым достижениям, соблазн. Ее плюсы — безудержная женственность, энергичность, сила воли. Она рискует, придумы­вает свою игру и заставляет окружающих играть в нее. А ключе­вые слова послушной девочки — верность, милосердие, нежность, готовность прощать. Плюсы женщины-психеи — умение сопере­живать, способность заботиться, проявлять великодушие. Такая женщина одухотворяет отношения, дает мужчине внутренний стержень жизни, который побуждает его стремиться к достижени­ям. А минусы ее в том, что женщина-психея внешне часто незаметна, неброска, даже тускла — вспомните героиню Евгении Глу­шенко в фильме "Влюблен по собственному желанию". Мужчина очаровывается психеей только тогда, когда сумеет установить с ней доверительные, близкие отношения. Она не умеет и не же­лает показать себя миру. Она лишена кокетства, часто жертвует собой ради других или просто ради соблюдения правил. Но в ре­зультате не получает "премии" за правильность и жертвенность и с горечью обнаруживает, что ее "хорошесть" ничем не вознагра­ждена, а на пути к успеху ее обогнали менее послушные женщи­ны.

Т. П.: В английских детективах часто встречаются два противопо­ложных персонажа: невыносимо правильная и занудная жена ви­кария и обаятельная одинокая вдовушка, которую презирают чо­порные деревенские жители за то, что она живет так, как ей нра­вится. Симпатии читателя принадлежат раскованной вдовушке, а не образцовой жене викария. Кто-то из великих людей сказал: "Добродетель скучна и невыразительна, порок куда интересней". В чем тут секрет? Почему непослушная девочка привлекательней паиньки?

А. Б.: Во-первых, афродитическое начало требует от женщины демонстрации своей привлекательности, подчеркивания своих пре­лестей. Плохая девочка покоряет внешней броскостью образа. В ней заложено ярко выраженное стремление соблазнять, доминировать, подчинять себе окружающий мир. Конечно же, такая жен­щина нравится мужчинам: она посылает сигналы обольщения, по­казывает, что готова к приключениям. А поскольку биологическое начало в истоках нашей культуры всегда было под запретом, то женщина-афродита вызывает одновременно восхищение и ощущение сладкой греховности. Во-вторых, все стихийное, яркое, безу­держное притягивает. От телевизионных кадров, изображающих смерч, бурю, наводнение, разрушения невозможно оторваться, правда? Такое зрелище завораживает. Его легко показать. О нем легко рассказать. Поэтому о плохих девочках охотней снимают фильмы и пишут книги. А как рассказать о хорошей девочке, что­бы было захватывающе, чтобы зритель или читатель не смог ото­рваться от повествования? Нужен особый дар, чтобы увидеть в че­ловеке глубину и показать ее. Это известный факт, о котором хо­рошо знают не только психологи, но и люди искусства: проще изобразить автомобильную катастрофу, чем простое человеческое счастье.

Т. П.: Правда ли, что мужчины с хорошими девочками умирают от скуки, примерность их раздражает?

А. Б.: Афродитическая женственность закручивает мужчину в вихрь переживаний, страстей и безумных, но порой быстротеч­ных романов. На женщину-афродиту мужчины обращают внима­ние чаще, чем на женщину-психею. Но зато, если уж мужчина полюбил женщину-психею, его чувство к ней будет глубоким и долгим. Что касается скуки, то это справедливо, скорее, по от­ношению к типу хороших девочек, который называется "клуша" или "женщина-чайник". "Клуша" — статист в женской одежде, в ней женственность крепко спит и неизвестно, проснется ли. Она хорошая хозяйка, примерная дочь, внимательная мать, но мужчине рядом с ней скучно до зевоты. Она мало сексуальна, предсказуема, одномерна. Вообще, любая крайность в проявле­нии женственности, будь то афродитическая натура или психейная, превращается в гротеск. На одном полюсе — стерва без тор­мозов, законченная эгоистка, аморальная штучка. На другом — бесцветная и безвкусная "жена викария", ханжа, которая малей­шее отклонение от ложно добродетельной жизни считает престу­плением.

Т. П.: Мы используем сегодня много разных слов: плохие девоч­ки, непослушные, девочки с перчиком, афродиты, стервы... На ваш взгляд, это синонимы?

А. Б.: Плохие, непослушные, перченые девочки — это, пожалуй, синонимы. Они обозначают поведенческие реакции. Женщины, о которых говорят с помощью этих слов, независимы, уверены в се­бе, часто эгоистичны, не теряются в напряженных ситуациях, не склонны прислушиваться к чужому мнению, не боятся эпатировать публику и, если ставят перед собой цель, не особенно раз­борчивы в средствах ее достижения. Афродита — это тип женственности, дополняющий непослушную девочку страстностью, яр­костью, сексапильностью. А вот стерва — это афродита, которая манипулирует другими людьми, порой чрезмерно, безжалостно. Все понятия близки между собой.

Т. П.: Какой тип более успешен в карьере?

А. Б.: Женщины-афродиты, когда нужно, грудью прокладывают себе дорогу к цели, настойчиво добиваясь намеченного. Они не боятся верховодить, идти ва-банк, им не страшны поражения, они не опасаются сделать что-то не то, не обращают внимания на то, что о них скажут коллеги и друзья. Их стиль — независимость, цепкость и хваткость, бесцеремонность, умение просчитать ситу­ацию и обойти конкурентов, а также подстроиться под требова­ния времени. Женщины-психеи редко совместимы с карьерными играми. Они не очень-то стремятся построить карьеру, так как их предназначение — не служба, а служение. На работе психеи стре­мятся добросовестно выполнять свои обязанности, нервничают по поводу малейшего нарушения в общепринятом рабочем распоряд­ке, переживают, когда, по их мнению, делают что-то "не так". Они робеют от мысли, что могут не оправдать ожиданий коллег и начальства. И хотя послушная женщина, как правило, заслужи­вает за свою работу высшего балла и. высокого положения, она иногда производит впечатление неуверенной в своих силах. И проигрывает порой менее профессиональной, но целеустремлен­ной афродите. Впрочем, такие ценности, как успех, карьера, социальный статус психею волнуют куда меньше, чем афродиту.

Т. П.: Случай из жизни. Одну журналистку пригласили на рабо­ту в престижное издание, предложили высокую зарплату. Она слу­чайно узнала, что в отделе, куда ее приглашают, работает Анна — посредственный специалист, болезненная женщина, мать тро­их детей. Ей намекнули, что, если она будет работать лучше Ан­ны, ту рано или поздно уволят, женщина останется на улице. Журналистка подумала немного и согласилась на новую работу. Она поступила как плохая девочка?

А. Б.: В каком-то смысле типичная для нынешних времен ситу­ация, верно? Пресловутая конкуренция. Вашу знакомую ведь не ставили в ситуацию нравственного выбора: из-за тебя мы обяза­тельно уволим Анну? Ее просто предупредили об условиях игры: выживет сильнейший. А вдруг сильнейшей окажется Анна, кото­рую подхлестнет соревнование? В жизни не бывает рафинирован­ных, очищенных от примесей ситуаций. Поступать, чтобы было "счастья всем и поровну", не всегда получается. Моя знакомая как-то сказала: "Если бы я не встречалась с женатым человеком, я бы не вышла замуж. Я раздумывала, бросить ли мне его, быть послушной девочкой или нет. И сделала выбор, дождалась, пока он разведется, вышла замуж, родила прекрасных детей..." Пушкин говорил: "Поэзия выше нравственности". Но мы-то с вами бесе­дуем все же о житейской прозе, и диалектика жизни такова, что каждый рай имеет своего змия. Если змия нет — это уже не рай, а декорации под рай. Я не говорю о том, что нужно нарушать законы нравственности. Я уверен в противоположном: любое от­ступление от нравственных заповедей грозит человеку моральной гибелью. Но послушность, доведенная до абсурда, как и непослу­шание в крайней степени — это патология. Между черным и бе­лым есть масса оттенков. Любой человек, в котором нет оттен­ков цвета, неинтересен. Привлекательны только объемные, глубо­кие, насыщенные разными цветовыми сочетаниями личности, а не плоские выкройки.

Т. П.: Бывает, что послушная девочка выкидывает такое коленце! И, что характерно, ей это нравится — быть непослушной, пло­хой, ужасной. Помните мымру из "Служебного романа" с ее ге­ниальным: "Моя репутация настолько безупречна, что ее уже дав­но пора испортить". О чем говорит такой кризис добродетельно­сти?

А. Б.: Иногда женщины испытывают внутренний конфликт меж­ду психеиным и афродитическим началом, между "приличной" и "неподобающей, вызывающей" женственностью. Вот случай из практики. Полина, преуспевающая женщина 40 лет, примерная мать и жена, влюбилась в красивого уголовника, отсидевшего срок на зоне, натурального жигана, потеряла голову, таскалась с ним по злачным местам, получая огромное удовольствие от про­исходящего. Мужчина напропалую ей изменял и не скрывал это­го, их отношения сотрясались от скандалов, разборок, оскорбле­ний. С одной стороны, женщина время от времени приходила в ужас от своего падения и стремилась порвать с пагубной любо­вью, а с другой, признавалась: "Это для меня, как наркотик". По­лина прожила 40 лет, стараясь быть послушной девочкой и не по­зволяя себе ничего "неправильного", — я говорю вовсе не о ро­манах с уголовниками, да и вообще не о супружеских изменах речь. Она стеснялась покупать в магазине вино: "Люди могут по­думать, что я алкоголичка". Она не одевалась ярко и смело: "Как-то неудобно". Она всю жизнь делала то, что хотели ее родители, муж и дети. Затем у нее возникло ощущение, что она идет с яр­марки домой, и того, что хотелось купить, в ее корзинке нет и никогда уже не будет. Вот Полина и рванулась во все тяжкие, причем стихийно, слепо, как теленок, которого выпустили из за­гона.

Т. П.: Можно как-то предупредить такой кризис, заранее преду­гадать и принять меры, чтобы не рваться потом "из загона"?

А. Б.: Понимаете, кризис норм в форме бунта — это патологи­ческий компенсаторный механизм (наподобие злоупотребления алкоголем), выпускающий наружу подавленные желания. Все мы знаем, что, когда человек долго голодал, врачи не рекомендуют ему много есть, иначе и умереть можно. Точно так и со стрем­лением "Хочу быть плохой!". Главное — не переборщить, иначе можно наломать дров. Лучше всего — не голодать, то есть не ста­раться изо всех сил быть правильной, не стремиться угодить об­щественному мнению. Ведь если бы Полина так истово не вжи­валась в роль хорошей девочки, а позволяла себе хоть изредка то, что, по ее мнению, было неправильным, то ее, возможно, и не носило бы по подозрительным компаниям. Понятно, что жить в обществе без определенной дозы лицемерия сложно, и все мы вы­нуждены какие-то свои потребности подавлять, недостатки скры­вать — словом, считаться с другими людьми. Или, по выражению из нонконформистской песенки, "прогибаться под изменчивый мир". Но у одних угол прогиба — 15 градусов, а у других — 115. Для того чтобы не случались такие вот кризисы, нужно быть очень честным с собой. Спросить себя: что мне приносит дискомфорт, какие слишком жесткие рамки можно отбросить в сто­рону? Уверяю вас, взрослая, способная к рефлексии женщина мо­жет прийти к согласию сама с собой, не нарушая ни собствен­ных, ни общественных нравственных установок. Добавлять себе "непослушных" черт нужно потихоньку, маленькими мазками, еле заметными штрихами — иначе можно разрушить не только семью, здоровье, но и навсегда потерять покой. Но, подчеркиваю, "до­бирать непослушность" нужно только в том случае, если вы чув­ствуете, что вам тесно в клетке, вы упускаете какие-то возмож­ности, жизнь проходит мимо из-за ваших чрезмерных ограниче­ний.

Т. П.: Многие ли женщины испытывают дискомофорт из-за того, что они слишком хорошие и примерные?

А. Б.: Нет. Большинство взрослых женщин, слава Богу, умеют адекватно оценивать себя, свои потребности и средства, необхо­димые для их реализации. Но я бы хотел сказать о том, что не­которые женщины-психеи, которым вовсе не хочется быть непо­слушными, страстными и соблазнительными, почему-то решают, что пора переквалифицироваться в "перченую девочку". И начи­нают искусственно играть стерву. Скажу вам не как психолог: мужчине весьма неловко наблюдать, как тихая домашняя женщи­на (особенно если она подшофе) разыгрывает из себя даму-вамп. Сегодня модно быть стервой, и наши артистки из кожи вон ле­зут, чтобы показать, какие они крутые плохие девчонки. Хотя на самом деле талантливых "перчинок", на мой взгляд, всего две: Пугачева и Гурченко. Остальные — бездарная мещанская подделка. Дело в том, что амплуа непослушной девочки требует бесспор­ного таланта и неординарных личностных качеств, иначе выходит либо нагло, либо пошло, либо вызывает чувство жалости к геро­ине. Вспомним лучше гениальную стерву прошлого — Лилю Брик. Несмотря на то что она плевала на все жизненные прави­ла и была ужасной эгоисткой, ей прощалось все, у ее ног валя­лись талантливейшие мужчины, ее обожали в Париже и Москве. Лиля Брик умела высекать из мужчины Божью искру, была об­разованной женщиной и одаренной личностью.

Т. П.: Что же психотерапевты могут посоветовать женщине, ко­торая хочет быть нескучной, привлекательной, естественной?

А. Б.: Не пытаться искусственно выглядеть либо хорошей, либо плохой. В женщине природой заложено замечательное качество — интуиция. Окружающий мир вариативен, и женщина инстинктив­но угадывает, в какой ситуации ей нужно быть паинькой, а в ка­кой — стервой. Если она умело пользуется своей интуицией, она органична, естественна и счастлива. Если же наступает на горло собственной песне, боится, робеет или, наоборот, перебарщивает, пережимает, ведет себя вульгарно и бесцеремонно, она нелепа и несчастна. И помнить, что чрезмерная послушность грозит пере­расти в пассивность и беспомощность, а законченное непослуша­ние — в потерю себя и поведенческую патологию, от которой лишь полшага к психиатрическим проблемам.

 

Идеальный брак

"Семья, как Родина, должна быть, и все тут", сказала двадцать лет назад в "Зимней вишне" незамужняя героиня Елены Сафоновой. Кажется, сегодня это утверждение несколько устарело. Во всяком случае, нынешним незамужним уже приходит в голову поинтересоваться (а раньше не приходило): почему, собственно, семья должна быть? И вообще, по какой такой причине два чужих, по сути, человека вдруг решают объединить свои жизни и стать родными (если получится, конечно)?

 

Татьяна Петкова: Одни люди идут к алтарю, потому что "пришла пора" или "любовь позвала", как они маловразуми­тельно объясняют. Другие предпочитают холостое житье-бытье, недоумевая: "А зачем выходить замуж (жениться)?" Во­прос простой, а с ходу не ответишь. Действительно, Александр Федорович, почему люди решают жить вместе?

Александр Бондаренко: Ответить на этот вопрос так же "легко", как и объ­яснить, почему Земля круглая. Тянет от­махнуться: так было всегда! В Библии встречаются попытки разгадать загадку: почему люди вступают в брак? И попыт­ки эти, прямо скажем, безрезультатны. Например, церковная трактовка гласит: брак — это таинство, иными словами, непостижимая вещь, которая не объясня­ется никакими причинно-следственными механизмами. Или же такое объяснение: муж и жена прилепятся друг к другу и будут жить. Но почему прилепятся, что их будет держать вместе — непонятно. И наконец, апостол Павел туманно заявляет: если можешь в себя вместить брак, тогда женись, не мо­жешь — не женись. Как видим, Библия не в силах дать ответ на ваш вопрос. Психология, на мой взгляд, преуспела чуть больше. По роду деятельности я часто сталкиваюсь с разными людьми —  женатыми, замужними, только собирающимися вступить в брак —  и часто задаюсь вопросом: что за феномен такой, почему они решили поселиться вместе, разделить жизненное пространство с посторонним мужчиной или женщиной? Опираясь на опыт, сделал вывод: есть некий брачный инстинкт. Даже если мужчина или женщина не хотят вступать в традиционный брак, они все равно с кем-то живут. Как психолог я предполагаю следующее: многим людям, если они не посвятили свою жизнь кому-то, жить слож­но. Иными словами, одно из назначений брака — посвящение своей жизни другому. В этом суть брачного инстинкта. Замечу, мы не говорим сегодня об инстинкте продолжения рода — это другое понятие.

Т. П.: Но ведь не у всех, должно быть, присутствует брачный ин­стинкт? Есть же люди, которым очень хорошо жить в одиночку. Некоторые женщины спокойно рожают детей, не будучи замужем, то есть реализуют материнский инстинкт без помощи брачного.

А. Б.: Безусловно, в настоящее время брак не является обяза­тельным условием человеческой жизни. Нельзя отрицать, что союз мужчины и женщины, семья — это исторически обусловлен­ное образование с определенными функциями. Недаром же Эн­гельс связывал появление семьи с возникновением частной соб­ственности, то есть с желанием отделиться, создать свой собст­венный мирок. На протяжении нескольких столетий в обществе было принято считать брак обязательным условием существова­ния   взрослого   индивидуума. Изменилось   время,   размылись функции брака. Сегодняшняя жизнь показывает, что современ­ный человек может жить и вне брака. Стерлось привычное раз­деление ролей в семье: во-первых, благодаря бытовой технике сильный пол успешно справляется с домашним хозяйством,  а во-вторых, женщина уже не сидит у очага в ожидании, когда же мужчина принесет мамонта, а сама становится добытчицей. Тра­диционный вид брака, хорошо знакомый нам по классической литературе, становится редкостью. Особенно это касается город­ского брака. В деревнях и сегодня к браку относятся традици­онно, считая его чуть ли не важнейшим условием благополуч­ной жизни. Но в деревне, между прочим, сохранить брак легче, нежели в городе. В современном мегаполисе ритм и интенсив­ность жизни таковы, что супруги проводят под одной крышей в лучшем случае  восемь-девять часов в  сутки.  Остальное  время они  работают,   встречаются  с  нужными  людьми,  общаются  с друзьями, занимаются самообразованием... На это уходят все ду­шевные и физические силы. Окружающая среда просто-напросто вычерпывает из нас энергию, которая раньше всецело посвяща­лась семье. Поэтому сегодня, чтобы создать семью и сохранить ее, на мой взгляд, требуются недюжинные усилия сродни насто­ящему подвигу. Ведь жизнь сегодня как будто специально наце­лена на то, чтобы разрушить привычное патриархальное пони­мание брачного союза.

Т. П.: Так, значит, наступает время одиночек? Некоторые психо­логи считают, что брак изжил себя, что современные мужчина и женщина самодостаточны и не нуждаютря в спутнике жизни. Это частное мнение или же тенденция?

А. Б.: Периодически перед каждым человеком, которому не чуж­да рефлексия, который привык обдумывать и обосновывать свои решения, возникает вопрос: ради чего я должен или должна со­единять свою жизнь с кем-то? Сегодняшняя тенденция такова: все больше тех, на кого уже не действует коллективная мотивация: "Все женятся, выходят замуж, значит и мне надо". Все чаще лю­ди спрашивают себя: а лично мне зачем это нужно? Причем за­дают себе этот вопрос и те, кто давно женат или замужем. И пси­хологи, действительно, приходят к выводу, что внешняя необхо­димость жить в паре утрачивает свое значение. Внешняя необхо­димость — это мотив совместного выживания (он — добытчик, она — хранительница очага) и желание соответствовать правилам, принятым в социуме. Более важен сегодня другой мотив вступле­ния в брак — внутренний. Если вчера подавляющее большинст­во думало приблизительно так (я намеренно упрощаю): "Надо вы­ходить замуж (жениться), значит пора искать подходящую канди­датуру", то сегодня все больше людей руководствуются принци­пом: "Встречу подходящую кандидатуру — вот тогда подумаю о браке".

Т. П.: С внешней мотивацией все понятно, а с внутренней не очень. Вы имеете в виду любовь?

А. Б.: Есть несколько разновидностей внутренней мотивации. Од­ни из нас женятся или выходят замуж, когда встречают того са­мого, единственного и желанного человека. А не встречают — так и остаются одиночками. А у других необычайно развит инстинкт витья гнезда. Таким людям для благополучной гармоничной жиз­ни необходимо жить в паре. И есть еще один мотив, о котором специалисты узнали лишь в последнее время благодаря психоло­гическим исследованиям. Оказывается, для многих из нас важно осознавать, что наша жизнь происходит на глазах другого челове­ка. Потребность в зрителях, слушателях — вот что движет нами на пути к браку. Самое страшное наказание для человека, у ко­торого сильно выражена эта потребность, — понимать, что никто не видит и не знает, как он живет. Нам важно, чтобы кто-то ви­дел нас утром, когда мы чистим зубы, нам важно, чтобы кто-то знал, что мы собираемся на работу, готовим обед, болтаем по те­лефону... Что касается любви, то ею очень легко оправдать за­ключение брака: влюбились — поженились. Но ведь любовь и со­здание семьи необязательно причина и следствие.

Т. П.: Потребность в зрителе, на мой взгляд, несерьезный мотив. Получается, мы можем ужиться со многими людьми, ведь для ро­ли зрителя необязательно искать свою вторую половинку, доста­точно мало-мальски подходящего человека?

А. Б.: Я убежден, что можно провести эксперимент: если свести двух случайных людей, они смогут наладить супружескую жизнь. Конечно, при условии, что у них силен брачный инстинкт — раз, и что они не противны друг другу — два. Но проблема не в этом. Для успеха эксперимента необходимо, чтобы эти люди осознава­ли: они не случайно встретились. Если лишить человека ощуще­ния избранности в супружестве, брак для него превратится в ка­торгу. Специалисты знают: даже если поженились случайные лю­ди, которых мало что объединяет, они все равно будут искать оправдания этой случайности (во всяком случае, в начале семей­ной жизни). Они будут говорить, что встреча была кем-то пред­сказана, что сердце что-то чувствовало и т. д. и т. п. Таким образом, люди ищут опору в любых аргументах, будь то внешний мир либо внутренний, чтобы заставить себя и окружающих пове­рить: этот мужчина или эта женщина — единственно возможный вариант счастья и любви, посланный судьбой. Эта вера укрепля­ет брак, вдохновляет супругов, вселяет в них мысль: "Мы не мо­жем жить друг без друга". Ведь без осознания того, что ты ко­му-то, как воздух, нужен, что без тебя кто-то пропадет, мы не­устойчивы в жизни.

Т. П.: "Не могу без него жить" — это важная причина для бра­ка. Но, как мне кажется, есть мотив посильней: "Могу без него жить. Но хочу с ним". Я имею в виду тот случай, когда женщи­на или мужчина самодостаточны, не находятся в плену брачного инстинкта, не ощущают потребности в зрителе, — словом, они преспокойно могут жить в одиночестве и быть при этом вполне счастливыми. Но принимают осознанное решение пустить на свою территорию другого человека.

А. Б.: Но утверждение "не могу без него" — это же метафора. Никто не пропадет оттого, что не удалось стать супругом люби­мой девушки или выйти замуж за обожаемого мужчину. В том-то и вопрос: что заставляет вас соединять судьбы, даже если вы са­модостаточны и можете обойтись без чужого, по сути, человека рядом? Это же не подневольная ситуация, не "женщина в пес­ках", насильно удерживающая возле себя мужчину, правда? Ко­нечно же, мы можем прожить без своих супругов, но почему-то предпочитаем жить в паре. Так вот, идеальный брак, с точки зре­ния психологии, — это свободный союз свободных людей, которые, в принципе, независимы друг от друга, могут состояться в социальном и духовном плане, не будучи замужними или жена­тыми. Такой союз очень устойчив и редко подвергается внешне­му разрушению — я имею в виду измены, влияние родственни­ков, бытовые неудобства.

Т. П.: По поводу идеального брака существует немало мнений. Что этот союз держится на фантастической психологической со­вместимости; что все дело в совпадении сексуальных темперамен­тов; что в такой семье неизбежны скрытые манипуляции, неви­димые для посторонних, а значит брак не идеален, просто супру­ги лицемерят...

А. Б.: Считать, что идеальный брак прочен лишь по какой-то од­ной важной (причем, как считают окружающие, скрытой) причи­не — это предрассудки. Идеальный брак — союз двух взрослых (по степени развития личности) людей, отдающих себе отчет: "Мы не пропадем друг без друга, поодиночке мы сумеем сделать каждый свою жизнь интересной и полноценной. Но нам лучше вместе. А значит в нашем союзе есть высший смысл. Ведь ничто, кроме нашей свободной воли, не удерживает нас друг возле дру­га". Такие браки наиболее прочные. А те, что держатся на какой-то одной опоре, будь то секс, финансовая зависимость или т. п., легко разрушаются.

Т. П.: Есть такая важная цементирующая составная брака, как де­ти. Остановите на улице случайных прохожих — и половина из них, застигнутая врасплох вопросом: "Почему вы живете вместе со своим супругом?", ответит: "Ну как же? У нас ведь ребенок!"

А. Б.: Думаю, трудно назвать счастливыми мужчину и женщину, если единственное, что удерживает их вместе, — это дети. Что ка­сается провокационного вопроса: "Почему вы вместе?", то тот, кто счастлив в браке, с трудом может сформулировать причину, по которой он живет с другим человеком. Благополучие, спокой­ствие, удовлетворенность плохо поддаются препарированию. "Мне хорошо с ним" — вот искренняя оценка идеальных взаимоотно­шений в браке. И психологи не задаются целью выяснять, что же скрывается за этим "хорошо". Зачем? Разумней искать причину, почему вам плохо вместе, а если хорошо — слава Богу. А чтобы было хорошо, надо ориентироваться на свои внутренние приори­теты, а не на чужие примеры. Ведь идеальный брак — союз муж­чины и женщины, которые сумели договориться и выработать со­вместную концепцию проживания. А уж какой эта концепция по­лучится, никого из посторонних не должно волновать. Только муж и жена решают, жить ли им в центре мегаполиса или в при­городе; иметь ли пятерых детей или ни одного; быть гостеприим­ными или замкнутыми и т. д. Чем больше подобных позиций об­суждено супругами и чем больше соглашений достигнуто, тем больше вероятность, что их брак приближается к идеалу. Вот, на­пример, узнав, что ваша знакомая семейная пара разъехалась по разным квартирам, что вы подумаете?

Т. П.: Что у них что-то неблагополучно, жизнь дала трещину.

А. Б.: Вот видите. На самом деле многие люди испытывают по­требность в своей территории, но разъехаться решаются единицы. Остальные не могут себе позволить жить в разных квартирах из страха: "Что о нас подумают?" У меня есть знакомая семейная пара: Олег и Татьяна. Прекрасно живут, любят и уважают друг друга. Оба творческие люди, испытывающие потребность в личном пространстве. После пятнадцати лет счастливой супружеской жизни они купили соседнюю квартиру на лестничной площадке и теперь живут каждый в своей "норке". И это нормально. Не может быть единой нормы для всех людей, ведь мы такие раз­ные. Однажды на приеме женщина меня спросила: "Александр Федорович, мы с мужем спим в разных комнатах, нам так удоб­нее. Наверное, у нас что-то разладилось в отношениях?" И не од­на она, между прочим, испытывает неловкость оттого, что муж ей мешает спать, а она — мужу. Многие считают, что любящие су­пруги обязательно должны спать в обнимку, тесно прижавшись друг к другу. Но ведь это не так! К счастью, большинство суп­ругов, расходясь по разным комнатам, вовсе не придают этому значения: мало ли, может, жена часто ночью просыпается, а муж храпит, зачем же доставлять неудобство друг другу? Во многих семьях у мужа и жены свои чашки, полотенца, телевизоры и т. д. И подобный "раздел имущества" вовсе не говорит об охла­ждении чувств.

Т. П.: Наверное, у разных людей разные представления об опти­мальной дистанции между супругами. Для одних необходимо по­стоянно находиться в полуметре от любимого человека, а для дру­гих вполне нормально жить в квартире по соседству.

А. Б.: Совершенно верно. Это вопрос субъективных норм, кото­рые каждая семья вырабатывает для себя самостоятельно. Загвозд­ка в том, что многие воспринимают брак как крепостное право, возможность распоряжаться чужой жизнью. Они устанавливают чрезмерно короткую дистанцию между собой и супругом. Но ведь, если вдуматься, штамп в паспорте не означает, что отныне мы получили право на этого человека. По сути, штамп о браке во­обще ничего не значит, он не влияет на творчество супружеской жизни, а я настаиваю, что совместное проживание без ежеднев­ного творчества, выстраивания отношений неизбежно приведет к охлаждению и даже разводу. Ведь можно юридически стать суп­ругами, но никогда не стать родными людьми. Родство появляет­ся тогда, когда смысл твоей жизни связан (не полностью, но ощу­тимо) с человеком, который рядом, — и неважно, в одной ком­нате вы живете или в разных городах. Я знаком с супругами, ко­торые вообще живут в разных странах, видятся раз в месяц-два и при этом остаются родными людьми. Вспомним отношения Вла­димира Высоцкого и Марины Влади: нет сомнений, что эти двое любили друг друга, нуждались друг в друге, хотя и жили в раз­ных странах.

Т. П.: Ну и напоследок, вместо резюме, секрет идеального брака, пожалуйста.

А. Б.: Источники устойчивости брака кроются в личностных ка­чествах мужа и жены, а не в соответствии традиционным пред­ставлениям о счастливой семье. Отсюда и секрет идеального бра­ка: стремитесь, чтобы ваша семья была "индпошивом" по ваше­му размеру, а не моделью с чужого плеча. Думайте о том, чтобы было комфортно прежде всего вам и вашему супругу, а не о том, что скажут окружающие. Есть люди, которые свято блюдут "ли­цо" семьи в обществе, не замечая, что "душа" семьи давно не­спокойна. Мой совет: прислушивайтесь к душе. Ведь ритуалы, традиции и мнение большинства, бывает, вступают в противоре­чие с личным комфортом. Выбор того, чем пожертвовать, — за вами.    

 

Амок,

или Любовный удар

"Пикколо аморе", крохотная любовь говорим, подражая итальянцам. "Амок, наваждение" повторяем вслед за Цвейгом. "Солнечный удар" цитируем Бунина. А если по-простому, в самый раз вспомнить надрывное "Три счастливых дня было у меня..." И стремительная эта любовь совсем не крохотная, не всегда солнечная и почти наверняка заканчивается маленькой смертью расставанием. Оглушенная страстью женщина возвращается в привычный мир и не узнает его. Все изменилось, стало чужим, бессмысленным. Происходит невероятное: перышко перевешивает свинец, коротенький роман становится важнее многолетней устоявшейся жизни. "Как же эту боль мне преодолеть?" металась певица, поведавшая нам про три счастливых дня.

 

Татьяна Петкова: В энциклопедии прочитала: "Амок — термин, который обозначает синдром, характеризующийся внезапным возникновением особого со­стояния с изменением сознания и не­контролируемым стремлением двигаться в одном направлении, круша и ломая все, что стоит на пути..." Похожими словами описывают свое состояние те, кто внезапно испытал "любовный удар". Я имею в виду не рядовую влюбленность, а именно стихийное, неконтролируемое чувство. Так часто случается в команди­ровке, курорте: приезжает человек, вполне довольный жизнью, семейной в том числе, на отдых или поработать. Ни о каких любовных приключениях не по­мышляет. И вдруг, как гром с ясного неба, — влюбился! "Что со мной?" — спрашивает сам себя потрясение. А что с ним происходит, Александр Федоро­вич?

Александр Бондаренко: Давайте сра­зу оговоримся: тема нашего сегодняшне­го разговора — не тривиальная курорт­ная интрижка с ярко выраженной сексу­альной подоплекой, а духовно-психологическое эксклюзивное яв­ление. Не надо путать "любовный удар" с "синдромом команди­ровочного" (его еще называют "синдром санатория"): приехал че­ловек с твердой установкой загулять и выполнил, что называется, задание по полной программе. Мы будем говорить не об этом. Тема нашего разговора — то поразительное состояние, при кото­ром две человеческие души попадают неожиданно для себя в ка­кой-то сверхъестественный, фантастический резонанс. Внезапно два человека становятся смыслом жизни друг для друга — происходит редкостное совпадение их душевных частот, невероятное единение ощущений и переживаний. Это похоже на вспышку молнии: за короткий период два чужих человека становятся род­ными. Кстати, в отличие от "синдрома командировочного", лю­бовная молния поражает не только в командировке или на ку­рорте, а где угодно: в офисе, на улице, на вечеринке.

Т. П.: Как я понимаю, вспышка молнии — это поэтическое оп­ределение. А как называют психологи это явление? Д. Б.: Вы удивитесь, но это явление выходит за рамки обыден­ной психологии,  и специального термина наука не придумала.

Впрочем, для похожих переживаний существует термин "измененное состояние сознания". Также специалисты пользуются поэтическими синонимами, рассуждая об этом удивительном чувстве. Удивительно оно тем, что "молния" или "солнечный удар" может поразить буквально каждого. Это явление не зависит от личностных особенностей человека и от того, удовлетворен он личной жизнью или нет. Если пресловутые "левые" романы на стороне, супружеские измены можно объяснить действием компенсаторных механизмов (обидой, желанием отомстить, жаждой разнообразить приевшуюся семейную жизнь и т. д.), то "удар молнии" никак не связан с данными переживаниями. Почему мужчина и женщина, едва взглянув друг на друга, ощущают необъяснимое родство и безудержную тягу друг к другу — на сегодняшний день загадка для психологов. Лично мне кажется, что отгадку следует искать в трансцендентальном пространстве человеческого бытия. То есть в пространстве, где люди существуют вне привычных ролей, социальных масок, вне условностей и являются такими, какими есть на самом деле — без примесей, без опасений сделать что-то не то, выглядеть как-то не так. Да и стоит ли вообще ис­кать эту отгадку?

Т. П.: Но что-то же должно объединять двух людей, пораженных любовной молнией? Вот, к примеру, согласно теории феромонов, "западают" друг на друга люди с определенными запахами. Или теория одиночества: якобы подвержены стремительной любви лю­ди, в глубине души бесконечно одинокие, но не признающиеся’ себе в этом. Лично мне по душе теория общего чувства юмора: по-моему, запросто можно влюбиться в мужчину, с которым вме­сте хохочешь над одним и тем же.

А. Б.: Это все, возможно, становится важным позже, со време­нем, когда мужчина и женщина знакомятся поближе. Но что-то же их заставило вздрогнуть при встрече, когда они еще совсем ничего друг о друге не знали? Мне известны случаи, когда люди, случайно (подчеркиваю: случайно!) обменявшись взглядами, за­стывали на месте, пораженные вспышкой любовной молнии. Взгляд обычно длится одну-две десятых доли секунды — и этого времени хватает, чтобы возникло сильнейшее чувство, представь­те себе! Как и почему возникает искра, по какой причине вдруг рождается колоссальная энергия, психологи пока еще не разобра­лись. Да, проводились различные эксперименты, но результаты настолько разные, а истории любви настолько не похожи друг на друга, что делать общие выводы преждевременно. Разве что вы­яснилось, что на возникновение "молнии" совершенно не влияет ни характер, ни темперамент, ни уровень интеллекта. Единствен­ное, что на сегодняшний день можно с уверенностью сказать, — в группу риска входят мужчины и женщины с высокими показателями глубины личности и интенсивности переживаний. Есть люди, испытывающие простые, бесхитростные эмоции в три ак­корда, а есть такие, чья эмоциональная жизнь — настоящая сим­фония. Вот последняя категория в полной мере способна принять и оценить великий дар "любовной молнии". И прожить короткий роман с такой полнотой ощущений, с такими яркими чувствами, какие и в десятой доли не приходилось испытывать другим лю­дям.

Т. П.: Мне кажется, стоит сказать еще об одной категории лю­дей, притягивающих к себе "любовный удар". Таким людям не­выносимо думать: "Вот я замужем (женат), люблю своего супру­га. Но неужели больше не будет никаких "других жизней, других любовей"? Им хочется прожить еще одну эмоциональную жизнь, посмотреть еще одну "киноленту" — при этом, разумеется, не от­казываясь от основного "фильма".

А. Б.: Возможно. И еще: как показывает опыт, больше шансов (или риска?) получить "любовный удар" — у людей творческого склада, незаурядных, талантливых как в социальной, так и в чув­ственной сферах. У таких людей "солнечный удар" вызывает вдохновение, прилив энергии, желание переосмыслить и переоце­нить прожитое. Хочу подчеркнуть, что желание человека прожить еще одну эмоциональную жизнь, испытать чувственную встряску вовсе не сигналит о том, что у него в семье что-то неблагопо­лучно. А то ведь на обывательском уровне часто можно слышать: "Ага, такая-то дама влюбилась, значит, у нее с мужем проблемы". Для "любовной молнии" не имеет значения, прекрасные ли у вас отношения в браке или оставляют желать лучшего.

Т. П.: Мы говорим о молниеносной любви в позитивном смыс­ле. Но ведь молния — это опасно. Удар — это травма. Представь­те ситуацию: женщина, любящая своего мужа, внезапно теряет го­лову и влюбляется в другого человека. Развиваются отношения. Неделя-две — и влюбленным нужно расставаться. Хорошо, если женщину посетило вдохновение, и появился новый стимул к жиз­ни. А если молния не открыла новые возможности, а выжгла душу?

А. Б.: И такое бывает. Видите ли, чувство, о котором мы сегод­ня беседуем, — далеко не тривиальная интрижка. Это лавина, стихия, форс-мажор, не поддающийся объяснению и контролю. Чувства эти очень сильного накала, а гигантский вольтаж не всем по силам. Нередко "солнечный удар" калечит. Психологи хорошо знают, что явление "стремительной любви" часто сопровождается дереализацией — "синдромом неузнавания своей жизни" (чего в принципе не бывает при обычной курортной интрижке). Расска­жу один случай. Ксения, 29-летняя сотрудница издательской фир­мы, счастливая в браке женщина, мать 6-летнего сына, поехала на пятидневный семинар в Севастополь. В свободное от работы время она решила обучиться дайвингу. И влюбилась в своего ин­структора по подводному плаванию. Как она потом рассказывала, эти пять дней перевернули всю ее жизнь. "Я как будто заново родилась именно там, в бухте Ласпи, — рассказывала Ксения. — Прежней жизни не существовало. Я не помнила, что замужем, за­была, что у меня есть ребенок, друзья, коллеги. Хотелось одного: остаться здесь, в Крыму, начать новую жизнь с этим человеком, родить ему детей... Мне не было ни стыдно, ни страшно. Я бы­ла счастлива". Когда Ксения по окончании семинара вернулась в Киев, ей стало жутко. Она не узнала свою жизнь. Муж казался ей чужим человеком, из уютной некогда квартиры хотелось убе­жать, в офисе она недоуменно смотрела на коллег, не понимая, что нужно делать, чего от нее хотят. Все потеряло смысл. Сов­сем недавно, до командировки, жизнь была счастливой, напол­ненной цветом, звуком и запахами, а теперь — мертвые декора­ции! И среди этих декораций бродят не любимые люди, а непо­нятные фигуранты! Пять дней в бухте Ласпи обесценили то, что Ксения создавала годами: семью, карьеру, дружеские связи... Пер­вым порывом женщины было рассказать все мужу, забрать трудо­вую книжку и уехать в Крым. Удержал ребенок. С тех пор про­шел год. Ксении до сих пор кажется, что она вернулась на пе­пелище. Хотя потихоньку втянулась в работу, общается с мужем, воспитывает ребенка, но кризис не миновал. Ксения не прими­рилась с тем, что ее крымский роман — не начало другой жиз­ни, а всего лишь эпизод — пусть и прекрасный. И она не хочет что-либо изменить в себе, чтобы заново полюбить свою жизнь. Вольтаж "любовного удара" оказался для нее чересчур сильным.

Т. П.: А этот "синдром чужой жизни" обратим?

А. Б.: В принципе, да. Если прежняя жизнь была благополучной, дереализация потихоньку притупляется, человек "узнает" свое прошлое, возвращается к своим обязанностям, семье. Рана затя­гивается. Но если в прежней жизни что-то не устраивало, дереа­лизация, как рентген, высвечивает подавленные проблемы и скрытые конфликты. И этот синдром чужой жизни присутствует почти всегда, пусть и в разной степени выраженности. Мои па­циенты, пережившие "удар молнии", по-разному описывают свои ощущения. Поначалу все признаются: "Земля уходит из-под ног, меня несет бешеный поток, я не могу с этим совладать". Потом большинство с изумлением отмечает: "Все, что раньше казалось важным, превратилось в пустяк, бессмыслицу". На следующей стадии — завершающей — возможны два варианта. Первый, кон­структивный: после эмоциональной встряски человек по-иному смотрит на себя, свою жизнь, переживает качественный скачок в личностном развитии. Второй вариант, деструктивный: любовное землетрясение разрушает прежнюю жизнь. Ломается семья, рвут­ся старые связи, и, как следствие, — депрессия, отчаяние. Неред­ко алкоголизм, болезнь. Испепеленные любовью — это не краси­вая метафора, к сожалению, а реальность.

Т. П.: Александр Федорович, почему же так трагично? Разве не­возможен третий вариант: когда "пораженные молнией" соединя­ют не только сердца, но и жизни? Может быть, ваша знакомая Ксения была бы счастлива до конца дней своих, переехав в Крым к любимому?

А. Б.: Поверьте опыту психологов, короткая любовь редко стано­вится новой жизнью. Молния — мощнейший электрический раз­ряд, а не настольная лампа, ее нельзя приспособить в домашнем интерьере. Такова особенность "любовного удара": вспышка энер­гии, чувств и эмоций столь сильная, интенсивность переживаний столь высокая, что по природе своей это явление не может длить­ся долго. К сожалению, попав в этот водоворот, человек — даже мудрый и рассудительный — не может самостоятельно разобрать­ся в своих чувствах. Ему кажется, что все рухнуло, что дальней­шее существование невозможно без любимого (любимой) и нуж­но немедленно забыть о старой жизни и строить новую. В такой ситуации важно, чтобы рядом с ослепленным влюбленным кто-то находился: в идеале, конечно, психотерапевт, но хорошо бы — друг, мама, близкий по духу коллега. Особых слов тут не требу­ется, главный совет: "Подожди, не спеши. Остынь. Не надо ре­волюций. Важные решения будешь принимать позже".

Т. П.: И сколько же надо времени для остывания?

А. Б.: По-разному. Кому-то достаточно недели, а кому-то и года мало. Но, уверяю вас: рано или поздно землетрясение утихнет.

Т. П.: Ловлю себя на мысли: а если не хочется, чтобы оно ути­хало? Как-то невозможно смириться с вашим приговором: сверк­нула любовь — и прошла. Вы уверены, что "удар молнии" нико­гда не перерастает в новую жизнь?

А. Б.: Во-первых, я не сказал: "Никогда". Редко, но случается, когда влюбленные, разрушив прежние жизни, создавали новую и были счастливы. Но это, скорее, исключение из правил. А во-вто­рых, я, кажется, понял, что вас огорчает — то, что было написа­но на перстне царя Соломона: "И это пройдет". Человеку невы­носимо думать о том, что жизнь однократна, а любовь преходяща. Не расстраивайтесь: у "любовного удара" есть более важный смысл, чем начало новой жизни. Одна моя знакомая, назовем ее Светлана, сказала: "Я рассталась со своим любимым. Он уехал в другой город к своей семье, я осталась со своим мужем. Но те­перь я знаю, что не одинока. Мне тепло от мысли, что где-то на Земле есть человек, с которым у меня неразрушимая энергетиче­ская связь. Он дает мне силы жить, я буду помнить о нем всегда". Эти яркие встречи — роковой подарок судьбы. Он заряжа­ет нас жизненной энергией. Его мы будем вспоминать на закате жизни. Помните, у Пушкина: "Вся жизнь — одна ли, две ли но­чи..."?

Т. П.: Боюсь, наши красивые утешительные слова мало помогут тем, кто сейчас не находит себе места от болезненных пережива­ний: "Что делать?" Мужчина и женщина встретились, полюбили друг друга, но были вынуждены расстаться. На них в данный мо­мент не действуют аргументы вроде "Я буду помнить о тебе все­гда". Им еще больно, они в стадии беспамятства любви: "Я тебя никогда не увижу". Что мы можем им посоветовать: пить успо­коительные таблетки? Работать до изнеможения, чтобы отвлечься? Клин клином вышибать?

А. Б.: Обезболивающих средств от любви не существует, а тран­квилизаторы лишь притупляют боль, но не излечивают душу. Не годится и способ "Пахать до потери сил", так как человек про­сто не способен в таком состоянии нормально функционировать, у него из рук все валится, голова совершенно не варит. Выши­бать клин клином не получится: влюбиться по заказу мало кому удается. Я считаю, что в такой ситуации человеку нужно само­стоятельно справиться с потрясением: хорошенько разобраться с собой и решить, как ему жить дальше. По правде говоря, "лю­бовный удар" — это отличный психотерапевтический сеанс: ис­пытав сильную встряску, мы, как правило, многое понимаем в се­бе и меняем жизнь к лучшему. Даже если нам кажется, что ни­чего не изменилось и короткая любовь минула бесследно, это не так. След все равно остается. И наша задача сделать так, чтобы на память о ярком чувстве остался не шрам, а драгоценное вос­поминание. Ведь любовь — как наследство. Можно прокутить, можно приумножить, а можно благодаря любви выжить, перестра­дать и родиться заново.

 

Ребенок моего мужа

Сначала все было гармонично и симметрично. На сцене находились двое: вы и ваш любимый, а будущая совместная жизнь представлялась прекрасной и приятной. Так оно, в общем, и вышло. Вернее, почти так. Если бы не ситуация, которую психологи называют «дисгармоничной и асимметричной»: из кулис внезапно вышли дети вашего мужа от первого брака. И что прикажете делать? Пытать супруга: «Кто тебе важней: они или я?» Так ведь все равно не ответит, потому что, как верно подметил Леви, не совсем этично спрашивать у мужчины, кого он будет спасать во время пожара, ребенка или жену. Остается ревновать, ставить ультиматумы и бить посуду. Или полюбить его детей как родных и считать их членами своей семьи. А если первое делать не хочется, а второе не можется?

 

Татьяна Петкова: Распространенная си­туация: мужчина развелся с женой, создал новую семью. Скажите, Александр Федоро­вич, эти перемены как-то повлияли на его отношения с детьми от прежнего брака? Я имею в виду не эмоции (их в подобных сюжетах предостаточно), а психологические закономерности.

Александр Бондаренко: Давайте по­размышляем, что вообще требуется от от­ца, каковы его функции? С точки зрения психологии, предназначение отца отлича­ется от предназначения матери. Мать из­начально связана с ребенком биологиче­ски, и эта связь питает человека всю жизнь. А отец является первым внешним социальным объектом для ребенка, обес­печивая его персонализацию (осмысление себя, понимание себя и других). Отец — высшая инстанция для выработки по­взрослевшим ребенком собственной кон­цепции жизни. Поэтому, прежде всего, отец должен быть психологически и соци­ально дееспособен: воспитывать ребенка, принимать участие в становлении его лич­ности; материально поддерживать до оп­ределенного возраста; вовремя перестро­ить отношения "родитель — дитя" с собственным ребенком на "партнер — партнер" (или "взрослый — взрослый").

Хочу заметить, что даже в обычной семье функции отца доволь­но часто выполняются не в полной мере (что вызывает определен­ную напряженность), а уж в тех семьях, где "на стороне" есть де­ти от предыдущих браков, напряженность ощутимо возрастает. Син­дром "маменькиного сыночка" часто бывает именно у тех детей, чьи отцы либо игнорируют свою функцию в семье, либо оставили семью и прекратили контакты с ней. Не исключено, что такому ре­бенку вначале будет трудно включаться в дворовую компанию, по­том — в школьную, студенческую жизнь, затем у него возникнут сложности с интегрированием в социум. Возвращаясь к вашему во­просу, скажу: когда у мужчины есть как бы несколько семей — но­вая и предыдущая, отцовская функция ослабевает в значительной степени.

Т. П.: Хлипкость отцовской функции — это, на ваш взгляд, основ­ная проблема в ситуации "Он, она и его дети от первого брака"?

А. Б.: Нет, конечно. Здесь сложно выделить какую-то одну основную проблему, так как эта ситуация изначально конфликтогенна по мно­гим факторам. Например, жизнь в новой семье часто осложняется следующей проблемой: недовольство, высказываемое второй женой по отношению к детям от первого брака. Или зеркальная проблема: от­рицательное отношение детей от предыдущего брака к новой папи­ной супруге. Если во втором браке родился ребенок, вполне вероят­ны проблемы в его отношении к "прежним" папиным детям. И так далее. Практика показывает, что эта исходно непростая ситуация усу­губляется массой проблем, спровоцированных личностными качества­ми человека: ведь многое зависит от характера, психологических и со­циальных статусов супругов — я имею в виду как "нынешних" суп­ругов, так и бывших.

Т. П.: Александр Федорович, а что происходит, когда в прежней се­мье мужчина мало внимания уделял детям, немного зарабатывал, а после развода и создания новой семьи вдруг повысил свой матери­альный статус, стал проявлять интерес к детям от первого брака — словом, изменился к лучшему. Бывшая супруга возмущается: "Ну ко­нечно, на расстоянии легче быть примерным отцом, проще любить ребенка издалека!"

А. Б.: Действительно, так нередко бывает. Но, думается мне, преж­няя жена не совсем права, делая такой категоричный вывод. Давайте посмотрим с другой стороны на факт создания новой семьи. Ведь, в сущности, это означает, что в первый раз мужчина потерпел пораже­ние, верно? Но, как и любой мужчина, внутренне с поражением не смирился. И вот снова создал семью. Поэтому во второй попытке он стремится реабилитироваться, быть не побежденным, а победителем, не проигравшим, а выигравшим. Подобное стремление свойственно многим мужчинам, вступившим в повторный брак. Внешне это про­является так: в прежней семье было мало денег, а в новом браке муж­чина стремится прилично заработать; раньше он покупал мало игру­шек детям, сегодня он заваливает детей подарками и т. д. Он хочет сгладить былую неудачу, ищет возможность подкорректировать прошлое поражение. И детям от прежнего брака помогает, в том числе и деньгами, уделяет им время, покупает дорогие вещи, в общем, ак­тивно участвует в их жизни — то есть старательно укрепляет и раз­вивает отцовскую функцию.

Т. П.: Получается, установка на выигрыш помогает мужчине достичь психологической гармонии в обеих семьях — прежней и нынешней?

А. Б.: Скорее, гармонии с самим собой. Видите ли, ситуация, при ко­торой "бедный папа", уйдя из семьи, становится "папой богатым" се­годня весьма актуальна и количество подобных семей растет. Растет и количество проблем, так как напряженных моментов в такой ситуации хватает. Расскажу случай из своей практики. Виктор, 40-летний част­ный предприниматель, (а в прошлом учитель физики), четыре года на зад развелся с женой. Сегодня у него новая семья, маленький ребе­нок и неплохие доходы. Он не то чтобы богат, но на жизнь, что на­зывается, хватает. В прошлом году Виктор купил хорошую квартиру на столичном массиве, автомобиль и собрался в отпуск на море. Ему захотелось взять с собой дочку от первого брака. Прежняя жена не возражала, нынешняя тоже. Они провели прекрасный месяц в отлич­ном пансионате, вернулись домой. Потом девочка еще какое-то время гостила в папиной семье — в большой светлой квартире, где все ды­шит покоем, уютом и достатком. Прошла неделя, папа посадил дочку в машину и повез домой — в убогую хрущевку, которую мама-учи­тельница не в состоянии ни поменять на лучшее жилье, ни привести в порядок. У подъезда дочка закатила истерику: "Папа, я не хочу до­мой, хочу остаться с тобой!" Представьте, какие чувства испытали все участники этих событий! Виктор позже признавался: "У меня мельк­нула мысль — взять дочку к себе. Но потом подумал: а как жена на это отреагирует, ведь у нас свой маленький ребенок? Дат и прежняя жена не отдала бы девочку". Виктор все-таки посоветовался с супру­гой, и та сказала: "Слушай, у тебя потрясающая девочка, но извини, ей 13 лет, сложный возраст, я не смогу уделять ей внимание, у меня на руках наш маленький сын. Да и вообще, как ты себе мыслишь — взять и у живой нормальной матери забрать ребенка, это что, вещь?" Их всех можно понять: и мужчину, и женщину, и девочку-подростка, которой хочется жить там, где постель мягче и еда слаще, и которая при этом ревнует папу к новой жене и его маленькому сыну. Поверь­те моему опыту: развязать этот узел непросто.

Т. П.: Допустим, у папы есть средства, чтобы купить на имя девоч­ки хорошую квартиру и оплатить учебу в приличном лицее. Решает­ся ли проблема с помощью одних лишь финансов?

А. Б.: К сожалению, универсального средства решения проблем не существует. Позвольте, во-первых, заметить: не так уж много пап, име­ющих материальную возможность кардинально улучшить качество жиз­ни прежней семьи. Во-вторых, даже если деньги есть, появляются дру­гие проблемы. Как показывает практика, не все жены приветствуют траты своего мужа на детей от предыдущего брака, считая, что "день­ги уходят из семьи". Возникает конфликт. Возможна и такая пробле­ма: ребенок из прежней семьи, сообразив, что папа в состоянии оп­латить все его потребности, начинает заниматься "дележкой" папино­го имущества, требуя себе все-то же самое, что имеется в папиной второй семье. На эту тему в среде психотерапевтов есть анекдот: "К психологу пришла семейная пара. Говорят: "У нас растет дочка, такой сложный характер. Никак ее не ублажить: все ей мало, все ей плохо, все время говорит, что мы ее не любим. Психолог спрашивает: "А что она больше всего любит?" — "Вареники с клубникой". — "Сварите ей побольше вареников и дайте". Родители пришли домой, пригото­вили кастрюлю вареников, сели кормить дочку. Та съела одну миску — молчит. Съела вторую — молчит. Доела последние вареники — мол­чит. "Доченька, ты наелась?" — "Да". — "Ты видишь, как мы тебя любим?" — "Угу, как же, любите. Знаю я вас! Если для меня такую гору вареников не пожалели, представляю, сколько съели сами!" К со­жалению, иногда дети из предыдущей семьи ведут себя по отношению к отцу и его новой семье именно так. Поэтому, повторяю, одними лишь финансовыми ресурсами эта трудноразрешимая проблема не "ле­чится". Ведь по существу речь идет о проблеме чисто психологиче­ской. Вот почему здесь так важны человеческие качества каждой из сторон, и человеческие отношения. Конечно, для мужчины оптималь­ный выход в этой ситуации — сделать так, чтобы все стороны оста­лись довольны. Если нет реальных возможностей поддержать детей фи­нансово, можно компенсировать отсутствие денег психологической поддержкой. А не может поддержать духовно, пусть хотя бы денег под­бросит. Но мужчине в этой ситуации, во-первых, не стоит тщиться ка­заться самому себе Всевышним, который может облагодетельствовать всех. И во-вторых, не стоит стремиться к предельному упрощению проблемы по типу: всем сестрам по серьгам.

Т. П.: Для кого эта ситуация в большей степени травмирующая психологически — для детей, мужа, бывшей жены, нынешней?

А. Б.: Скорее всего, именно для мужа. Мне известно множество слу­чаев, когда мужчина, пометавшись между двумя семьями, уходил в ал­коголизм, депрессию, агрессию или соматическую болезнь. Поверьте, немало инфарктов и инсультов спровоцировано именно этой трудно­разрешимой проблемой. Мужчине здесь не позавидуешь. Повторюсь снова: главное, что может смягчить, а то и разрешить ситуацию, — человеческие качества всех действующих лиц: прежней жены, настоя­щей, всех детей (от первого брака и второго) и мужа. Если эти лю­ди разумны, этично сохранны (то есть придерживаются пусть не са­мых высоких, но, по крайней мере, нормальных нравственных прин­ципов), они смогут договориться. В противном случае возникает не­разрешимый клубок патологических противоречий. Тогда помогает уже не психотерапевт, а судебные инстанции. И сегодня, между прочим, много судебных дел, касающихся треугольника: "Состоятельный человек, его прежняя жена и дети от предыдущего брака".

Т. П.: Мы не упомянули еще об одной проблеме: комплексе вины, который испытывает мужчина перед "брошенными" детьми и кото­рый часто ослепляет его, заставляя совершать ошибки. Знаю случай, когда мужчина развелся со второй женой из-за того, что она не раз­решила мужу купить детям от первого брака дорогие автомобили. Он обвинил жену в жадности, ревности — в общем, разгорелся конфликт, и спустя полгода пара подала на развод.

А. Б.: Действительно, совестливые мужчины испытывают чувство ви­ны. Как правило, это преувеличенная вина, в возникновении которой нередко велика роль прежней жены, особенно если она натура истероидная. Такие женщины, разведясь с мужчиной, делают его винов­ником всех своих бед. Со временем и ребенок тоже начинает воспри­нимать папу, который ушел из семьи, как преступника, вечного долж­ника, который обязан платить отступные за искалеченную жизнь ма­мы и ребенка. А преувеличенное чувство вины способно ослепить мужчину, сделать его послушным объектом для манипуляций со сто­роны. Что касается второй жены, то здесь отношения также могут ос­ложняться всякими психологическими искажениями. В частности, в действие может включаться механизм так называемой "каузальной ат­рибуции", когда муж начинает приписывать своей теперешней супру­ге отрицательные чувства, которые она, по его убеждению, должна ис­пытывать. Услышав замечание: "Послушай, может быть, твоим детям нужно быть немного самостоятельней?", он может отреагировать при­мерно таким образом: "Ну вот, я так и знал, что тебе меня не по­нять, ты хочешь поссорить меня с детьми!" Хотя, разумеется, не ис­ключены варианты, когда вторая жена действительно хочет, чтобы от­ношения ее мужа и его детей испортились, — и таких случаев нема­ло. Но если вторая жена мудрая, рассудительная женщина, пекущая­ся не только о себе, любящая своего мужа, то она становится неким арбитражным судом, который помогает правильно скорректировать поведение мужчины в данной ситуации.

Т. П.: А какой "арбитражный суд" определяет, до какого возраста па­па должен опекать ребенка? По юридическим законам, родители не­сут материальную ответственность за ребенка до 18 лет. А по психо­логическим законам, очевидно, все сложнее. Известный психотерапевт Михаил Литвак пишет: "После пяти лет с ребенком надо сотрудни­чать. Если ты не разрушишь отношение "родитель-дитя", как ты то­гда начнешь сотрудничать?"

А. Б.: Здравая мысль. До определенного возраста отношения между отцом и ребенком развиваются по принципу доминирования и под­чинения. Но со временем патронажные отношения должны трансфор­мироваться в дружбу и партнерство. Конечно, когда ребенок малень­кий, мужчина просто обязан опекать его. Но взрослых детей нужно отпускать от себя. Сегодня состоятельные мужчины занимают две крайние позиции по отношению к детям от первого брака. Первая: "Я тебя всем обеспечу, во всем помогу, буду твоим ангелом-храните­лем. Не бойся, папа рядом". Вторая: "Для того чтобы состояться в жизни, нужно хорошенько дерьма поесть, будь добр, выплывай сам". Обе позиции нездоровы. Затянувшаяся опека над детьми грозит им инфантильностью, неприспособленностью к жизни, синдромом "вы­ученной беспомощности" (сегодня многие мужчины с высоким соци­альным статусом жалуются, что дети — слабовольны, ленивы, изне­жены). К тому же у детей, выросших под крылышком у отца, часто наблюдается такое невротическое расстройство, как генерализованная тревожность: они все время боятся, что с папой что-то случится (заболеет, разорится, умрет) и они останутся без "поводыря". Другая крайняя мера — ежовые рукавицы — тоже не очень полезна. Видите ли, не все плохое в жизни нужно познавать, не все дерьмо нужно пробовать, не все трудности закаляют. Я думаю, человек, преуспев­ший в жизни, достаточно умен, чтобы понять: взрослого ребенка нуж­но отпустить в свободное плавание. Но при этом следить, чтобы он не утонул и научился плавать.

И обязательно надо включать подросшего ребенка в проблемы взрослой жизни. Неправильно говорить: "Папа все решит", иначе у сына или дочери закрепляются так называемые рентные установки: "Мне плохо, ты мне должен помогать". Лучше пригласить его к раз­говору: "Слушай, у меня такие-то проблемы. Давай подумаем вместе, как их можно решить".

Т. П.: Какие же советы можно дать каждому из действующих лиц этой непростой ситуации?

А. Б.: Если отношения не деформированы ненавистью и претензия­ми, то для супругов можно сформулировать следующие правила по­ведения. Для мужа: старайтесь избежать метаний между двумя огня­ми — когда прежняя жена упрекает в недостаточном внимании к де­тям, а настоящая супруга говорит, что вы слишком уж нянчитесь с детьми. Все-таки прежней женой часто руководит желание "отомстить и все поделить", а настоящая супруга нередко хочет, чтобы "муж был только мой, и больше ничей". Не пытайтесь загладить свою вину пе­ред детьми во что бы то ни стало: скорее всего, вы не так уж вино­ваты, как вам кажется. Делайте только то, что в ваших силах, и то, что именно вы считаете нужным.

Для второй жены. Вам стоит занять разрешительную позицию: чем больше будете запрещать своему мужу тратить время и деньги на ребенка от первого брака, тем конфликтнее будут отношения в семье. Дайте супругу в отношениях с его детьми карт-бланш, не унижайте его подсчетами расходов на детей, не упрекайте — так вы сохраните его нервы и здоровье. Поймите простую вещь: после женитьбы на вас ваш супруг не перестал быть отцом своих детей от первого брака. Не пытайтесь занять место детей, не ревнуйте: кроме ссор и непонима­ния в семье, вы ничего не добьетесь.

Что же касается пожеланий для взрослеющих детей от первого брака, могу сказать следующее: родители и их поведение несут нам бесценный опыт, смысл которого либо в том, чтобы следовать ему, либо в том, чтоб от него отказаться. Главное — решить: ты хочешь быть таким, как твой отец, или ты не хотел бы таким быть ни за что на свете? Если ты гордишься своим отцом, тебе повезло. Сотрудни­чай с ним, помогай ему, и он поможет тебе состояться в жизни. И еще. Тебя никто не заставляет любить его новую семью, но хотя бы не настраивай его против нее. Пойми, у папы своя жизнь, и он не может всецело принадлежать только тебе.    

 

Анатомия

предательства

Он шпион, продавший чужой разведке секреты своего государства. Он трус, спрятавшийся за маской безразличия от признания подруги: "Милый, я беременна". Он староста студенческой группы, которого однокашник попросил не отмечать прогул лекции, а он, испугавшись проверки деканата, отметил. Он партнер по бизнесу, спасающий свои капиталы за счет репутации близкого друга. О нем мы в разные мгновения своей жизни с негодованием говорили: "Он оказался предателем!" Так ли это на самом деле? Нужно ли прощать предательство? Многие из нас ищут ответы на эти мучительные вопросы.

 

Татьяна Петкова: Слово "предательст­во" встречается на каждом шагу, как в шутливом контексте, так и в серьезном. Мы часто говорим: "Меня предали", имея в виду какие-то пустячные обиды и недоразумения. Александр Федорович, как психологи определяют суть преда­тельства?

Александр Бондаренко: Предательство — это измена, отречение от того, что бы­ло святыней, сверхценностью. Не бывает предательства просто так, по причине дурного характера или глупости — тогда это называется не предательством, а не­дальновидностью, вредностью или само­дурством. Предательство в чистом виде — это осознанный поступок человека, пре­красно отдающего себе отчет в том, ка­кое благо он получит, совершив (или не совершив) то или иное действие. Поэто­му предательство всегда связано с возна­граждением. Стоит упомянуть о такой любопытной закономерности: как прави­ло, цена предателя (то, что он получает взамен) несопоставимо ниже, чем ценности, идеалы, убеждения, которые он предает. Вспомните Иуду, предавшего своего учителя за тридцать серебряников. Предательство — это покушение на цен­ности и смыслы, которые составляют основу взаимоотношений с другим человеком. Вот простой пример: два закадычных друга до­говорились вложить каждый по крупной сумме денег в общее де­ло и не вынимать прибыль, пока предприятие не заработает в пол­ную силу. Прошло время, один из друзей исподтишка вынул свои деньги, чтобы получить прибыль в другом месте. Фирма обанкро­тилась, капитал друга пропал. Смысл отношений обесценился, род­ство душ исчезло, дружба умерла.

Т. П.: Похожий случай. Две подруги решили не выходить замуж до определенного возраста и принесли друг другу забавную клятву о безбрачии до 30 лет. Но прошло время, одна из девушек забере­менела и сказала: "Знаешь, я так хочу семью, дом. Извини, так получилось, я выхожу замуж". Подруга бросила ей в лицо: "Пре­дательница!" Разве это предательство?

А. Б.: Нет, конечно. Просто несерьезное желание двух подружек синхронизировать события своей жизни, чего в принципе достичь невозможно — да и зачем, спрашивается? Разве девушка, нарушив­шая "страшную клятву", нанесла урон основным ценностям своей подруги? Совершила поступок, сделавший невозможными их даль­нейшие отношения? Довольно часто близкие люди в сердцах обви­няют друг друга: "Ты меня предал!" Но далеко не всегда их упре­ки справедливы. Ведь человек на протяжении жизни развивается, приобретает опыт, меняет взгляды, убеждения — и это нормально. Бывает, один из друзей обгоняет другого в личностном росте, жи­вет уже по другим принципам, другими интересами, ставит перед собой иные, нежели десять лет назад, цели, но мы ведь не можем упрекать его в предательстве прежних устремлений и идеалов. Это просто отказ от изжившей себя концепции жизни, не так ли? Я как психолог утверждаю: подлинное предательство всегда очевидно. Тут не может быть относительных оценок. Нельзя слегка предать, как нельзя быть немножко беременной. Либо предательство, либо нет — третий вариант исключен. Безусловное предательство — это ко­гда твой близкий человек клятвенно заверяет в том, что у вас об­щие цели, идеалы, понимание жизненных задач, а тайно поступает наоборот, нанося тем самым моральный или материальный ущерб (а нередко и тот, и другой). При этом тот, кто предал, получает от своего поступка определенную выгоду. Таким образом, мы можем определить признаки безусловного предательства: наличие цены, вознаграждения, которое получает предатель; декларирование одних ценностей и тайное служение другим; отказ от совместных с близ­ким человеком смыслов; нанесение ущерба тому, кого предали. И к сожалению, признаки эти мы сегодня можем найти повсюду: в семье, политике, бизнесе, приятельских отношениях...

Т. П.: Что касается семьи, то супружеские измены мы почти все­гда называем предательством. Насколько обоснованно клеймить за­гулявшего супруга этим словом?

А. Б.: Если муж пришел домой и сказал: "Знаешь, я полюбил дру­гую и жить с тобой больше не смогу", он не предатель. Если муж­чина случайно увлекся "на стороне", но продолжает любить жену и постарался сделать так, чтобы она ничего не узнала о сиюми­нутной связи, он не предатель. Не стоит его клеймить и в случае, если у супругов формальные отношения или оба считают возмож­ным заводить романы вне семьи. Но если мужчина делает вид, что любит, предан семье, что наивысшими ценностями для него явля­ются дом и отношения с женой, а сам в это время ненавидит су­пругу, тайно строя дом для своей новой семьи с любовницей, он предатель. И разумеется, мы говорим о безусловном предательстве, когда жена или ребенок тяжело заболели, а муж, не выдержав, спа­сается бегством.

Т. П.: А такой довольно распространенный случай, когда муж из­меняет с лучшей подругой и женщина в один момент теряет и му­жа, и подругу, — это предательство или "минутная слабость", как обычно объясняют мужчины?

А. Б.: Тут я не солидарен с мужчинами. Связь с ближайшей под­ругой жены — это предательство, причем как со стороны мужа, так и со стороны подруги. Но здесь наблюдается интересный психоло­гический феномен: часто участники этих событий не воспринима­ют их как предательство. Обманутой жене легче сказать себе: "Ну и что, муж загулял, с кем не бывает" или "Подружка такая кра­сивая, ничего удивительного, что мой на нее клюнул", чем при­знать, что она жена предателя и подруга предательницы. Пережить такой стресс очень тяжело, поэтому включается защитный меха­низм: "Не так уж все и серьезно" (так тяжелобольной человек ус­покаивает себя, что у него насморк). К сожалению, измена мужа с подругой — действительно распространенная ситуация, и этому есть конкретное психологическое объяснение. Срабатывает эффект "ложной близости": ведь подружка вхожа в дом, часто проводит время вместе с супругами, и у мужчины в конце концов ослабева­ет реакция на нее как на чужую женщину. Ему кажется, что под­ружка почти родной человек, и это иллюзорное родство нередко приводит к любовной связи. Мотивация подруги несколько иная: зависть (у подруги есть муж и автомобиль, пусть поделится чем-нибудь, даст "поносить") или любопытство, тайное желание опро­бовать чары на "запретном объекте".

Т. П.: Есть ли люди, склонные к предательству, или каждый из нас, каким бы стойким и прекраснодушным себя не считал, попав в определенные обстоятельства, теряет лицо?

А. Б.: Психоаналитики утверждают, что в христианско-иудейской культуре в процессе персонализации все проходят через предатель­ство в том или ином виде. Вспомните хотя бы ябедничество у до­школьников, доносительство в полицию у взрослых, столь распро­страненное, скажем, в современной Западной Европе. Что касает­ся скрытого потенциала предательства именно в нашем социуме, то вынужден констатировать: сегодня наступило время предателей. Знаете почему? Раньше жизнь подсовывала нам гораздо меньше со­блазнов, нежели сегодня. Мы особо не задумывались над тем, ка­кая у кого квартира, счет в банке, не придавали большого значе­ния социальному статусу, не испытывали так называемого классо­вого унижения. Да, нынешние времена хороши тем, что предоста­вляют каждому шанс реализовать амбиции и воплотить в действи­тельность желания. Но не все выдерживают испытания соблазном. Увы, многое в сегодняшней жизни устроено так, что достаточно совершить не совсем благовидный поступок — и можно получить взамен то, что хочешь. Люди часто предают интересы семьи, лю­бимого человека, общее дело, друзей, родственников. Правда, боль­шинство, как мне кажется, все-таки противостоят соблазнам. Рас­скажу случай из практики. Марине 31 год. Она живет с больным мужем (у него тяжелая форма сахарного диабета) и своей 60-лет- ней матерью (тоже, как вы понимаете, не богатырского здоровья). У Марины мечта — купить матери отдельную квартиру, так как женщины не мирятся, жить под одной крышей невыносимо. Ког­да Марина рассказала о своей проблеме старому приятелю, давно и безнадежно влюбленному в нее, тот предложил: "Дам тебе сто тысяч долларов, если уйдешь от мужа". "К тебе?" — поинтересо­валась Марина. "Необязательно. Просто брось его, я дам денег на жилье для мамы и куплю квартиру для тебя". Разве это не иску­шение для измученной молодой женщины, которая хочет нормаль­но жить и сберечь свои нервы? Женщина не ушла от мужа, а отношения с приятелем разорвала. Но, к сожалению, мне известны случаи, когда душевных сил, чтобы противостоять соблазну, не хва­тает.

Т. П.: Это предательство "за конфетку". Но ведь есть еще преда­тельство из страха быть наказанным, поставленным в угол? Пом­ню, лет пятнадцать назад один журналист попался на плагиате: он, собкор одной уважаемой центральной газеты, опубликовал под сво­им именем чужую статью, которую украл в провинциальной мно­готиражке далекого Севера, не думая, что его разоблачат. Разобла­чили. Был большой скандал, созвали партийное собрание, вызвали провинившегося. И он, из страха быть опозоренным, сказал: "Это не я! Моя жена сделала мне предложение: она напишет статью, а я напечатаю ее под своей фамилией, ведь мне, как собкору, это сделать легче. Я не знал, что она украла чужую статью!" Коллеги рассказывали, что жена, ни сном ни духом не ведавшая ни 6 ка­кой статье, чуть в обморок не упала. Но поддержала версию мужа и, более того, потом простила его, ведь он оправдывался: дескать, хотел сохранить высокую должность. Это предательство?

А. Б.: Тяжко выносить суждения о супругах, ведь, как известно, муж и жена — одна сатана, но здесь мужчина, выставив жену на позор вместо себя, предал ее. А насчет оправданий — так преда­тельство всегда стремится оправдать себя различными, в том чис­ле и красивыми, версиями. Андрий, сын Тараса Бульбы, полюбил польскую панну и открыл ворота в город для поляков, вражеских воинов, — предатель он или нет? Однозначно да. И не потому, что полюбил полячку, а потому что открыл ворота врагам. Вряд ли он не осознавал, чем это грозит его соотечественникам. И тем не ме­нее пошел на предательство, оправдывая его высокими чувствами.

Т. П.: Вспомнила реальную историю. Муж, жена и друг семьи со­здали фирму, каждый из учредителей получил по 33 процента ак­ций и, соответственно, равные права. Какое-то время дела шли ус­пешно, но потом бизнес зашатался: муж вложил средства в нежиз­неспособные проекты. Троица собралась и стала решать, что де­лать. У мужа была одна программа выхода из кризиса, у друга — альтернативная. Муж рассчитывал, что жена поддержит его решение и их 66 процентов оставят друга в меньшинстве. Но жена ска­зала: "Извини, твои планы кажутся бредом. Ты уже завалил два проекта. Я отдаю свой голос альтернативной программе". Муж об­винил жену в предательстве: мол, раньше, когда все было хорошо, ты мне верила.

А. Б.: Мне кажется, этот случай вполне может свидетельствовать и об обратном: жена — настоящий, верный соратник. Представьте се­бе картину: по обледенелому шоссе с бешеной скоростью мчится автомобиль, за рулем мужчина, рядом — жена. Жена, оценив об­становку, понимает, что на такой скорости они далеко не уедут. Что ей предпринять? Крикнуть: "Останови, я пересаживаюсь в дру­гую машину" — и оставить мужа на произвол судьбы: пусть раз­бивается, если дурак? Или попытаться всеми возможными спосо­бами смягчить аварийную ситуацию: уговорить его сбросить ско­рость, хитростью заставить остановить машину, в конце концов, может, даже проколоть колесо, чтобы муж, пока будет ввозиться с запаской, поостыл малость? Жена, которая трезво оценивает обста­новку и пытается уберечь мужа от катастрофы (как в вашем при­мере), — никакой не предатель. Ведь она, по большому счету, действует в интересах мужа. Довольно часто одни люди незаслуженно упрекают других в предательстве именно потому, что те не разде­ляют их предрассудки и не поддерживают ошибочные решения и обреченные на провал идеи.

Т. П.: Можно ли прощать предателя?

А. Б.: Чаще всего это сделать не удается. Тот, кого предали, ис­пытывает колоссальную психическую травму: впадает в депрессию, отчаяние, теряет доверие к людям. Как правило, отношения после предательства не восстанавливаются. Кроме случаев вынужденного предательства: например, во времена сталинских репрессий многие находились в безвыходном положении, когда человек из страха за жизнь своей семьи был вынужден предавать друзей, коллег. Сегод­ня такие случаи нечасты, но все же, бывает, жизнь загоняет нас в ловушки, когда приходится делать выбор между совестью и безо­пасностью, нравственностью и благополучием близких. Это невы­носимый выбор, но человек выбирает то, что ему по силам. Такое предательство можно простить. Например, я знаю случай, когда один из учредителей фирмы отдал секретную документацию кон­курентам: ему угрожали, он испугался, вывез семью в другой го­род, какое-то время пытался сопротивляться, но сдался. Конечно же, человек поступил, прямо скажем, некрасиво, и, наверное, мож­но было найти другой выход. Впрочем, согласитесь, рассуждать на эту тему легче, нежели, не дай Бог, оказаться в подобном перепле­те и быть вынужденным делать выбор. Предают ведь не враги и не чужие люди. Предают самые близкие и родные — иначе мы не считали бы случившееся предательством. В том-то и горькая суть этого явления, что предатель тот, от кого никак не ждешь подло­сти, обмана: закадычный друг, любимый человек, близкий по духу коллега, верный родственник. Условно говоря, это человек, с ко­торым вы играли в одной песочнице, ели из одной тарелки, дели­лись самым сокровенным, строили общие планы. И он предал, от­рекся от вас, отказался от вашего общего смыслового пространст­ва. По сути, предательство делает невозможным любые дальнейшие контакты с этим человеком — ведь все, что вас связывало, растоп­тано. Продолжать отношения с предавшим вас человеком — зна­чит либо выстраивать новое ценностное пространство (но ведь те­перь вы уже опасаетесь это делать, наученные горьким опытом), либо сделать вид, будто ничего страшного не произошло, закрыть глаза. Но это самообман, который отнюдь не улучшит ваше душев­ное состояние. Поэтому я как психолог советую: в духовно-рели­гиозном плане простите этого человека, не держите на него зла. Но от психо-эмоциональных отношений, по крайней мере, на неко­торое время, лучше отказаться.

Т. П.: Вы сказали довольно шокирующую вещь: что потенциаль­ные предатели водятся там, где с ними меньше всего рассчитыва­ешь встретиться: на нашей личной территории, в кругу ближайших людей. Как обезопасить себя от предательства? Есть ли противо­ядие?

А. Б.: Сказанное ведь не означает, что кто-то из ваших близких людей непременно потенциальный предатель. Давным-давно мне довелось общаться с одним офицером, служившим в послевоенное время во внутренних органах. Он сказал: "На допросах мы всегда знали, кто предаст, а кто — ни за что на свете, чем бы ты ему ни угрожал". Это вопрос глубоко философский, затрагивающий каче­ство личности. Понимаю, было бы проще, существуй некая уни­версальная система тестирования на склонность к предательству — ну, что-то вроде теста на склонность к аллергии. Но таких тестов нет, хотя многие ученые в разных странах пытались разобраться в психологии предательства и создать усредненный портрет предате­ля. Исследования показали, что специфических личностных черт у предателя нет. Поэтому в оценке человека стоит полагаться на свои внутренние индикаторы — чутье, интуицию. Каждый человек, прислушавшись к себе, может определить степень доверия к собствен­ному другу, мужу, брату, сестре. Знаете, есть отношения, о кото­рых люди говорят: "Мы вместе, пока все хорошо. Как только что-то случится — сердцем чую, рассчитывать мне на него не стоит". Конечно, это не истинная дружба или любовь, а суррогат. Но не­которые люди довольствуются эрзац-любовью, эрзац-дружбой. В этом случае вероятность предательства возрастает. Так что рецепт противоядия прост и вечен. В нем всего три ингредиента: любовь, дружба и верность. И одно условие — их подлинность.        

 

Не могу сказать "прощай"

Это бывает по-разному. Например, так: уложили чемоданы, проверили, на месте ли билеты, завернули бутерброды в дорогу. Обыкновенные хлопоты. Но почему так болезненно сжимается сердце от привычного "Ну что, давай прощаться?" Еще бывает так: сказаны последние, как всегда неуклюжие, слова, вы торопливо садитесь за руль, прячете повлажневшие глаза и срываетесь с места, украдкой глянув в зеркало заднего вида на родную калитку. Или так: вы сидите друг против друга в дорогом ресторане, потягиваете вино, и в конце концов один из вас решается произнести: "Вряд ли мы еще увидимся..." 

 

       Татьяна Петкова: Александр Федоро­вич, кажется, что в жизни гораздо боль­ше расставаний, чем встреч. Знаю, это противоречит физике и арифметике: ка­залось бы, сколько приплюсуем, столько и вычтем, сколько в бассейн натечет во­ды, столько и вытечет, но почему-то в жизни получается иначе. Мы зачастую не помним, как сказали "здравствуй", но зато никогда не забываем болезненное "прощай". Почему так?

Александр Бондаренко: Нам, дейст­вительно, кажется, что в жизни расста­ваний больше, так как они даются гораз­до тяжелее, чем встречи и знакомства. Вспомните: вы садитесь в поезд, оставив на перроне близкого человека. Пусть да­же вы расстаетесь ненадолго и у вас есть возможность десять раз на день звонить другу или любимому, но все равно в горле ком. Поезд набирает ход, близкий человек бежит по перрону, машет рукой, что-то говорит. И вам невыносимо тяже­ло дается это немое кино расставания, вы думаете: "Скорей бы вернуться..." Психология дает ответ на вопрос, поче­му так трудно переживать расставания. Дело в том, что в разлу­ке сосредоточена сущность взаимоотношений человека с миром. Помните есенинское "Ведь каждый в мире странник — пройдет, зайдет и вновь оставит дом"? Мы приходим в этот мир едино­жды, но покидаем его много раз: когда расстаемся с любимыми местами, с близкими людьми, с привычными обстоятельствами. Покидая микромир, в котором было хорошо, спокойно, радостно, человек всегда испытывает острую душевную боль. Подростку нужно уезжать из маленького уютного райцентра в столицу, и ему жаль оставлять родной город. Подруга вышла замуж и собралась на ПМЖ за границу — и вам плохо, вы ощущаете одиночество, заброшенность. А память боли достаточно сильна, поэтому кажет­ся, что расставаний больше, чем встреч.

Т. П.: Боль расставаний разрушает или закаляет человека? И ка­кие расставания наиболее мучительны?

А. Б.: Разлука несет важную психологическую нагрузку: без опы­та расставаний мы с трудом взрослеем, не используем в полную силу свой жизненный потенциал. Если человек вовремя не рас­стался с матерью, ему трудно стать самостоятельным. Если не пережил прекрасный период юношеской дружбы и влюбленности, которая закончилась разлукой, его чувства будут "недовоспитаны". Наша жизнь — сплошная цепь расставаний. Сначала мы отделя­емся от матери, потом освобождаемся от опеки родителей, поки­даем отчий дом, уезжаем из родных мест... Окончание школы, ву­за тоже расставание. И к тому же для многих людей довольно бо­лезненное: они всю жизнь помнят школьные годы, студенческие компании, отчаяние и сожаление, которые примешивались к ра­дости на выпускном балу. Надо сказать, что расставание с детст­вом, юностью довольно мучительно, ведь оно связано с карди­нальными переменами: переездом, изменением образа жизни и др. Особенно тяжелы для человеческой психики расставания, свя­занные со словом "навсегда": навсегда уехать из полюбившегося города, навсегда распрощаться с близким человеком, навсегда по­кинуть привычное место работы. Причем боль в этих ситуациях, как правило, присутствует даже тогда, когда расставание вызвано приятными обстоятельствами: улучшением жилищных условий или новой ступенью в карьере. Психологам известен такой фено­мен: люди, чья молодость пришлась на сражения Великой Отече­ственной войны, вспоминают эти годы с благодарностью. В то время их жизнь была наполнена смыслом, событиями, в крови бурлил адреналин, и, как признавались потом пережившие войну на линии фронта, им было жаль расставаться с тем трудным вре­менем.

Т. П.: Мало найдется людей, которые не хотели бы побывать в прошлом: вернуться в город своего детства, юности, зайти в шко­лу, заглянуть в окна квартиры, в которой давно жил. Можно ли объяснить желание вновь увидеть все то, с чем пришлось рас­статься, одной лишь сентиментальностью?

А. Б.: Дело не в сентиментальности. Тут есть один психологиче­ский секрет. Нам хочется повернуть время вспять, оказаться там, где нас помнят другими, не такими, какие мы сейчас. Каждый, будучи подростком, внезапно отчетливо осознавал: "А ведь я не хочу быть взрослым". Наступает момент, когда взрослость уже не кажется привлекательной, наоборот, пугает и удручает. И, став 30-40-летними дядями и тетями, мы все равно в глубине души тоскуем по тому вихрастому мальчику или той девочке с косич­ками — по себе самим. Тоска по себе прежнему, желание загля­нуть в прошлое, победить слово "невозможно" (а ведь вернуться в прошлое невозможно) придают привкус горечи нашим путеше­ствиям по родным местам. Тяга к прошлому свойственна боль­шинству людей, знакомых с рефлексией, имеющих опыт расста­вания. Мои пациенты часто рассказывают, как, приехав в город своей юности, искали те аллейки, по которым гуляли, ту танц­площадку, где проводились школьные дискотеки. Но нередко человек, ищущий прошлое — то ли встретившийся с бывшим воз­любленным, то ли спустя двадцать лет приехавший в городок, где прошло его детство, — испытывает разочарование: ведь наша па­мять накладывается на реальность приблизительно так же, как фотография пейзажа на его художественное изображение. Вроде бы все на месте, но все изменилось. Увидев, что реальная карти­на отличается от той, что хранится в памяти, человек расстраи­вается. Так бывает, когда мы придаем слишком большое значе­ние прошлому, специально моделируем ситуацию "машины вре­мени", чтобы вновь ощутить себя молодыми. Но, по большому счету, возвращаться в места, где тебе было хорошо, встречаться с приятелями юности полезно. Есть важный психотерапевтический вопрос: "Где ты был, когда тебя не было?" Пытаясь поймать про­шлое, мы хотим понять что-то важное о себе, о том, что со­ставляет стержень нашего существования. Человек чувствует себя несчастным, если ему нечего вспомнить и некуда вернуться, если не сохранилось психосоциальное пространство его бытия. Но от­туда, куда мы на время вернулись, надо уезжать, ведь нынешняя наша жизнь протекает совсем по-иному.

Т. П.: Есть люди, которые настолько боятся расставаний, что со­знательно увеличивают дистанцию между собой и людьми, кото­рые могли бы стать близкими. Они боятся ездить на встречи вы­пускников, не любят возвращаться в прошлое, живут по принци­пу "Я не завожу кошку, потому что боюсь, что она умрет и я бу­ду плакать".

А. Б.: Это не что иное, как страх жизни, невротическое надева­ние защитного футляра, чтобы не соприкасаться с реальностью. Такие люди живут в своеобразном психологическом монастыре. Им легче прочитать десяток книг, чем поговорить по душам с приятелем. Им удобней покормить белочку в зоопарке, нежели принести в дом котенка. Что ж, "люди в броне", может быть, удачно избегают боли, но платят за это тем, что лишают себя ра­дости человеческого общения, живя одиноко, без друзей и близ­ких. Впрочем, каждый выбирает для себя то, что ему нужнее.

Т. П.: Если представить жизнь как дорогу, то в пути мы не толь­ко приобретаем, но и постоянно лишаемся попутчиков, причем необязательно в результате ссоры, конфликта. Просто одни люди "высаживаются" из экипажа, другие сворачивают в сторону. По­рой спохватываешься: с этим человеком сто лет не виделись и этот давно не звонил. Нередко, честно говоря, сожаления не ис­пытываешь. Что это — черствость, равнодушие к людям?

А. Б.: Расставания болезненны только в том случае, если человек для нас значим. Ведь жизнь сводит и разводит нас с массой пер­сонажей, и это совершенно нормально — не цепляться за всех и не испытывать желания вновь увидеться с каждым "попутчиком". Психологи выделяют несколько типов отношений между людьми. Можно навсегда расстаться с человеком не в физическом, а в пси­хологическом смысле: контакт поддерживается, но родство душ, близость взглядов, взаимопонимание остались в прошлом. Так бы­вает с друзьями юности: двадцать лет назад они были родными и близкими, а сегодня, по сути, чужие люди. Расставание такого ро­да характерно для интеракционных (ситуативных) отношений, когда людей объединяют конкретные обстоятельства: учеба в вузе, служба в армии, проживание на одной лестничной площадке. Из­менилась ситуация, закончился срок ее действия — закончились и отношения. А при транзактных отношениях мы ощущаем бли­зость с человеком постоянно, на протяжении десятков лет, незави­симо от перемен в нашей и его судьбе. При этом мы можем жить в разных городах, встречаться раз в году, но общность интересов, понимание друг друга с полуслова сохраняются при любых услови­ях. Хочу подчеркнуть важную вещь: транзактные отношения длят­ся долго, иногда всю жизнь, только если в личностном плане вы с близкими вам людьми развиваетесь соизмеримыми темпами. В противном случае возникает угроза психологического расставания. Одно из главных правил науки расставания заключается в ана­лизе ваших отношений с людьми и выработке соответствующей стратегии: следует примириться с неизбежной кончиной ситуатив­ных отношений — раз, поддерживать транзактные отношения как можно дольше — два. Есть еще один тип отношений — ролевые. Например, родители—дети. На определенном этапе мы пе­рерастаем в личностном плане своих пап и мам, теряем общие интересы, но психологического расставания "навсегда" не проис­ходит, родители всегда остаются близкими и значимыми для нас людьми.

Т. П.: Интересно, к какому типу расставаний относится разлука мужчины и женщины? Можем ли мы говорить об особенностях разлуки влюбленных?

А. Б.: В расставании влюбленных очень силен психоэмоциональ­ный компонент — страх. Когда вы расстаетесь с другом или ро­дителями, подсознательно вы уверены: это ненадолго. Уехав за тысячу километров от мамы, вы останетесь ее дочерью. Если на полгода расстанетесь с подругой, все равно будете доверять ей свои тайны, спрашивать совета — по телефону или электронной почте. А когда расстаются мужчина и женщина, в подсознании поселяется страх: вдруг меня забудут, полюбят другого человека? Коварство расставания мужчины и женщины — в неприятном ощущении собственной заменимости. Никогда, ни при каких об­стоятельствах мы не можем быть на сто процентов уверены в том, что любимый человек не оставит нас, не увлечется кем-нибудь другим, что его чувства к нам не охладеют.

Т. П.: На мой взгляд, особенность расставаний мужчины и жен­щины еще и в том, что любовные отношения более важны для нас в эмоциональном плане, чем отношения с родителями и друзьями. Понятно, расставание — травма в любом случае. Одна­ко разлука с мамой или подругой — это неопасная травма, а рас­ставание с любимым человеком порой угрожает жизни.

А. Б.: Разделяю вашу мысль. Страх, сопровождающий расставание мужчины и женщины, уходит корнями вглубь тысячелетий: от­правляя кормильца на охоту или на войну, женщина не знала, увидит ли она его живым. Ощущению опасности, угрозы, сопро­вождающему разлуку влюбленных, посвящено много стихотворе­ний, вспомним хотя бы "С любимыми не расставайтесь" Кочеткова. Но, к сожалению, есть ситуации, когда расставание неиз­бежно. Я имею в виду не временную разлуку, а расставание на­всегда. Людей часто разлучают роковые обстоятельства, против которых они бессильны: допустим, у влюбленных есть семьи и они не хотят калечить жизни близких людей. Также обязательно нужно разрывать отношения, если они стали невротичными, де­структивными. Расставание в этом случае — спасение.

Т. П.: Допустим, один из влюбленных, превозмогая себя, разорвал отношения. А другой никак не может понять, что случилось: зво­нит, настаивает на встрече, умоляет выслушать... Как поступить?

А. Б.: Правильнее не утешать этого человека, а объяснить, поче­му вам нужно расстаться. Не поддерживать контакт, не рубить хвост по кусочку: любой ответный звонок, уступка, выпрошенное свидание будут давать надежду, заслонять реальность. Искусство расставания предполагает, что отношения разрываются раз и на­всегда: корректно, деликатно, безупречно вежливо, но — неумо­лимо.

Т. П.: Какие еще правила поведения для мужчины и женщины, решивших навсегда разойтись в разные стороны, есть в искусст­ве расставания?

А. Б.: Первый шаг: уяснить, что расставание не просто неизбеж­но, а жизненно необходимо. Мне известны десятки случаев, ко­гда мужчина и женщина разрушали свои прежние жизни, чтобы быть вместе. И в результате терпели крах, ведь порой цена побе­ды настолько высока, что выигрыш оборачивается поражением. Понимание необходимости расставания не уменьшит боль, но сделает страдания светлыми, осмысленными. А если понимания нет и люди расстаются с ощущением "меня бросили", боль по­хожа на мычание животного: человек страдает, не понимая за что, не зная, как жить дальше. Второй шаг: уяснить, что помощи ждать неоткуда. Переживать расставание придется в одиночку. Это как визит к врачу: вы готовитесь к операции, знаете, что будет больно, но выхода нет. И просить подругу посидеть рядом с вами в операционной бессмысленно: боль от этого не уменьшится. Сжать зубы и пережить это нелегкое время — вот наиболее пра­вильное поведение. Боль с каждым днем будет стихать, но пери­од выздоровления у каждого свой: от пары недель до нескольких месяцев. И я бы не советовал глушить боль алкоголем, как дела­ют многие: спиртное — депрессант, оно вгоняет в мрачное состо­яние, усугубляя переживания. Не стоит также пытаться заменить разорванные отношения суррогатными: искать замену все еще любимому человеку. Это унизит и вас, и того, с кем вы расстались, и, разумеется, "запасного игрока".

Третий шаг: вспоминать того, с кем вы расстались, только с благодарностью. Нашей психике свойственно эстетизировать вос­поминания. Пускай ваша память о любимом человеке будет толь­ко светлой, приятной — в этом случае она послужит источником душевных сил. Наоборот, стараясь очернить и принизить того, кто еще вчера был дороже всех на свете, вы лишаете себя воспоми­наний, зачеркиваете прошлое, а значит, зачеркиваете часть себя.

Боль расставания смягчится, если переменить обстановку: уехать в другой город, в путешествие — в общем, покинуть на время места, связанные с драмой отношений. Возвратившись об­ратно, вы вернетесь к себе прежнему, но уже в несколько иной мир, ведь "лета бегут неумолимо, меняя все, меняя нас"...    

 

В тылу жены

Если вдуматься, слово "замужество" синоним индивидуального средства защиты. Выйдя замуж и спрятавшись за широкой спиной избранника, женщина получает гарантированные кров, стол, а также привилегию в трудный момент пискнуть: "Ты глава семьи, решай сам". Так было раньше, но сегодня все меняется. Новое время готово предложить новое слово: "заженство". Все больше женщин делают карьеру и зарабатывают деньги. Все больше мужчин прячутся за хрупкой спинкой супруги, получая в "заженстве" тыл, базу и надежное плечо. А вместе с ними и сокрушительный удар по самолюбию. Чего ждать от ситуации "жена успешна, а муж не очень" укрепления брака или неизбежного развода?

 

Татьяна Петкова: Столь прочные еще в 50-70-е годы стереотипы, согласно ко­торым муж однозначно приравнивался к добытчику, а жена — к домохозяйке, се­годня потихоньку разрушаются. Особен­но в крупных городах. Уже никого не удивляет тот факт, что жена зарабатыва­ет больше, имеет вес в обществе и, в ко­нечном счете, несет большую ответствен­ность за семью, чем муж. Психологи за­говорили о женской революции и неиз­бежно связанных с ней проблемах. А в чем, на ваш взгляд, проявляется смена привычных амплуа мужа и жены?

Александр Бондаренко: В данной си­туации, на мой взгляд, существуют две проблемы. Во-первых, реакция мужчины на успех жены, нередко патологическая. Как правило, мужчине трудно смириться с тем фактом, что жена опережает его по количеству жизненных достижений. Хотя бывают исключения. Например, супруг моей клиентки Оксаны вот уже несколь­ко лет ведет домашнее хозяйство: с утра до вечера находится дома, готовит еду, стирает, убирает. Если па­ру лет назад Оксану эта ситуация раздражала и расстраивала, то сегодня она привыкла к подобному распределению ролей и не пытается что-либо изменить. Муж свое нежелание работать объ­ясняет так: приличного места с высоким окладом ему все равно не найти, а за копейки вкалывать с утра до ночи не хочется, уж лучше заняться домом. Заработки Оксаны вполне позволяют ей содержать семью. По сути, в данной семье супруги поменялись ролями: она — кормилец, он — домработница. К счастью для обоих, проблема пресловутого мужского самолюбия им не доку­чает. Муж Оксаны посмеивается: "А что тут такого? Ну да, жена много работает, зато посмотрите, какой у меня дома порядок и чистота!" Но обычно обмен ролями в семье редко происходит столь мирно и безболезненно.

Во-вторых, меняется отношение жены к своему супругу, остав­шемуся далеко позади. Конечно же, большинству женщин хочет­ся видеть рядом с собой сильного мужчину, надежное плечо, за­щиту и опору. Пусть наши дамы умеют преодолевать трудности, работать до седьмого пота и при этом прекрасно выглядеть, все равно они вовсе не мечтают быть мужиком в юбке, уставать до изнеможения, тянуть на себе семью. И муж, охотно уступающий жене право быть главой семьи, ничего не делающий для того, чтобы хоть немного догнать ее по количеству успехов, рано или поздно вызовет у женщины как минимум досаду и раздражение. Потом появится безразличие к любимому когда-то мужчине (хо­тя при этом женщина сохраняет брак) или желание идти по жиз­ни одной, без балласта. Тогда — развод.

Т. П.: Но ведь бывают разные ситуации: допустим, жене подвер­нулась престижная и высокооплачиваемая работа, а у мужа, как назло, дела пошли вкривь и вкось. В чем он виноват? Нельзя же подавать на развод только потому, что у мужа зарплата ниже.

А. Б.: Если у супруга по-настоящему мужской характер, оказав­шись в ситуации, о которой мы говорим, он решит проблему: по­старается восстановить свой статус, набрать обороты, удержаться в роли главы семьи. Мужское достоинство не позволит ему уро­нить себя в глазах любимой женщины. Он в лепешку разобьется, чтобы выглядеть достойно. Это конструктивный способ мужского поведения. И дело здесь вовсе не в зарплате самой по себе. Точ­нее, не в доходе. Дело в том, насколько содержателен этот муж­чина и какова система ценностей в семье.

Т. П.: А если мужчина заявляет: "Я устал, выдохся, у меня ни­чего не получается, я обижен жизнью. Жена крепкая, здоровая — что ей станется, пусть вкалывает"? Немало женщин слышат сего­дня от своих мужей нечто подобное. На первый взгляд, ничего особенного, но, по-моему, обидные слова.

А. Б.: Если это не временное состояние подавленности, тогда это деструктивная позиция, характерная для мужчин, утративших ро­левые признаки. Традиционно мужчина — защитник, добытчик и авторитетный судья в любом вопросе. Но в нашем разговоре мы сосредоточимся на мужчинах, так сказать, "нетрадиционной ори­ентации": они спокойно позволяют женам работать с утра до ве­чера и обеспечивать достойный уровень жизни. Сами при этом особо не напрягаются и не испытывают угрызений совести. По способу реакции на процветающую жену мужчины делятся на не­сколько категорий. К первой относятся "завистники", страдаю­щие комплексом неполноценности: они не сумели реализоваться, упустили шанс, не развили свои способности, оказались гораздо менее одаренными и работоспособными, чем их жены. Успехи женщины не радуют их, а ущемляют. Такие мужчины злорадству­ют по поводу неудач жены, притворно сочувствуя ей: "Вот ви­дишь, я же говорил, что у тебя ничего не получится". Они мо­гут, сами того не осознавая, желать супруге поражения, всячески умалять ее успехи, объяснять их тем, что жена приняла помощь другого мужчины, заплатив за это телом и т. д. и т. п. "Завист­ники" ревнуют жену к ее достижениям, стремятся обесценить ее успех, объясняя его случайностью, мнимой легкостью. К сожалению, такой мужской типаж сегодня довольно распространен. По моим наблюдениям, зачастую это мужчины с заниженной само­оценкой, а также те представители сильного пола, которые всем, что есть хорошего в их жизни — карьерой, достатком, стабиль­ностью, — обязаны женщине. Парадоксально, но некоторые му­жья не могут простить женам благополучия, которое те для них создали.

Еще одна разновидность "нетрадиционных" мужей — мужчины-"хозяюшки" с сильным феминным компонентом в структу­ре личности. В детстве эти мальчики любят помогать маме на кухне, поливать цветочки, делать уборку — словом, исконно жен­ские обязанности их не угнетают, а наоборот, привлекают. Если жена такого мужчины добивается успеха, он спокойно уходит в домашнее хозяйство, позволяя ей командовать парадом. Вспомним Новосельцева и "мымру" из "Служебного романа". Мне как пси­хологу мало верится в то, что эту пару ждет счастливой семейная жизнь: уж слишком разные психологические типажи. Их брак мо­жет сложиться при одном условии: Новосельцев становится домо­хозяйкой, воспитывает детей, готовит еду, а героиня Фрейндлих продолжает руководить и делать карьеру. Замечу, что успешные жены, как правило, не разводятся с Новосельцевыми. Ведь жить с мужчиной-домохозяйкой удобно: он помогает в быту, не задает лишних вопросов вроде: "Где была? На что деньги потратила?", да и статус замужней для многих привлекательней, нежели поло­жение разведенной женщины.

Следующий типаж — "жалобщики", деградирующие мужчи­ны, бездарно проживающие свою жизнь. Они, как правило, озлоблены на весь белый свет, обвиняют в своей неудачливости кого угодно, только не себя. При этом глушат спиртное, бьют ба­клуши и ничего не делают для того, чтобы ситуация изменилась. Рано или поздно жена уходит от такого мужа. Есть еще один крайне непривлекательный мужской тип — "приживалы". Они могут быть чрезвычайно нежными и приятными в общении. Соз­дается впечатление, что они боготворят женщину. Хотя на самом деле муж-приживала бессовестно эксплуатирует свою жену, поль­зуясь ее достижениями и ничего не давая взамен.

И наконец, в последнее время часто встречается типаж "сы­ночка", инфантильного мужчины, который предпочитает сидеть под крылышком у "мамочки" — жены. По наблюдениям психо­логов, в таком союзе у каждого свой невроз: жена утверждается за счет мужа, лишая его возможности почувствовать себя мужчи­ной, поощряя его беспомощность и иждивенческие настроения. А инфантильный муж — хоть и закатывает время от времени исте­рики под названием "Кто в доме хозяин?" — на самом деле и не пытается утвердиться в роли главы семьи, так как панически боится стать взрослым и взять на себя ответственность. Он не хо­чет быть ведущим, его устраивает статус ведомого сынули, оби­женного на весь мир ("Я хотел порулить, но мне не дали, меня не поняли!").

Т. П.: Но ведь принято считать, что роль кормильца, "министра финансов" в семье — наиболее значимая для мужчины. Деньги — один из главных признаков мужской успешности, и любые наме­ки на маленькую зарплату задевают всех без исключения мужей. Получается, они собственноручно расписываются в несостоятель­ности, позволяя жене финансировать семью?

А. Б.: Сводить роль мужа в семье только к спонсорству — ущерб­ная позиция. Хотя многие мужчины сегодня говорят: "Я делаю главное — приношу деньги, поэтому оставьте меня в покое и не дергайте по пустякам", они так же неполноценны, как и мужчи­ны-неудачники. Такой муж, даже если он богат, рано или позд­но окажется духовным банкротом: деньги, безусловно, занимают важное место в жизни, но ставить их во главу угла не стоит. Я знаком со многими состоятельными мужьями, от которых ушли жены, сказав напоследок: "Мы чужие, с тобой холодно и одино­ко". Разумеется, есть категория женщин, которые согласны с тем, что муж-спонсор только приносит деньги и никак не участвует в жизни семьи, но большинство нормальных жен все-таки желают видеть рядом с собой живого человека, а не банковский сейф. Что касается сознательного отказа от роли кормильца, мужчины считают: тот, кто зарабатывает больше, должен единолично при­нимать решения. А женщинам, наоборот, хочется, чтобы муж уча­ствовал в определении тактики и стратегии семьи. Поэтому, уви­дев, что он самоустранился от ответственности, залег на дно, жен­щина вскипает: "Я работаю больше тебя, приношу деньги в се­мью, а ты решить ничего не можешь!" Равновесие нарушается: жена ждет от мужа проявления активности, а муж, потеряв ста­тус кормильца, выбирает для себя пассивную роль.

Т. П.: Можно ли избежать расставания в подобной конфликтной ситуации или развод неизбежен?

А. Б.: Чтобы мужчина чувствовал себя психологически комфорт­но, нужно, чтобы решения принимал он. Поэтому мудрые жены, обогнав супруга по части жизненных достижений, находят золо­тую середину и делят обязанности: "Здесь я командир, а здесь — ты". Если мужчина инфантилен, с ним не нужно сюсюкать, не надо жалеть его или упрекать. Как ни смешно это прозвучит, мужа-"сыночка" нужно воспитывать и готовить к взрослой жизни. Умная и любящая жена найдет верный тон, чтобы объяснить му­жу: "мамочка" ждет от него защиты, пора взрослеть и подстав­лять уставшей женушке сильное мужское плечо. Кроме этого же­на может помочь мужу найти подходящую работу, внушить ему веру в себя, обнадежить, уберечь от деградации. Но, к сожале­нию, в некоторых случаях расставание неизбежно.

Т. П.: И о какой же камень разбивается семейная лодка?

А. Б.: Ошибочно думать, будто брак распался именно потому, что жена стала зарабатывать больше денег. Дело не в финансовой, а в духовной состоятельности. Если жена зарабатывает больше, но муж занят серьезным, важным делом (пусть даже это занятие не приносит большого дохода), — жена не перестанет его уважать, не потеряет интерес к нему как к личности. Но если муж ничем не занят, кроме нытья и пережевывания своих неудач, с определенного момента супруги начинают психологически отдаляться друг от друга. И расстаются, когда жена обнаруживает: ей скуч­но с мужем, он перестал развиваться. Наступает момент, когда оба понимают: им не о чем говорить, у них разные взгляды на дальнейшую жизнь. Пропасть между людьми создает не разница в доходах. Пропасть появляется тогда, когда один идет вперед, а другой остановился и не желает догонять первого.

Т. П.: Мы знаем немало супружеских пар, в которых жена гораз­до успешнее мужа, и тем не менее их союз крепок, в семье — счастье и гармония. Они научились мириться с поло-ролевым конфликтом или же у них никакого конфликта и не было?

А. Б.: Один немецкий мыслитель сказал, что главный принцип мужчины — "Я хочу", а главный принцип женщины — "Он хо­чет". Каждой женщине, если она не воинствующая феминистка, очень хочется гордиться своим мужчиной. И совершенно не обя­зательно, чтобы он был высокопоставленным чиновником или бо­гатым бизнесменом. Мне кажется, это нездоровая точка зрения: определять значимость супругов друг для друга по их жизненным успехам. Часто люди говорят: "У нее своя фирма, куча денег, по­ложение в обществе — как она может жить с этим неудачником?" Но позвольте, кроме министра финансов есть ведь и министр по чрезвычайным ситуациям, не так ли? Пусть муж не столь успе­шен, как жена, но без него она не представляет себе жизни, и никакой другой мужчина ей не нужен. Я знаком с семьями, в ко­торых мужья, зарабатывая в десять раз меньше жен, тем не ме­нее остались главой семьи: принимают решения, справляются с проблемами — словом, ведут себя как настоящие мужчины, и с ними женщины чувствуют себя уверенно и спокойно. Вспомните Гошу из фильма "Москва слезам не верит": ведь герой Баталова был простым слесарем, но ни он от этого не страдал, ни герои­ня Алентовой! А все потому, что, как сказал он ей, "мой личный статус выше, чем твой социальный". Согласитесь, многие женщи­ны хотели бы иметь такого мужа, как Гоша: надежного, уверен­ного, умеющего брать ответственность на себя, заботиться о жен­щине. Одна преуспевающая дама, президент солидной компании, сказала о своем муже (который работает таксистом): "Муж — мой моральный продюсер". Она знает, что может положиться на суп­руга во всех, даже самых трудных, ситуациях. И это прибавляет ей уверенности в завтрашнем дне.

И еще. Как психолог я убежден: современных мальчишек не­достаточно воспитывать в традиционно мужской манере, нацели­вая их на то, что, независимо от жизненных успехов, они все рав­но будут считаться главой семьи, потому как мужчины. Рацио­нальное зерно в таком воспитании, безусловно, имеется, но маль­чик вырастает этаким рабовладельцем, уверенным в том, что жен­щина, выйдя за него замуж, тут же складывает лапки и покорно ждет от мужа кормежки. Мальчика нужно воспитывать в духе со­ревнования, чтобы он был готов к успехам жены и стремился на ее фоне не ударить лицом в грязь. Мужчина всегда должен ста­раться достойно выглядеть в глазах женщины, воспринимая ее при этом не только как украшение и отраду своей жизни, но и как самоценность.

Т. П.: Скажите, Александр Федорович, а если в ситуации "жена — лидер, муж — аутсайдер" сделать вид, что все нормально: мол, что тут такого — у кого есть возможность, тот и зарабатывает? Может, это наиболее здоровая реакция?

А. Б.: Я вообще не сторонник предельного упрощения проблем. Если делать вид, что все идет как надо, кризис неизбежен. По­началу появятся тревожные симптомы: у мужа начнет портиться настроение, затем характер, он станет придирчивым, капризным. Кстати, в данной ситуации мужья нередко заводят любовниц, ко­торые находятся на более низкой социальной ступени, чем они сами: не имея возможности командовать в семье, мужчина стре­мится найти другую женщину, для которой будет авторитетом. Ес­ли не обращать внимания на душевное состояние мужчины, он может впасть в апатию или удариться в агрессию, что, понятное дело, не лучшим образом сказывается на семейных отношениях. Поэтому проблему обязательно нужно вытаскивать на свет и про­говаривать. Любящая женщина сумеет найти нужные, деликатные слова, чтобы поднять самооценку мужа и настроить его на успех. А мужчина, вдохновленный женской любовью, — одно из самых прекрасных созданий человеческой природы.

 

 

ООО "Издательский дом "Свет"

Киев, ул. Богдана Хмельницкого, 31/27

 

 

Анонсы

  • обратите внимание на новую статью автора
    22 марта 2017, 21:26

    Недавно была опубликована статья А.Ф.Бондаренко "Этическое основание психотерапевтических практик, восходящих к антропологии восточного христианства". В статье обосновывается положение о том, что подход с учетом антропологических позиций обеспечивает как для практикующего психолога, так и для страждущего ориентировку в подлинных смыслах происходящего в травматических межличностных отношениях. Эту и другие публикации автора вы можете найти на портале http://ruspsy.net/

  • Внимание, новая научная публикация
    02 сентября 2016, 19:14

    Внимание, в разделе "Научные публикации" появилась новая статья, посвященная методу Этического персонализма!

  • Обновление в разделе научных публикаций
    02 февраля 2016, 00:00

    Соотношение процессов консультирования и психотерапии в разрешении межличностных конфликтов

Новости

Остались вопросы?